ГЛАВА 10:
Граф
Граф Райзингэм, был важным человеком в Шорби, несмотря на это жил скромно, в доме обычного дворянина на окраине. Лишь охрана у дверей и частые гонцы указывали на то, что здесь обитает знатный лорд.
Дика и Лаулесса посадили в одну комнату.
- Знатно вы говорили, мастер Ричард, правду говорили, спасибо вам. Мы в надёжных руках, нас рассудят честно и скоро повесят на одной ветке, – сказал Лаулесс усмехаясь.
- Похоже на то – ответил Дик.
- Но, шанс ещё есть, – возразил Лаулесс. Эллис Декуорс – хороший человек, он ценит вас и, зная вашу невиновность, свернёт горы, чтобы вас вытащить.
- Едва ли, – сказал Дик. Что он сделает? У него горстка людей. Сейчас надежды уже нет.
- Что ж, – заключил Лаулесс, – если вы будете доказывать мою невиновность, я буду стоять за вас горой. Это, конечно, не спасёт, но пусть меня повесят не из-за недостатка клятв.
Дик задумался, а старый пройдоха свернулся калачиком в углу, натянул капюшон и приготовился спать. Вскоре он уже храпел.
Вдруг, дверь открылась, и Дика повели к графу Райзингэму, который сидел у камина, погружённый в думы.
Увидев пленника, граф поднял голову.
- Сэр, – начал он, – я знал вашего отца, он был честным человеком, но должен сказать, вас обвиняют во многом. Вы якшаетесь с убийцами и разбойниками, вы сражались против короля, вас подозревают в разбойном захвате судна, вас нашли переодетым в доме вашего врага, а в тот день был убит человек…
- Милорд, позвольте, – перебил его Дик, – я сразу признаюсь. Это Я убил Реттера, и вот доказательство, – он достал письмо из-за пазухи.
Лорд Райзингэм взял письмо и прочитал его дважды.
- Вы читали его? – спросил он.
- Да, – ответил Дик.
- Вы за Йорка или за Ланкастера? —спросил граф.
Милорд, меня уже спрашивали об этом, и я не знал, что ответить, – сказал Дик, – но, сказав однажды, я не изменю. Я – за Йоркский дом.
Граф одобрительно кивнул.
- Честный ответ, – сказал он. Но зачем вы отдаёте мне это письмо?
- Разве все партии не должны бороться с предателями, милорд? – воскликнул Дик.
- Хорошо бы, молодой человек, – заметил граф, – и я благодарен вам за эти слова. В вас больше юношеской неопытности, чем вины, и, если бы сэр Даниэль не был настолько влиятельным в нашей партии, я бы помог вам. Но я прежде всего вождь партии королевы, и, хоть я и справедливый человек, я должен учитывать интересы моей партии и пойду на многое, чтобы поддержать сэра Даниэля.
- Милорд, – сказал Дик, – доверяете ли вы сэру Даниэлю? Мне кажется, он слишком часто менял стороны.
- Так уж заведено в Англии. Что поделать? – ответил граф. Но вы несправедливы к рыцарю из Тонсталля, и, насколько это возможно в наше время, он был верен Ланкастерскому дому. Он держался нас даже в последние неудачи.
- Если вы взглянете на это письмо, – сказал Дик, – вы, возможно, измените своё мнение о нём, – и он подал графу письмо сэра Даниэля к лорду Уэнслейделю.
- Лицо графа мгновенно изменилось, он стал грозным, как лев, и невольно схватился за кинжал.
- Вы читали и это? – спросил он.
- Да, – ответил Дик. Он предлагает ваше поместье лорду Уэнслейделю.
- Да, это правда, моё поместье! – сказал Райзингэм. – Я в долгу перед вами за это письмо. Оно раскрыло мне коварство сэра Даниэля. Просите что хотите мастер Шелтон. Я щедро вознагражу вас, и прежде всего – не важно, йоркист вы или ланкастерец, честный человек или вор – я дарую вам свободу. Уходите с Богом! Но знайте, что я задержу вашего слугу Лаулесса и повешу его. Преступление было совершено слишком явно, и наказание должно быть таким же.
- Милорд, умоляю вас, пощадите и его! – взмолился Дик.
— Это старый негодяй, вор и бродяга, мастер Шелтон, – сказал граф. Он уже как двадцать лет готов к виселице. Какая разница, за что его повесят, и когда?
- Но, милорд, он пришёл сюда из верности мне, – ответил Дик, – и было бы подло бросить его.
