Они доехали до её дома слишком быстро. Лене вдруг стало жаль, что поездка закончилась. Ей хотелось ещё немного побыть в этом уютном коконе рядом с красивым, сильным мужчиной, который решил все её проблемы за две минуты.
Вадим вышел первым, открыл ей дверь, раскрыл зонт, довёл до самого подъезда, неся пакеты. У двери подъезда Лена замялась. Правила приличия требовали пригласить спасителя на чай. Но мама всегда учила: никаких чужих мужчин в доме. Да и бардак у неё, и сама она выглядит ужасно, платье прилипло, макияж поплыл.
Вадим словно прочитал её мысли. Он поставил пакеты на сухую ступеньку, посмотрел ей в глаза долгим, внимательным взглядом.
— Ну вот, доставил в целости и сохранности. Апельсины немного пострадали, но витамины в них остались, я гарантирую.
— Зайдёте чаю выпить? — неуверенно спросила Лена, надеясь и боясь одновременно.
Вадим улыбнулся мягко, с лёгкой грустинкой.
— С удовольствием бы, Лена, честно, но дела не ждут. Партнёры, встречи, сами понимаете, бизнес не спит. Бегите домой, примите душ.
Он взял её руку, холодную, мокрую, и поднёс губам. Его губы были тёплыми и сухими. Лена почувствовала, как от места поцелуя по руке побежало тепло, от которого сладко заныло сердце.
— До свидания, прекрасная незнакомка, — сказал он, развернулся и побежал к машине, даже не оглянувшись.
Лена стояла и смотрела, как красные габаритные огни BMW растворяются в стене дождя. Она прижала руку, которую он поцеловал, к груди. Сердце гулко, сильно билось.
«Дьявол приходит в красивых костюмах», — вспомнила она слова матери.
«Глупости», — тут же отмахнулась Лена. — «Дьявол бы напросился в квартиру, а этот… он настоящий рыцарь, благородный. Даже телефон не попросил».
Ей стало немного грустно, что он не попросил телефон. Значит, сказка закончилась, не успев начаться.
Следующие три дня Лена жила как в тумане.
Она механически ходила на работу, разбирала старые метрики в архиве, отвечала на звонки. Но мыслями была там, в салоне автомобиля. Она вспоминала запах его парфюма, его улыбку, его уверенные руки, собирающие грязные апельсины. Она ругала себя за глупость: придумала себе принца на пустом месте. Помог — и уехал, забыл через пять минут.
У таких мужчин, как он, наверняка есть женщины, красивые, ухоженные, которые не ломают каблуки в лужах и не таскают картошку сетками.
В среду она задержалась на работе: нужно было подготовить документы для какой-то важной комиссии. Она вышла из здания библиотеки, когда летние сумерки уже сгустились над городом. На улице было тепло, пахло нагретым асфальтом и пылью. Лена поправила сумку на плече и поспешила к метро.
— Елена!
Она вздрогнула. Этот голос она узнала бы из тысячи. У обочины, прямо под фонарём, стояла та самая чёрная BMW. Вадим стоял, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. На этот раз он был в темно-синей рубашке, рукава закатаны до локтей, открывая загорелые руки. Лена остановилась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец.
— Вадим? Вы… вы что тут делаете?
Он оттолкнулся от машины и подошёл к ней. В руках он держал что-то, завёрнутое в крафтовую бумагу.
— Жду вас, — просто сказал он. — Я, знаете ли, преступник, я совершил ужасную ошибку.
— Какую? — испугалась Лена.
— Я не взял ваш номер телефона. И понял это только тогда, когда отъехал на три квартала. Я три дня места себе не находил. Пришлось проявить чудеса дедукции. Вспомнил, что в машине вы упоминали про архив и комиссию. Объехал пять архивов в этом районе, пока вахтёша в этом здании не сказала, что да, работает тут такая Елена Викторовна, тургеневская девушка.
Лена рассмеялась, напряжение отпустило. Он искал её три дня.
— Это вам, — он протянул ей свёрток.
