Вечный Город пал, разрушенный приливной волной племен, что бежали на запад, спасаясь от вечного холода, неурожая и племен хунну, что несли с востока огонь, сталь и смерть. Не прошло и века, как на руинах великой империи выросло множество варварских королевств. Франки, везиготы, их родные братья остиготы, алеманы, бургунды, аланы, лангобарды. Все они, придя на новые земли, снова начали строить свою государственность.
И вот интересно, как они понимали друг друга, на каком языке говорили? Мы точно знаем, что за четыре века "темных веков" каждое из этих племен в союзе со своими соседями успело повоевать со всеми другими соседями. После этого заключить мир, но только для того, чтобы уже через пару лет, вместе со своими недавними врагами напасть на вчерашних союзников. И вот как они поддерживали диалог друг с другом? Неужели чрезвычайно поездная профессия переводчика была востребована и распространена уже в те далекие времена?
Ну что тут сказать. Почетная профессия толмача во времена "варварских королевств", конечно, была известна. Вот только зачастую для планирования общих военных компаний, королям и военачальникам того времени переводчик не требовался. Почему? Все время в "вульгарной латыни".
Конечно же, в самом начале, племена, которые тащила за собой волна "Великого переселения народов" не очень хорошо понимали друг друга. Вернее, если случалось так, что рядом оказывались родственные племена, например, западных и восточных готов, то с взаимопониманием все было более или менее нормально. Несмотря на разный акцент и заметно различающийся словарный запас, эти племена всё-таки говорили на очень сходных диалектах одного языка.
Но такое случалось далеко не всегда. И бывало, что северными соседями у тебя оказывались франки, говорящие не пойми на каком языке, а с востока подпирали аланы, которые, кажется, вообще разговаривали по-птичьи. "Великое переселение" перемешало десятки народов и сотни племен, некоторые из которых встретились друг с другом только на территории римских провинций, и им нужно было средство межнационального общения.
Потому что, не понимая своих соседей, с ними можно довольно успешно воевать, более или менее комфортно их грабить, а вот торговать и вести высокую политику не то чтобы очень удобно. Но, к счастью для варварских королей, умирающий Рим оставил им не только свою военную традицию - разрушенную, но все еще работающую дорожную инфраструктуру, распаханные поля, обезлюдевшие города, но и средство связи, называемое "вульгарной латынью".
Тут нужно понимать, что с самого начала, попав на земли римских федератов, варварские племена немедленно погрузились в мир "вульгарной" или правильнее, "народной латыни". И нет, слово "вульгарный" тут не про пошлость. Так называлась упрощенная версия классической латыни, которую к временам позднего Рима использовала больше часть населения империи. На ней разговаривали в большинстве римских провинций и в приграничных землях. Так же ее довольно активно использовали жители городского дна римских "мегаполисов". А еще моряки, военные и торговцы. То есть все те люди, которым нужен был единый и понятный язык в их путешествиях.
И вот именно с этой, упрощенной версией высокой латыни и столкнулись бегущие на запад и вооруженные до зубов варвары. И внезапно оказалось, что "народная латынь" настолько проще и удобнее, чем любой германское, готское или аланское наречие, что просто словами не передать. Поэтому вопрос проникновения ее в языки завоевателей был только вопросом времени.
Уже в конце V века мы видим, что первые варварские короли начинают использовать разговорную латынь не только в записях и написании кодексов и "варварских правд" но и в обычной жизни. И тут необходимо понимать, что все они, во время появления новых европейских королевств были хотя и сильнейшими тогдашними правителями и вождями, но всё-таки одними из многих претендентов на верховную власть. Поэтому, естественным образом, имели серьезные проблемы с собственной легитимностью. И вот для того, чтобы надежно закрепить за собой права на престол, в помощь простому и безыскусному насилию шло вообще все, что только можно было найти. В том числе и язык павшей империи.
Каждый король, пытался обосновать свое право на престол отсылками к системе управления Вечного Города. Все они называли себя патрициями и наследниками Великого Рима, и именно поэтому подражали поздней Империи, как они себе её представляли, вообще во всем. Начиная с титулов и званий, и заканчивая развлечениями, речью и одеждой. Вообще, масштаб копирования римских традиций и культуры во времена "варварских королевств" был настолько огромен, что даже уже во времена Империи Запада, Карлу Великому приходилось своим примером напоминать про скромность, добродетель и необходимость почитания народных традиций.
