В «Великолепном веке» есть персонажи, которые кричат, интригуют, травят соперниц и сжигают города. А есть Гюльфем. Женщина-тень, вечная спутница, «подружка невесты», которая никогда не станет невестой сама. Зрители часто воспринимают её как мебель — красивую, благородную, но всё же мебель в роскошных покоях Хатидже-султан. Она ходит, вздыхает, подает платки и дает мудрые советы, которые никто не слушает.
Однако, если копнуть чуть глубже сценария, перед нами встает фигура, пожалуй, даже более трагичная и глубокая, чем сама Хюррем. Гюльфем — это «дембель» гаремного фронта. Женщина, которая прошла через всё, потеряла всё, но умудрилась выжить и сохранить рассудок там, где другие сходили с ума.
Ее дружба с Хатидже-султан — это не просто женские посиделки. Это сложнейший психологический симбиоз, где одна (Хатидже) имеет власть и статус, но не имеет житейской мудрости, а вторая (Гюльфем) имеет мудрость, оплаченную страшной ценой, но не имеет права голоса. Давайте разберем этот дуэт и поймем, почему «тихая» Гюльфем на самом деле была одной из самых сильных фигур той эпохи.
«Бывшая» с привилегиями
Для начала нужно понять статус Гюльфем. В сериале это проговаривается вскользь, но в реальности это ключевой момент. Гюльфем-хатун была фавориткой Сулеймана еще до того, как он стал «Великолепным». В те времена, когда он был молодым санджак-беем (губернатором) в Манисе, именно Гюльфем согревала его постель.
Более того, она выполнила главную задачу наложницы — родила сына. Шехзаде Мурад (по другим данным — Махмуд) был её билетом в высшую лигу. Если бы мальчик выжил, Гюльфем сейчас знали бы как Валиде-султан, а Хюррем, возможно, так и осталась бы просто ярким эпизодом. Но судьба в XVI веке играла краплеными картами. Эпидемия оспы 1521 года выкосила половину наследников. Сын Гюльфем умер.
Обычно наложницу, потерявшую сына, отправляли в Старый дворец — доживать век на пенсии, подальше от глаз султана, чтобы не напоминала о горе. Но с Гюльфем произошло чудо. Сулейман оставил её при дворе. Не как любовницу (сексуальные отношения прекратились), а как друга.
Представьте себе уровень эмоционального интеллекта этой женщины. Она сумела перестроить отношения с самым могущественным человеком мира из формата «постель» в формат «доверие». Она стала кем-то вроде старшей сестры, советницы, живого напоминания о юности. Этот статус «почетной бывшей» давал ей уникальное положение: она была частью семьи, но не участвовала в гонке за престол. Она была безопасна. Именно поэтому ей доверяли все — от Валиде до самого Падишаха.
Психотерапевт для истеричной принцессы
В сериале Гюльфем приставлена к Хатидже-султан. И этот дуэт прописан гениально. Хатидже — типичная «девочка-ромашка» из королевской семьи. Она выросла в золотой клетке, она привыкла, что её желания — закон, но при этом она совершенно не приспособлена к реальной жизни с её грязью, изменами и компромиссами.
Гюльфем же — человек, который видел изнанку жизни. Она знает, что такое терять детей, что такое быть отвергнутой ради другой женщины (Махидевран, а потом и Хюррем), что такое смирение.
Их отношения строятся по принципу «пациент и терапевт». Хатидже истерит, ломает посуду, кричит о своей «династийной крови». Гюльфем молча подает воду и говорит те вещи, которые Хатидже боится сказать себе сама.
Ключевой конфликт, описанный в вводных данных, — это реакция на измену Ибрагима-паши. Сюжет классический: муж загулял с прислугой (Нигяр-калфа). Для Хатидже, сестры повелителя мира, это не просто предательство, это крушение вселенной. Как он посмел? Он, раб из Парги, променял Её Высочество на простую калфу!
Хатидже реагирует так, как привыкла: гордость, холод, отторжение. Она хочет наказать Ибрагима своим презрением. Она выстраивает ледяную стену, за которой сама же и замерзает.
И вот тут вступает Гюльфем. Она видит ситуацию не через призму ущемленной гордости, а через призму прагматики.
— Госпожа, — говорит она (переводя с дворцового на русский), — вы либо разводитесь и рубите ему голову, либо прощаете и живете дальше. А вот этот режим «пилить опилки» и «морозить уши назло маме» ни к чему хорошему не приведет. Вы толкаете его обратно к Нигяр. Мужик не будет вечно биться головой о закрытую дверь, он пойдет туда, где открыто.
Гюльфем понимает механику мужской психологии лучше, чем сестра султана. Она знает: Ибрагим виноват, но если Хатидже хочет сохранить семью (а она хочет, она любит его до безумия), то нужно убрать гордыню в сундук.