Лена нерешительно взяла подарок, развернула бумагу. Внутри лежала книга, старая, в потрёпанном переплёте. Она поднесла её к глазам под свет фонаря и ахнула. Это было дореволюционное издание стихов Гумилёва. Редкость, о которой она мечтала и о которой лишь однажды мельком упомянула в разговоре в машине, когда они болтали о всякой чепухе. Она тогда сказала, что любит Серебряный век, особенно «Жирафа» Гумилёва.
— Откуда… Вадим, это же… это же безумно дорого. И как вы запомнили?
Вадим смотрел на неё с нежностью, в которой, казалось, тонула вся вселенная.
— Я слушаю, Лена. Я умею слушать, когда мне действительно интересно. Мне не нужны пустые разговоры о шмотках и Мальдивах. Я устал от пластиковых кукол, которых вокруг полно. Я искал… — он сделал паузу, подбирая слова. — Я искал душу, настоящую, живую, такую, как у вас.
Лена прижала книгу к груди. В этот момент она была готова отдать ему всё, что у неё было: сердце, душу, жизнь.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — он открыл переднюю дверь машины. — Позвольте мне отвезти вас поужинать. Я знаю одно тихое место, где подают лучший кофе и никто не мешает разговаривать.
— Я не одета для ресторана, — попыталась возразить Лена, оглядываясь по сторонам.
— Вы прекрасны, — серьёзно сказал Вадим. — Вы даже не представляете, насколько вы прекрасны в своей естественности. Садитесь, Лена, пожалуйста.
И она села. В этот момент она окончательно поверила, что чудеса случаются, что мама была не права, что не все красивые мужчины — это дьяволы, бывают и принцы. И один из них сейчас сидел рядом с ней, уверенно вращая руль дорогого автомобиля и увозя её в новую, сказочную жизнь.
Вадим переехал к ней через месяц — легко и стремительно, словно так и было задумано кем-то свыше.
— Леночка, ну какой смысл мне ночевать в гостинице, пока в моём пентхаусе паркет циклюют, — говорил он, небрежно бросая на пуфик в прихожей кожаную сумку. — Там пыль столбом, дышать нечем. А у тебя… у тебя рай. У тебя пирогами пахнет и уют такой, что уходить не хочется.
И Лена растаяла. Она смотрела на его дорогие рубашки, которые теперь висели в её скромном шкафу из ДСП, потеснив её платья, и чувствовала странную гордость. В её доме поселилось счастье. Осязаемое, пахнущее терпким одеколоном и свежемолотым кофе.
Быть с Вадимом оказалось не просто идеально, это было картинно. По утрам он варил кофе в турке, напевая что-то из Франка Синатры.
Он не разбрасывал носки, сам чистил обувь до зеркального блеска и всегда, абсолютно всегда, говорил ей комплименты.
— Ты богиня, — шептал он, когда она гладила ему брюки перед работой. — Я никогда не встречал женщины, которая умела бы создавать такую атмосферу. Ты мой тыл, Лена.
Лене казалось, что она выиграла в лотерею. Подруги, которым она робко рассказала о своём романе, сначала не верили. А увидев Вадима, когда он заехал за ней на работу с огромным букетом лилий, притихли от зависти.
— Смотри, Ленка, уведут! — шипела ей вслед коллега Марина. — Слишком уж он… глянцевый. Не для нашей жизни.
Но Лена не слушала. Она жила в коконе обожания. Единственное, что иногда царапало её спокойствие, — это телефон Вадима.
Чёрный смартфон всегда без исключения лежал экраном вниз. Если они сидели за столом, если смотрели кино на диване, телефон лежал лицом в столешницу.
Однажды ночью, когда в открытое окно врывался тёплый августовский ветер, смартфон Вадима, лежащий на тумбочке, вдруг ожил. Вадим был в душе. Экран загорелся, разрезая темноту спальни резким голубым светом. Лена не хотела смотреть, честно не хотела, но взгляд сам скользнул по светящемуся прямоугольнику.
Короткое сообщение, одно слово и смайлик: «Зайчик, ты где?» Номер не был записан, просто цифры. У Лены внутри что-то оборвалось, сердце замерло на мгновение. «Зайчик, неужели у него кто-то есть?»