- На тело он надевал полотняное белье, сверху обшитую шелковой бахромой тунику и штаны. Ноги до колен обертывал полотняной тканью. Зимой закрывал грудь и плечи пелериной из шкур выдры и соболя. Поверх всего набрасывал зеленоватый плащ и всегда опоясывался мечом, рукоять и перевязь которого, серебряные или золотые, по торжественным дням и на приемах были украшены драгоценными камнями. Иноземной одеждой, сколь бы ни была она красива. Карл пренебрегал. Лишь в Риме, по просьбе папы Адриана, а в другой раз, его преемника Льва, он возложил на себя длинную тунику и хламиду и обулся по–римски. Только в особо торжественных случаях он облачался в одежды, затканные золотом, и надевал обувь, усыпанную драгоценными камнями, плащ застегивал золотой пряжкой и надевал золотую корону. В обычные же дни наряд его мало отличался от одежды простолюдина. (Эйнгард. "Жизнь Карла Великого")
Но, впрочем, мы отвлеклись. Давайте снова обратимся к "вульгарной латыни". Примерно к VI веку, проникновение Sermo vulgaris в варварские языки и наречия стало настолько велико, что не замечать этого было уже невозможно. Хотя, конечно, в разных социальных группах ситуация была различной.
Например, в бытовой речи аристократии, которая по понятным причинам тяготела к королевскому двору и верховной власти, упрощенной латыни было так много, что придворные франкского, например, и лангобардского короля отлично понимали друг друга и без переводчика. Понятно, что при этом ускользали не только оттенки и тонкие нюансы речи, но и вообще часть сказанного. Но, тем не менее, два приличных человека вполне себе могли поговорить совершенно конфиденциально, то есть без присутствия лишних ушей. Среди высшей аристократии и придворных щеголей, появившихся к временам Карла Великого, так и вовсе считалось приличным говорить на "чистой" народной латыни. Да, дорогой друг, "чистая", "вульгарная" латынь - это сочетание понятий настолько прекрасно, что слов не подобрать.
Но как бы там ни было, именно на Sermo vulgaris написаны все "варварские правды", капитулярии и большинство королевских и местных вердиктов. И именно на "вульгарной латыни" во времена Меровингов шло общение между королевствами, королевским двором, высшей аристократией, а главное - со Святым Престолом и Папой Римским.
Если же говорить об обычных общинниках, то они имели в своем словаре заметно меньше латыни, и была она намного сильнее искажена. Народные массы всегда намного медленнее перенимают нововведения, особенно если они подвигают традиции предков. Но, тем не менее, даже у беднейших слоев населения с "латинизмами" и "новоязом", судя по всему, все было настолько хорошо, что церковную службу, которая, как понятно, шла на латыни, более или менее понимали почти на всей территории Нейстрии, Австарзии, Аквитании, Бретони, Бургундии и земель лангобардов.
Кстати, церковь, наряду с королевским дворами, стала еще одним важным средством латинизации варварских языков. Только в отличие от королевской воли, спускающей понемногу "вульгарную латынь" сверху, через местных графов и только начинающую появляться местную аристократию, церковь действовала на нижнем уровне. Закрепляя в повседневной речи через ежедневные службы и молитвы на латыни этот новый "язык международного общения". А так как уже к концу VI века большая часть варварских королевств были христианскими, шансов измениться у местных языков и диалектов не было ни одного.
Вот так и получилось, что со времен расцвета "варварских королевств" и до падения "Империи Запада" большая часть населения Западной Европы и Британии говорили на адской смеси "вульгарной латыни", причем еще более упрощенной и искаженной за пару веков, и какого-то из местных языков. И поэтому, все всех понимали. Хотя, конечно, все очень сильно зависело от социального положения человека. Но, по крайней мере, на уровне "твоя туда не ходи", взаимопонимание у них было совершенно точно.
Таким образом, до самого начала "эпохи викингов" и падения Империи Запада, народная римская латынь была для средневековой Европы своеобразным эсперанто, который довольно успешно проникал в варварские наречия. Sermo vulgaris изменял их и изменялся сам. Превратившись, в конце концов, в неотъемлемую часть любого европейского языка.
Вот так и получается. Европейское Средневековье стоит не только на римских дорогах, портах, торговых путях и обработанных землях провинций Вечного Города. Даже язык межнационального общения у них был имперский. Ну, ровно до тех пор, пока в XII веке, во времена Капетингов, его с этой роли не подвинул французский. Но это уже совсем другая история.