- Мастер Шелтон, вы назойливы, – строго заметил граф. – Уходите оба, но осторожно и скорее выбирайтесь из Шорби. Сэр Даниэль жаждет вашей крови.
- Милорд, я пока могу выразить вам благодарность лишь словами, но надеюсь, вскоре смогу отплатить делом, – ответил Дик, выходя из комнаты.
Когда Дик и Лаулесс выбрались из дома, где располагался гарнизон лорда Райзингэма, наступил вечер.
Они остановились у садовой стены, чтобы решить, что делать дальше. Опасность была велика. Если бы кто-то из людей сэра Даниэля заметил их, их бы схватили и убили. За городом тоже можно было столкнуться с патрулями.
Неподалёку, на открытом месте, они увидели ветряную мельницу и большой амбар с открытыми дверями.
Что, если мы спрячемся там до ночи? – предложил Дик.
Так как у Лаулесса не было лучшего предложения, они побежали к амбару и спрятались за дверью в соломе. День погас, и луна осветила замёрзший снег. Это был шанс добраться незамеченными до «Козы и Волынки» и переодеться.
Путь был долгим. Он пролегал недалеко от мрачного дома на берегу и привёл их к гавани. В лунном свете было видно, что многие суда подняли якоря и ушли в море.
Дьявол
Дик и Лаулесс, подобрав монашеские одежды, быстро шли по глубокому снегу.
Они прошли больше половины гавани, когда дверь одного из трактиров открылась, и свет упал на их фигуры.
Они остановились и сделали вид, что оживлённо беседуют.
Трое мужчин вышли из трактира, последний закрыл за собой дверь. Они шатались, словно провели за выпивкой весь день, и теперь стояли в лунном свете в нерешительности. Самый высокий из них, говорил громким, грустным голосом.
- Семь бочек лучшего гасконского вина, – говорил он, – лучший корабль порта Дармута, статуя святой Девы, тринадцать фунтов золотых монет…
- У меня тоже потери, – перебил его другой. – В день святого Мартина у меня украли пять шиллингов и кошелёк, который стоил не меньше девяти пенсов!
Дик почувствовал угрызения совести, услышав слова Арбластера. До этого он не думал о шкипере, пострадавшем из-за потери «Доброй Надежды». В те времена люди с оружием не заботились о чужом имуществе. Но эта неожиданная встреча напомнила ему о том, как он захватил судно. Они с Лаулессом отвернулись, чтобы их не узнали.
Судовая собака, спасшаяся после крушения, нашла дорогу в Шорби. Она шла по следам Арбластера, внезапно почуяла что-то, насторожилась и бросилась лаять на монахов.
Её хозяин нетвёрдыми шагами шёл за ней.
-Эй, ребята! – крикнул он. – Не найдётся ли у вас пенни для старого моряка, которого разорили пираты? В четверг я мог бы угостить вас обоих, а теперь прошу на кружку эля! Спросите у моего помощника Тома, если не верите. Семь бочек вина, мой корабль, который раньше принадлежал ещё моему отцу, статуя Пресвятой Девы, и тринадцать фунтов золотом. Эх! Да ещё и я сражался с французами, больше всех!
Ни Дик, ни Лаулесс не смели ответить, боясь быть узнанными. Они стояли беспомощно, словно корабль на мели.
- Что молчишь, парень? – спросил шкипер. – Братцы, – икнул он, – они немые. Не люблю я такой невежливости, даже немой должен ответить, когда к нему обращаются.
Матрос Том, здоровый парень, что-то заподозрил и, так как был трезвее капитана, встал перед ними, схватил Лаулесса за плечо и спросил, почему тот молчит. Бродяга, решив, что всё потеряно, ударил матроса, и, крикнув Дику бежать за ним, побежал по берегу.
Всё произошло в секунду. Арбластер схватил Дика, Том подполз к нему и схватил за ногу, а третий выхватил кортик и замахнулся над его головой.
Дик чувствовал себя ужасно, и дело даже не в опасности, а в унижении. Он спасся от сэра Даниэля, перехитрил лорда Райзингэма, и вдруг попался в руки пьяного матроса. И он чувствовал себя не только беспомощным, но и виноватым перед человеком, у которого украл корабль.
- Приведите его в трактир, я хочу видеть его лицо, – сказал Арбластер.
- Нет, – возразил Том, – сначала обыщем его, а то ещё кто-то захочет свою долю.
Но как ни искали, у Дика ничего не было, кроме кольца с печатью лорда Фоксгэма, которое сорвали с его пальца.
- Поверните его к свету, – сказал шкипер и, взяв Дика за подбородок, резко поднял его лицо. – Пресвятая Дева! Да это же тот пират!