Хатидже, конечно, злится. Никто не любит правду, особенно когда она бьет по больному самолюбию. Сценаристы отлично показали этот момент: Гюльфем рискует потерять единственную подругу и покровительницу, но всё равно говорит правду. Это поступок не приживалки, а настоящего друга. Гюльфем не поддакивает, она спасает Хатидже от самой себя.
Ненависть к Хюррем как объединяющий фактор
Что еще цементировало этот союз? Общий враг. И Хатидже, и Гюльфем ненавидели Хюррем. Но ненависть у них была разная.
У Хатидже это была сословная ненависть: «Как эта русская рабыня смеет управлять моим братом?».
У Гюльфем это была тихая, застарелая боль. Хюррем была живым воплощением того, чего не добилась Гюльфем. У Хюррем были живые сыновья. У Хюррем была любовь султана. Гюльфем каждый день видела женщину, которая заняла место, которое теоретически могло принадлежать ей.
Но Гюльфем была слишком умна, чтобы вступать в открытую войну. Она видела, что случилось с Махидевран (истерики, драки, ссылка). Она видела, как Хюррем "съедает" врагов на завтрак. Поэтому Гюльфем выбрала тактику пассивного сопротивления. Она была рядом с Хатидже, поддерживала "старую гвардию", но никогда не лезла на рожон с ядом или кинжалом.
«Менеджер» гарема и строительница мечетей
В реальности Гюльфем-хатун была не просто подружкой султанши. Она была состоятельной женщиной с административным ресурсом. После того как Хюррем стала законной женой, а Валиде умерла, в гареме образовался вакуум власти. Гюльфем заняла нишу «хранительницы традиций» и, по некоторым данным, казначея (уста-хатун) гарема.
У неё были свои деньги. И немалые. Мы знаем это наверняка, потому что она затеяла грандиозный строительный проект. В районе Ускюдар (азиатская часть Стамбула) она начала строить комплекс: мечеть, медресе и начальную школу.
Для женщины, которая не является матерью наследника и не является женой султана, это был нонсенс. Обычно благотворительностью такого масштаба занимались только члены династии. То, что Гюльфем позволили это делать, говорит о колоссальном уважении со стороны Сулеймана. Он позволял ей вести себя как султанше.
Легенда о смерти: продажная любовь или мученичество?
Финал жизни Гюльфем окутан мрачной легендой, которая, скорее всего, является историческим анекдотом, но очень показательным.
Мечеть строилась, но денег не хватало. Гюльфем, несмотря на свое положение, не хотела просить у Сулеймана (гордость? или казна была пуста из-за войн?). И тогда она якобы заключила сделку с другой наложницей. Та девушка очень хотела попасть в покои султана, но очередь была расписана. Гюльфем, которой по старой памяти полагались «хальветы» (свидания) с падишахом (просто для бесед и чаепития), продала свою очередь этой наложнице за деньги, нужные для достройки мечети.
Султан, ожидая увидеть свою мудрую подругу Гюльфем, увидел молодую незнакомку.
— А где Гюльфем? — спросил он.
Девушка, желая выслужиться или просто по глупости, ляпнула:
— О, она продала мне эту ночь. Ей деньги важнее, чем общение с Вами, Повелитель.
Сулейман пришел в ярость. Для него, властелина мира, сама мысль о том, что его общество можно монетизировать и продать, была оскорблением. В порыве гнева он приказал казнить Гюльфем. Потом, конечно, выяснилось, зачем ей нужны были деньги (на богоугодное дело!), султан раскаялся, достроил мечеть сам и похоронил её с почестями, назвав «мученицей».
Историки относятся к этой байке скептически. Скорее всего, Гюльфем умерла своей смертью в 1562 году, будучи уже пожилой женщиной. Но сама легенда очень красива и трагична. Она подчеркивает, что в «Золотой клетке» даже самая преданная дружба и любовь могут разбиться о минутную вспышку гнева тирана.
Женщина, которая умела ждать
Гюльфем-хатун в сериале и в истории — это символ смирения, которое не ломает, а закаляет. Она не стала Валиде, не стала владычицей мира. Но она пережила Ибрагима, пережила Хатидже (которая умерла раньше неё), пережила Мустафу и даже Хюррем (которая умерла в 1558 году).
Она оставалась последним «островком стабильности» для стареющего Сулеймана. Когда все, кого он любил и с кем воевал, ушли в мир иной, рядом оставалась тихая Гюльфем, которая помнила его еще молодым, без бороды и без груза империи на плечах.
Её совет Хатидже — «прости и не отталкивай» — был не просто житейской мудростью. Это было её кредо. Она сама простила Сулейману смерть сына (косвенно, ведь система не уберегла его), простила ему других женщин, простила ему забвение. И благодаря этому прощению она осталась в истории не как злобная фурия, а как светлый образ, построивший мечеть и пытавшийся склеить разбитые сердца других людей.
В мире «Великолепного века», где все одержимы властью, Гюльфем была одержима покоем. И, возможно, именно она была самой нормальной в этом сумасшедшем доме.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера