Мысль о воде не давала Максиму покоя всю неделю. Бассейн оказался скучным: строгий тренер, запах хлорки и необходимость плыть правильным кролем туда-обратно. Попробовать там что-то было невозможно. Но образ — он бежит по воде, как на плотном резиновом коврике — преследовал его.
Спасение на пожаре сделало его осторожнее и… голоднее. Он хотел чувствовать эту силу снова. Не во имя спасения — ради проверки границ. Он тайком тренировался по ночам на старом стадионе: прыгал с места на двухметровую высоту, мягко приземлялся с крыши сарая, учился контролировать «педаль». Сила подчинялась, но лишь когда он концентрировался на действии, а не на самом факте полета. *«Подними ведро»* — работало. *«Взлети»* — нет. Это было странно, но он принимал правила игры.
Наступила суббота, невыносимо жаркая. Родители предложили поехать на озеро за городом, на оборудованный пляж. Максим согласился с воодушевлением. Это был шанс.
Пляж «Бриз» был переполнен. Возле спасательной вышки, под красно-желтым флагом, дежурили два мускулистых парня в оранжевых жилетах. Их моторная лодка болталась на привязи у пирса. Максим, растянувшись на полотенце рядом с мамой, наблюдал за всем: за границей буйков, за течением, за детьми на надувных кругах.
— Не заплывай далеко, слышишь? — напомнила мама, нанося солнцезащитный крем.
— Ага, — буркнул он, уже строя планы.
Он поплавал немного с папой, потом сказал, что хочет поиграть в мяч с ребятами на берегу. Это была частичная правда. Он нашел укромное место за большими валунами, закрывавшими вид на часть залива. Достал из сумки маску. Она лежала под полотенцем, завернутая в футболку. Его новая, «рабочая» маска, которую он не решался надеть после пожара. Старая, карнавальная, осталась дома. Эта была другой: темно-серая, из прочной, но дышащей ткани, без глупой улыбки, только прорези для глаз и едва намеченный контур морды. Ее сделал… нет, он пока не позволял себе думать о дарителе. Это была его тайна в тайне.
Надел. Мир снова стал узким и сосредоточенным. Он вошел в воду у валунов. Она была прохладной, приятной. Он прошел глубже, по грудь. Огляделся — никто не смотрел в его сторону. Все были заняты своим отдыхом.
*Ну же. Ты можешь не только прыгать. Ты можешь… не тонуть.*
Он представил, что вода под ногами — это не жидкость, а упругая, плотная поверхность. Что-то вроде натянутого батута. Сконцентрировался. И сделал шаг, пытаясь перенести вес не в воду, а *на* воду.
Нога погрузилась по колено. Он чуть не глотнул воды от разочарования. Пробовал снова, меняя угол, напряжение. Бесполезно. Сила, послушная на суше, здесь упрямилась. Максим уже готов был сдаться, как вдруг вспомнил то самое ощущение из-под машины и из пожара. *Не для себя. Для кого-то. В момент крайней нужды.*
Он тяжело вздохнул и поплыл обратно к берегу, чувствуя себя глупо. Маску спрятал. Сидел, поджав колени, и с тоской смотрел на озеро. Может, сила и вправду работает только в реальной опасности? Это было и утешительно, и пугающе.
И тут он её увидел.
Крупная женщина лет пятидесяти, в ярком сарафане поверх купальника, уверенно плыла брассом от берега. Она явно была хорошей пловчихой, мощные гребки уносили её всё дальше, за линию буйков, в сторону глубокой части залива, где дно резко уходило вниз. Максим проводил её взглядом, не придавая значения. Пока не увидел, как её движение внезапно сбилось.
Женщина остановилась, попыталась перевернуться на спину, но что-то было не так. Она махнула рукой — не приветственно, а резко, словно отмахиваясь. Потом её голова на секунду скрылась под водой и вынырнула уже с искаженным от паники лицом. Её крик донёсся до берега тонким, обрывающимся воплем:
— По-мо-ги-те! Све-ло!
Судорога. В холодной воде на глубине.
На пляже сначала никто не понял. Потом несколько человек вскочили, указывая пальцами. Завизжала какая-то девчонка. Спасатели на вышке вскинули головы. Один из них что-то крикнул в рупор, другой бросился бежать к лодке, запуская мотор.
Но женщина уже боролась не с судорогой, а с паникой. Она захлёбывалась, беспомощно барахталась, уходя под воду всё чаще. Расстояние до неё было значительным. Лодке, даже на полном ходу, потребовалась бы минута, чтобы добраться. У неё этой минуты, возможно, не было.
Максим не думал. Тело действовало само. Он вскочил, выдернул из сумки маску, натянул её на мокрое лицо и рванул к воде. Не к валунам, а прямо с основного пляжа, на глазах у десятков людей.
— Эй, пацан, стой! — закричал кто-то сзади.
Он не остановился. Он вбежал в воду, чувствуя, как песок уходит из-под ног. Первые метры он бежал по мелководью, как все. Потом вода дошла до пояса, до груди. И в тот момент, когда она должна была подхватить его и заставить плыть, Максим *сосредоточился*. Не на себе, не на полете. На ней. На тонущей женщине там, впереди. Он должен был БЫСТРО ДОБРАТЬСЯ. И его ноги, отталкиваясь, нашли не дно, а невидимую, упругую опору *на самой поверхности воды*.
Он побежал. Не поплыл — побежал.
Это было не похоже на полет. Это было похоже на бег по очень плотному, чуть проседающему желатину. Стопы не погружались, а лишь оставляли за собой легкие, пенистые воронки и веер брызг. Скорость была умопомрачительной. Он нёсся по глади озера, как скоростной катер, низко присев для устойчивости.
Он поравнялся со спасательной лодкой, которая уже ревела, набирая ход. Двое мужчин в оранжевых жилетах, сидевшие в ней, буквально остолбенели. Один, рулящий, даже дёрнул ручку мотора, чтобы избежать столкновения, хотя мальчик был в метре от борта. Их глаза, округлившись от невероятного зрелища, проводили маленькую фигурку в серой маске с прижатыми к голове ушами, которая легко обогнала их моторную посудину.
До женщины оставалось метров десять. Она уже почти не двигалась, только изредка всплывая. Максим достиг её за несколько секунд. Он резко замедлился, и его ноги погрузились в воду по колено — он словно встал на невидимую отмель посреди глубины.
— Держись! — крикнул он хриплым, не своим голосом.
Женщина, в полубессознательном состоянии, инстинктивно ухватилась за его протянутую руку. Её вес был огромным, мокрая ткань сарафана тянула вниз. Максим почувствовал, как его собственная «невидимая опора» дрогнула под двойной тяжестью. Он начал погружаться.
*Нет! Не сейчас!*
Он снова сфокусировался. Не на том, чтобы удержаться самому, а на том, чтобы *удержать её на поверхности*. Мысленно он ухватился за её руку и «потянул» вверх, представив, как под ними надувается гигантский невидимый спасательный круг. И это сработало. Они оба перестали тонуть. Он держал её за руку, а она, откашлявшись, с диким, непонимающим ужасом смотрела на мальчика в маске, который стоит с ней в воде, словно по пояс, хотя под ногами — трехметровая глубина.
В этот момент к ним, громко урча, подошла лодка. Спасатели всё ещё не могли прийти в себя.
— Бросьте круг! Быстрее! — просипел Максим, обращаясь к ним. Его голос под маской звучал приглушенно и властно.
Это встряхнуло их. Один из спасателей швырнул оранжевый спасательный круг на верёвке. Максим помог женщине ухватиться за него. Когда он убедился, что её крепко держат и тянут к лодке, он отпустил её руку.
Задача была выполнена.
Он видел, как оба спасателя смотрят на него, и в их взглядах уже нет паники, а есть жгучий, неподдельный интерес и вопрос. Он не стал ждать, пока они его спросят. Он оттолкнулся от невидимой опоры ногами, сделав мощный прыжок назад, и, описав низкую дугу, «приземлился» на воду уже в пяти метрах от лодки, снова обретя под ногами упругость. И побежал. На этот раз — к дальнему, необорудованному берегу, поросшему камышом.
Он слышал за спиной крики, возгласы, но не оглядывался. Он вбежал в камыши, споткнулся о корягу, упал на колени в густую тину. Только тут позволил себе выдохнуть. Сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет. Он сорвал маску, сунул её в плавки, и пополз вдоль берега, чтобы через полчаса, грязный и мокрый, «случайно» выйти к основному пляжу со стороны лесной тропинки.
Родители были в панике.
— Где ты был?! — почти плакала мама, хватая его за плечи. — Там же человек тонул! Все кричали! Мы тебя искали!
— Я… я испугался и убежал в лес, — выдавил Максим, и это снова была полуправда. — Там тихо.
Его отвели под навес, закутали в полотенце. Папа ходил кругами и рассказывал соседям по лежакам то, что уже гуляло по всему пляжу:
— …и представьте, этот самый Зайчик! Тот, который на пожаре! Он появился как из-под земли! И побежал по воде, я сам видел! Буквально *пробежал* до неё по озеру! Взял за руку и держал, пока спасатели не подплыли! А потом — хвать, и убежал по воде обратно! Я в жизни такого не видел!
Люди ахали, крестились, спорили. Кто-то говорил про «ангела», кто-то про «инопланетянина», кто-то про секретные военные технологии. Максим сидел, съёжившись, и пил горячий чай из маминого термоса. Он чувствовал себя пустым и переполненным одновременно. Страх ушёл, осталось только странное, щемящее спокойствие. Он сделал это. Он бежал по воде. И его снова видели.
Вечером, уже дома, он не выдержал и зашёл на местный форум в интернете. На главной странице висел заголовок: **«ЧУДО НА ОЗЕРЕ: ТАИНСТВЕННЫЙ МАЛЬЧИК-СПАСАТЕЛЬ БЕЖАЛ ПО ВОДЕ»**. Под ним — десятки комментариев, размытые фото с телефонов, на которых едва можно было разобрать серое пятно на фоне воды.
И один комментарий, оставленный под ником «Механик_АН», выделялся на общем фоне спокойствием и конкретикой. В нём не было восторгов. Было написано: **«Главное — парень живой и целый. И помощь подоспела вовремя. Уважение. И берегите себя, «Зайчик». Вы нам нужны в строю».**
Максим замер, уставившись в экран. *Механик_АН*. Дядя Антон. Он знал. И он… поддерживал. Это открытие было таким оглушительным, что даже затмило сегодняшний подвиг. У него был тайный союзник. Взрослый.
**Он хотел ответить, завести аккаунт, написать хоть слово. Но в этот момент в комнату без стука вошёл папа. Лицо у него было непривычно серьёзным.**
— Макс, — сказал отец, садясь на край кровати. — Поговорить надо. Про этого… Зайчика. На пляже ты ведь не просто в лес убежал, да? Ты что-то видел. Вблизи. Может, даже говорил с ним?
Сердце Максима упало куда-то в сапоги, пролежавшие с зимы под кроватью. Отец смотрел на него не с подозрением, а с каким-то смешанным выражением — озабоченностью и искренним любопытством.
— Ну? — мягко подначил папа. — Ты же там был почти рядом. Все кричали, что он убежал в камыши как раз в ту сторону, куда ты. Видел его?
Мозг Максима лихорадочно соображал. Полное отрицание выглядело бы странно. Надо было дать чуть-чуть правды.
— Я… я видел, как он пробежал мимо, — осторожно начал Максим, глядя на узоры на одеяле. — Быстро так. В маске. Я испугался и дальше в лес залез.
— И что, ничего не сказал тебе? Не остановился?
— Нет. Он… он был как ветер. Промчался и всё.
Папа задумчиво кивнул, почесал щетину на подбородке.
— Понятно. Жаль. Интересно было бы узнать, кто этот сорванец. С одной стороны — молодец, герой. С другой — страшно же за него! Родители его, наверное, с ума сходят от волнения.
— А может, они и не знают? — неожиданно для себя выдал Максим.
Отец посмотрел на него с новым интересом.
— Хм. Мысль. Вполне возможно. Тогда вдвойне страшно — один, без присмотра, в такие переделки лезет. — Он помолчал, потом положил руку на плечо сына. — Слушай, Макс. Если вдруг… ну, чисто гипотетически… ты его ещё когда увидишь. Или он тебе что-то скажет. Ты передай, что мужики на пляже говорили. Что сила — это не только круто. Это и опасно. Что нужно быть умнее. Не светиться зря. И что… если ему нужна помощь — не геройская, а обычная, человеческая — пусть знает, что не все взрослые сразу в полицию побегут. Есть и нормальные люди.
Максим почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Это было почти прямое послание. Папа что-то подозревал? Или просто рассуждал вслух?
— Ладно, спи, — папа потрепал его по волосам и вышел, оставив Максима в смятении.
На следующий день, в воскресенье, Максим не выдержал. Он взял старый рюкзак, сунул туда маску, бутерброд и, сославшись на то, что пойдёт в лес за шишками для поделок, отправился в ту часть посёлка, где стояла синяя «Самара» дяди Антона.
Машина по-прежнему была под брезентом. Но калитка на участок оказалась незапертой. Максим, оглянувшись, зашёл внутрь. Участок был запущенным, заросшим травой. Посредине стоял небольшой вагончик, а рядом, под навесом из старых досок, располагалась импровизированная мастерская: верстак, тиски, разложенные инструменты.
Дядя Антон сидел на обрубке бревна, ковыряя паяльником какую-то плату. Увидев Максима, он не удивился. Кивнул.
— Заходи. Дверь-то прикрой.
Максим зашёл, чувствуя себя неловко. Он не знал, с чего начать.
— Я… я прочитал ваш комментарий, — пробормотал он наконец.
— На форуме? — Антон отложил паяльник, вытер руки об тряпку. — Ага. Сиди.
Он указал на второй пень. Максим послушно сел.
— Я не хотел, чтобы… я имею в виду, я не специально… — мальчик запутался.
— Знаю, что не специально, — спокойно сказал Антон. — Под машину я сам полез, дурак. А ты… ты в нужном месте оказался. И сделал то, что мог. И сейчас делаешь.
— Но я… я же…
— Летаешь? — Антон закончил за него. В его голосе не было ни насмешки, ни восторга. Была простая констатация. — Видел. И не только я. После пожара весь посёлок говорит. После озера — уже весь город, наверное. Вопрос не в «что», Макс. Вопрос в «как дальше».
Максим замер, уставившись на взрослого. Тот знал его имя. И говорил с ним как… как с равным. Почти.
— Я не знаю, «как», — честно признался мальчик. — Я просто… когда вижу, что надо помочь, я не думаю. А потом боюсь.
— Правильно боишься. Страх — он как датчик масла в машине. Загорелся — значит, что-то не так, надо проверять. Боишься быть пойманным? Разумно. Боишься, что не справишься? Тоже нормально. Но самый главный страх, который должен быть у тебя в голове — это страх наломать дров. Не рассчитать силу. Увлечься. Показать себя просто так, на потеху. Сила — она как мощный мотор без глушителя. Гремит на всю округу и к себе внимание привлекает. А тебе это надо?
— Нет! — сразу выпалил Максим.
— Вот и славно, — Антон достал из-под верстака небольшую картонную коробку. — Поэтому с инструментом надо работать аккуратно. И с экипировкой.
Он открыл коробку. Внутри, на мягкой ткани, лежала маска. Но не старая плюшевая и не простая серая. Она была сделана из какого-то упругого, матового материала, похожего на неопрен. Форма была обтекаемой, обтягивающей. Прорези для глаз — узкие, со вставками из темного, но прозрачного пластика. Уши не торчали дурашливо, а были частью общего дизайна, небольшими и закругленными. Цвет — тёмный графит, с едва заметным камуфляжным узором.
— Это… — Максим не мог отвести глаз.
— Это не игрушка, — сказал Антон. — Это защита. И анонимность. Материал дышит, не потеешь так. Пластик не бликует на солнце. И самое главное — он держит удар. Если кирпичом по голове залетит случайно, будет что-то вроде шлема. Примерь.
Максим с благоговением взял новую маску. Она была приятной на ощупь, прохладной. Он натянул её на голову. Она села идеально, как вторая кожа. Обзор был даже лучше, чем в старой. Дышать было легко.
— Вот видишь, — голос Антона звучал сквозь ткань приглушенно, но четко. — Удобнее?
Максим кивнул, не в силах вымолвить слова. У него появился… техник. Настоящий.
— Спасибо, — прошептал он, снимая маску.
— Не за что. Это не подарок. Это — инвестиция в безопасность. Мою и твою, — Антон снова стал серьёзен. — Вот правила. Запоминай. Раз: никаких показух. Помощь — только когда реально без вариантов, когда жизни угрожает. Снимать кошку с дерева — это для пожарных с лестницей. Два: план отхода. Прежде чем куда-то лезть, смотри, где и как ты будешь уходить. Как Зайчик — исчезать. Три: связь.
Он протянул Максиму обычный, невзрачный кнопочный телефон старого образца.
— Вот. Запитан на месяц вперёд. В памяти один номер. Мой. Если что-то пошло не так, если ты влип, если просто нужен совет — звони. Говори «у меня проблемы с велосипедом» — я пойму. Я буду твоими глазами с земли, когда смогу. Четвёртое и самое важное: твои родители.
Максим напрягся.
— Они не должны знать! Никогда!
— Об этом и речь, — сурово сказал Антон. — Они не должны *узнать случайно*. Значит, ты должен быть в десять раз осторожнее. Твоё обычное поведение должно быть безупречным. Учёба, помощь по дому, вовремя домой. Чем ты спокойнее и обычнее в жизни Макса, тем меньше шансов, что кто-то свяжет его с Зайчиком. Понял?
Максим кивнул. В голове выстраивалась стройная, почти военная стратегия. Он не был одиноким сумасшедшим мальчишкой с суперсилой. У него был… командир. И правила.
— Я понял, — сказал он твёрдо.
— Хорошо. Теперь практика, — Антон встал и подошёл к забору, отделявшему его участок от пустыря. — Вот смотри. Забор. Ты должен перепрыгнуть его так, чтобы со стороны улицы это выглядело как просто высокий прыжок спортивного пацана. Без зависания, без лишней легкости. С земли — толчок, взлёт, перелёт, приземление. Пробуй.
Максим, немного ошарашенный, надел новую маску. Сконцентрировался. Он привык выкладываться на полную. А тут надо было сдерживаться. Первая попытка — он перелетел забор с полутораметровым запасом, мягко, как пушинка. Со стороны это выглядело бы неестественно.
— Слишком легко, — прокомментировал Антон. — Напрягай мышцы, делай вид, что тяжело. Шумно приземляйся.
Десять попыток спустя Максим уже более-менее управлял своим полётом, делая его похожим на просто феноменальную прыгучесть. Антор кивал, делал замечания: «Ладони прижимай к бедрам, не размахивай!», «Голову вниз не опускай, смотри вперёд!».
Это был самый странный и самый важный урок в его жизни.
Когда стемнело, Максим шёл домой с рюкзаком за спиной. В нём лежали новый телефон и старая карнавальная маска. Новая, боевая, была на нём, под курткой. Он чувствовал уверенность, которой не было прежде. У него был план. И друг.
Дома его ждал сюрприз. За ужином мама объявила:
— Кстати, завтра к нам в гости Лиза придет. Вы с ней вместе проект по окружающему миру делать будете. Договорилась с её мамой.
Лизу Бармину, одноклассницу, Максим недолюбливал. Вернее, стеснялся. Она была слишком умной, слишком наблюдательной и всегда смотрела на него так, будто видит насквозь.
На следующий день после школы она явилась с толстой папкой и серьёзным видом. Они расстелили учебники на кухонном столе. Родители ушли в гостиную смотреть телевизор.
Лиза сразу взяла быка за рога.
— Ты про Зайчика слышал?
Максим вздрогнул.
— Ну… все слышали.
— Мой двоюродный брат был на том пляже, — продолжила Лиза, не сводя с него глаз. — Он снимал на телефон. У него не очень чётко, но… там видно, как Зайчик убегает в камыши. И через пару минут оттуда вылезает кто-то мокрый и грязный. Мальчик. Один. И идёт к пляжу.
Лёд пробежал по спине у Максима.
— И что?
— И этот мальчик был примерно нашего роста. И волосы светлые. И шёл он со стороны лесной тропинки, по которой в тот день утром мы с тобой грибы собирали, помнишь?
Максим молчал. Он чувствовал, как предательский румянец заливает щёки.
— Я ничего никому не скажу, — тихо, но очень чётко произнесла Лиза. — Потому что он — герой. И потому что, если все узнают, с ним будет плохо. Его могут словить какие-нибудь дураки. Или взрослые начнут охотиться. Но… — она наклонилась ближе, и её голос стал шёпотом, — если ему понадобится помощь… ну, не геройская, а простая. Например, отвлечь кого-то. Или передать записку. Или просто знать, что за ним не следят… Я могу.
Она смотрела на него прямым, честным взглядом. И в этом взгляде не было жажды разоблачения. Было предложение дружбы. И сотрудничества.
Максим понял, что отрицать бессмысленно. Она всё знала. Или почти всё.
— Зачем? — хрипло спросил он.
— Потому что скучно, — неожиданно улыбнулась Лиза. — А так — приключение. И потому что правильно.
Они договорились. Лиза становилась его «аналитиком» и наблюдателем. Она мониторила новости и слухи, могла предупредить об опасности. А Максим… Максим просто старался не паниковать. Два человека знали его тайну. И оба, похоже, были на его стороне.
Недели шли за неделями. Осень вступила в свои права. Максим, следуя правилам, вёл жизнь образцового школьника. Силу он использовал лишь раз, и то по наводке Антона: ночью, на заброшенной стройке, сгорал сарай с бродячими собаками. Зайчик успел вытащить на улицу трёх перепуганных щенков, прежде чем крыша рухнула. Его никто не видел. Он действовал быстро, тихо, и ушёл через чёрный ход. Это был идеальный вылет.
Он начал чувствовать себя не неудачливым фриком, а… оперативником. С миссией.
Однажды холодным ноябрьским вечером, когда Максим уже собирался спать, на «специальный» телефон пришла смс. От Антона. Всего три слова: **«СРОЧНО. Пустырь за старым заводом. Один, не справится. Будь осторожен.»**
Максим почувствовал, как по телу пробежал ток. Это был не просто вызов. Это был вызов с пометкой «срочно» от Антона. Значит, дело серьёзное. Он быстро оделся, натянул новую маску под капюшон, сунул в карман телефон и, тихо выскользнув из дома, побежал в темноту.
Пустырь за заброшенным кирпичным заводом был гиблым местом, куда даже бомжи редко заходили. Подъехав к груде развалин, Максим затаился. И услышал голоса. Низкие, мужские. И плач. Детский плач.
Он осторожно выглянул из-за угла и замер. При свете ущербной луны он увидел двоих взрослых мужчин и маленькую девочку, лет пяти. Девочка упиралась, её тащили за руку к видавшей виды «Газели». Один из мужчин что-то шипел ей: «Молчи, щенок, сейчас домой отвезём!» Но по тону было ясно — это не её дом. И это были не её родители.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Наши хорошие, мы рады, что вы с нами! Желаем хорошо провести новогодние каникулы!)
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)