- Что? – крикнул Том.
- Клянусь Святой Девой Бордосской, это он! – повторил Арбластер. – Ах ты, вор морской, попался! Где мой корабль? Где моё вино? Том, дай верёвку, я свяжу этого индюка!
– Он, затягивая узлы, связал Дика.
Шкипер сначала рассмеялся, потом ударил и пнул его. Когда моряк устал и отвернулся за советом к другим, Дик решил действовать.
Пока Арбластер с дружками решали, что с ним делать, Дик заговорил:
– Вы что, с ума сошли? Судьба даёт вам шанс разбогатеть! Такое редко бывает. Вы же храбрые ребята, почему такие глупые?
– Ага, связали тебя, и ты сразу решил нас обмануть, – ответил Том.
– Обмануть? – переспросил Дик. – Если бы вы были глупыми, это было бы легко. Но вы же видите выгоду. Когда мы захватили ваше судно, нас было много, и мы были хорошо вооружены. Кто нас собрал? Богач, у которого где-то спрятан клад.
– Что он имеет в виду? – спросил один из моряков.
– Забудьте о старой лодке и вине, – продолжал Дик. – Присоединяйтесь к делу, которое сделает вас богатыми или убьёт. Пойдём поговорим за кружкой эля, я замёрз.
– Я не против эля, – ответил Арбластер, – но у меня нет денег.
– Я заплачу, – сказал Пиррет, – я чувствую запах золота.
– Ты опять напьёшься, и всё пропадёт! – сказал Том.
– Арбластер, ты слишком много позволяешь слуге, – огрызнулся Пиррет. – Ты что, слушаешь его?
– Развяжите его, – сказал Пиррет. – Я знаю место, где можно выпить и поговорить.
– Тогда развяжите ноги, – сказал Дик.
Арбластер колебался, но Пиррет настоял, а Дик сохранял спокойствие. Шкипер сдался и разрезал верёвки на ногах пленника. Это дало Дику возможность двигаться, и он почувствовал, что его рука тоже стала свободнее.
Пиррет повёл их в трактир, куда Лаулесс привёл Арбластера. Там было пусто, в камине горели угли. Они уселись за стол, собираясь выпить.
– Ну, парень, – сказал Пиррет, – рассказывай. Ты обидел Арбластера, но, если дашь ему шанс разбогатеть, он тебя простит.
Дик говорил, первое что придёт в голову, ему нужно было выиграть время. Чем дольше они сидят, тем больше напьются и тем легче будет бежать.
У Дика не было дара сочинительства, и он решил пересказать историю об Али-Бабе, заменив Восток на Шорби и Тонсталльский лес, сокровища в пещере приукрасил.
Вскоре они заказали ещё эля, а Дик продолжал рассказ.
Арбластер был пьян и засыпал. Даже Том поверил истории. Дик постепенно освободил правую руку и приготовился к побегу.
– Итак, – говорил Пиррет, – ты один из них?
– Меня заставили, – ответил Дик, – но, если бы я мог получить свою долю, разве я бы остался в этой дыре? Нас четверо? Отлично! Пойдём в лес завтра до рассвета. Если не найдём осла, потащим всё на себе.
Пиррет облизнулся.
– А как открыть пещеру? – спросил он.
– Никто не знает, кроме трёх главарей, – ответил Дик, – но сегодня мне дали талисман, которым открывается дверь. Его редко достают из сумки капитана.
– Да, да, – сказал Пиррет, – это только белая магия. Так в чём волшебство?
– Я покажу, – ответил Дик. – У вас есть кольцо, которое вы сняли с моего пальца? Держите его перед собой, на свету. Вот так. Это и есть магия!
Дик огляделся. Между ним и дверью никого не было. Он быстро схватил кольцо и опрокинул стол на Тома. Тот упал с криком. Прежде чем Арбластер и Пиррет успели что-либо сделать, Дик выбежал из трактира.
От луны и белого снега было светло, как днём, и фигура Дика, прыгающего по снегу, была видна издалека.
Том и Пиррет погнались за ним. К ним присоединялись люди из каждого трактира, мимо которого они пробегали. Но даже в пятнадцатом веке моряки плохо бегали по земле. Дик легко оторвался от них и, добежав до узкой тропинки, остановился и, смеясь, оглянулся назад.
На фоне белого снега моряки двигались сплошной массой, размахивая руками. Все кричали и падали в снег.
Этот шум казался комичным и страшным одновременно. Дик знал, что его никто не догонит, но шум мог разбудить Шорби и привлечь внимание стражи. Поэтому он забежал в ближайшую дверь и скрылся от преследователей.