В этот момент дверь ванной открылась. Вадим вышел, вытирая голову полотенцем, расслабленный, пахнущий гелем для душа. Увидев, что Лена смотрит на телефон, он ни на секунду не сбился с шага.
— Что там, любимая? Работа опять? — спокойно спросил он, подходя к тумбочке.
— Там… смс… — голос Лены дрогнул. — Какого-то зайчика ищут.
Вадим взял телефон, перевернул его. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он усмехнулся, провёл пальцем по экрану и показал ей.
— Спам, Леночка, опять какие-то мошенники или ошиблись номером. Сейчас развелось этих зайчиков и котиков, лишь бы развести на переписку. Не бери в голову.
Он сделал несколько быстрых движений пальцем.
— Всё, в чёрный список, чтобы не тревожили сон моей принцессы.
Он бросил телефон на тумбочку, снова экраном вниз, забрался под одеяло и крепко обнял Лену.
— Ты же у меня умница, — прошептал он ей в макушку. — Не будешь ревновать к спам-ботам. Я только твой до последней клеточки.
Лена поверила, заставила себя поверить. Ведь он здесь, с ней, в её постели, а не с каким-то мифическим зайчиком. Она прижалась к его тёплому плечу, вдыхая родной запах, и прогнала дурные мысли.
Гром грянул в среду вечером. Лена готовила ужин, запекала курицу с картошкой, как любил Вадим, ждала его к семи. Но в семь он не пришёл. Не пришёл он и в восемь. Телефон был вне зоны доступа. К девяти Лена уже не находила себе места. Она ходила по крошечной кухне от окна к плите, выключила духовку, чтобы курица не сгорела, снова включила, чтобы не остыла. В голове крутились страшные картинки: авария, больница, нападение.
Дверной замок щёлкнул в десять. Лена выбежала в прихожую и застыла. Вадим стоял, прислонившись спиной к двери, словно у него не было сил сделать шаг. Его всегда безупречный костюм был помят, галстук сбит на бок, верхняя пуговица рубашки оторвана. Лицо было серым, землистым, под глазами залегли чёрные тени. Руки мелко дрожали.
— Вадим! — ахнула Лена. — Что случилось? На тебе лица нет.
Он не ответил. Прошёл на кухню, не разуваясь, прямо в дорогих туфлях по чистому линолеуму. Схватил графин с водой и начал пить прямо из горлышка, жадно захлёбываясь, проливая воду на рубашку. Лена стояла в дверях, боясь пошевелиться. Она никогда не видела его таким. Куда делся лощёный принц? Перед ней был загнанный зверь.
Вадим с грохотом поставил графин на стол, опёрся на него обеими руками и опустил голову.
— Всё, Лена, это конец, — его голос был глухим, чужим.
— Что конец? Вадим, не пугай меня! — она подбежала к нему, попыталась обнять, но он отстранился.
— Меня подставили. Жёстко, красиво, как щенка.
Он поднял на неё глаза, полные отчаяния.
— Груз на таможне арестовали, партию электроники на десять миллионов. Партнёры, те, кого я считал друзьями, они просто кинули меня, свалили всё на меня.
— Господи… и что теперь? Суд? — прошептала Лена.
Вадим горько усмехнулся.
— Какой суд, Лена? Ты в какой стране живёшь? Это серьёзные люди, им плевать на суды, им нужны деньги, здесь и сейчас. Мне поставили счётчик. Если до завтрашнего обеда я не внесу три миллиона рублей наличными, меня не будет. Или посадят лет на десять по сфабрикованному делу, или… — он провёл ребром ладони по горлу. — Найдут в канаве.
Лена почувствовала резкую слабость в ногах, она опустилась на стул. Три миллиона. Сумма была астрономической, нереальной.
— Что же делать? — спросила она одними губами.
Вадим резко выпрямился. В его глазах мелькнула решимость обречённого.
— Ничего. Тебе — ничего. Я не имею права втягивать тебя в это. Ты чистая, светлая, я не позволю, чтобы эти упыри добрались до тебя.
продолжение