Прошло много времени, прежде всё стихло. На улицах ещё долго раздавались крики и топот моряков.
Когда последний моряк вернулся в таверну, его спросили, за кем он гнался, но он уже и позабыл. На следующее утро пошли самые разнообразные слухи, и вскоре появилась легенда о посещении самого дьявола.
Дик решился выйти из укрытия только под утро. Он добрался до дверей "Козы и Волынки" целым и невредимым, хоть и замёрзшим. В доме не было огня. Дик нашёл одеяло, укутался в него и скоро заснул.
Горбун
Рано утром, еще до рассвета, Дик поднялся, переоделся в дворянское платье, взял оружие и направился в лес. Ему нужно было найти там спрятанные бумаги лорда Фоксгэма и успеть вернуться к встрече с герцогом Глостерским.
Мороз стоял зверский, было тихо, и сухой воздух щипал в носу. Луны уже не было, но небо искрилось звездами, и снег отражал их свет. Факел не требовался, холод подгонял.
Дик преодолел открытое пространство от Шорби до леса и оказался у подножия холма недалеко от креста святой Невесты. Вдруг, в тишине, раздался звук трубы — громкий, чистый и пронзительный. Дик никогда не слышал ничего подобного. Труба прозвучала ещё раз, а затем послышался лязг оружия.
Шелтон насторожился, выхватил меч и побежал наверх.
У креста он увидел, что на дороге идет ожесточенная схватка. Семь или восемь человек напали на одного. Тот отбивался ловко и отчаянно, так умело уклонялся, что успел убить одного и ранить другого.
Но силы были неравны. Любая случайность, ошибка, падение на скользком льду могли стоить ему жизни.
— Держитесь! Я помогу! — крикнул Ричард и, запамятовав, что не имеет права командовать, добавил: — Черная Стрела! Ко мне, Черная Стрела! — и напал на врагов сзади.
Но те не испугались, обернулись и яростно атаковали Дика. Четыре меча сверкнули в свете звезд. Искры полетели во все стороны. Один из нападавших упал, но Дик этого не заметил. Потом его ударили по голове. Шлем защитил, но он всё равно опустился на колено, и в голове у него закружилось.
Человек, которому Дик пришел на помощь, вместо того чтобы драться, отскочил и снова затрубил в трубу, еще громче прежнего. Нападавшие снова насели на него, а он продолжал отбиваться, нападать, убегать, вскакивать, бить, падать на колено, используя меч, кинжал, ноги и руки — все с той же отвагой и энергией.
Наконец, звук трубы был услышан. Вдали послышался топот копыт, и из леса выскочили вооруженные всадники.
Нападавшие, поняв, что их окружили, бросили оружие.
— Схватить их! — приказал человек с трубой, а затем подошел к Дику и посмотрел ему в лицо.
Дик ответил тем же взглядом и удивился: перед ним стоял юноша, ненамного старше его, довольно некрасивый, с одним плечом выше другого, с бледным и болезненным лицом. Но глаза его горели.
— Молодой человек, — сказал он, — вы пришли вовремя.
— Милорд, — ответил Дик, догадываясь, что перед ним знатный человек, — вы так хорошо владеете мечом, что, думаю, справились бы и сами. Но я рад, что ваши люди подоспели.
— Откуда вы знаете, кто я? — спросил незнакомец.
— Я до сих пор не знаю, с кем говорю, — ответил Дик.
— Неужели? — удивился тот. — И бросились в бой, не раздумывая?
— Я видел, что один человек храбро сражается против многих, — ответил Дик, — и не мог остаться в стороне.
На губах у юноши появилась насмешливая улыбка.
— Хорошие слова. Но ближе к делу: вы за Ланкастеров или за Йорков?
— Я поддерживаю Йоркский дом, — ответил Дик.
— Рад это слышать, — сказал незнакомец и повернулся к своим людям: — Покончите с этими храбрецами. Повесьте их.
Это были пять выживших нападавших. Солдаты схватили их, отвели к лесу, поставили под деревьями, накинули веревки, влезли наверх и меньше, чем через минуту пятеро качались в воздухе. Никто не проронил ни слова.
— А теперь, — скомандовал вождь, — по местам! И чтобы в следующий раз бежали быстрее.
— Милорд герцог, — сказал один из солдат, — прошу, не оставайтесь здесь один. Оставьте охрану.
— Я промолчал, когда ты опоздал, — ответил герцог, — не зли меня. Я верю в силу своих рук, хоть и горбат. Ты замешкался, когда затрубила труба, а теперь слишком быстро даешь советы. Кто последний с копьём, тот первый на язык. Пусть будет наоборот.
Он отпустил их жестом.
Солдаты снова сели позади всадников, и отряд скрылся в лесу.
Начинало светать, звезды померкли. Первые лучи солнца осветили лица двух молодых людей.
— Итак, — сказал герцог, — ты видел мою месть — быстрая и острая, как мой меч. Но я не хочу, чтобы ты счел меня неблагодарным. Ты помог мне храбрым мечом и еще более храбрым сердцем… Обними меня, если тебя не отталкивает мое уродство.
Дик внутренне испытывал сильный страх и даже неприязнь к этому человеку, но отказ был бы невежлив и жесток, поэтому он обнял герцога.
— Теперь, милорд герцог, — сказал он, освободившись, — я прав? Вы — герцог Глостерский?
— Я — Ричард Глостер, — ответил тот. — А ты кто?
Дик назвал свое имя и показал кольцо лорда Фоксгэма. Герцог сразу узнал его.
— Ты пришел слишком рано, — сказал он, — но я не жалуюсь. Я сам явился сюда за два часа до рассвета. Это будет первая проверка моего оружия. Она либо принесет мне славу, либо погубит меня. Там, в Шорби, мои враги во главе с Райзингэмом и Брэкли. У них сильная позиция, но они окружены морем, гаванью и рекой. Мне кажется, можно нанести удар, если сделать это внезапно и тихо.
— Я тоже так думаю, — воскликнул Дик.
— У тебя есть записи лорда Фоксгэма? — спросил герцог.
Дик объяснил, что их нет с собой, и предложил свои сведения, не уступавшие тем.
— Я бы советовал напасть немедленно, если у вас достаточно людей, — добавил он. — Ночные караулы заканчиваются, а дневных у них нет. Только всадники объезжают окрестности. Сейчас, когда ночная стража уже сложила оружие, а остальные пьют утренний чай, самое время для нападения.
— Сколько у них людей? — спросил Глостер.
— Не больше двух тысяч, — ответил Дик.
— У меня в лесу семьсот, — сказал герцог, — еще семьсот идут из Кеттлея, за ними — четыреста. У лорда Фоксгэма в Холивуде пятьсот человек, но это полдня пути. Ждать их или нападать сейчас?
— Вы решили этот вопрос, когда повесили пятерых бедняг. Даже если это были простые мужики, их начнут искать и поднимут тревогу. Если хотите воспользоваться неожиданностью, у вас нет и часа.
— Согласен, — сказал Глостер. — Через час ты будешь в гуще битвы зарабатывать свои шпоры. Нужно отправить гонца в Холивуд с кольцом лорда Фоксгэма, другого — поторопить моих людей. Клянусь распятием, мы сможем это сделать!
Он поднес трубу к губам и затрубил.
В мгновение ока площадь у креста заполнилась пешими и конными людьми. Ричард Глостер встал на ступени и отправлял гонцов, чтобы поторопить отряд из семисот человек, спрятанных в лесу. Через пятнадцать минут он возглавил войска и двинулся к Шорби.
План был прост: захватить часть города справа от дороги и удерживать её в узких переулках до прибытия подкреплений.
Если Райзингэм решит отступить, Ричард зайдет в тыл и зажмёт его между двух огней. Если он решит защищать город, то окажется в ловушке.
Опасность была в том, что отряд Глостера могли разбить в первой же стычке. Чтобы этого избежать, нападение должно быть как можно более внезапным.
Поэтому солдаты снова сели позади всадников. Дику выпала честь ехать с самим Глостером. До тех пор, пока было какое-то укрытие, они двигались медленно. Добравшись до конца деревьев вдоль дороги, они остановились, чтобы осмотреться.
Солнце, окружённое желтым ореолом, ярко сияло в морозном воздухе. Был виден дым, поднимающийся из труб домов Шорби.
Глостер повернулся к Дику.
— В этом бедном месте, — сказал он, — где сейчас готовят завтрак, ты заслужишь свои шпоры, а я начну жизнь, полную славы. Или мы оба умрем, не оставив и следа. Мы — два Ричарда. Пусть оба прославятся! Наши мечи будут звенеть о шлемы врагов, а имена в ушах людей.
Дика удивила такая жажда славы. Он спокойно ответил, что исполнит свой долг и верит в победу, если все будут действовать так же.
Лошади отдохнули. Вождь поднял меч, отпустил повод, и отряд понёсся в галоп по холму к Шорби.