Есть мнение, что изначально шестиногий вид по пути к обретению разума сначала станет четвероногим, а потом двуногим прямоходящим. Иначе – никак. Данное мнение высказывалось мною в статье, где, по просьбам трудящихся, рассматривалась возможность существования – где-либо в Галактике – разумных «кентавров».
Аргументацию лучше всего посмотреть там – по ссылке. Вкратце же, дело в том, что разум не отделяется нами от орудийной деятельности, предпосылками же для возникновения последней служит специальная рука, – свободная, длинная, ловкая, сильная, цепкая, но не вооружённая когтями. На дороге такие руки не валяются, – за ними на дерево лезть надо. Только там такие дают.
Тезисы публикации вызывали множество вопросов и возражений. Но последние мы пропустим, поскольку сводились они, по сути, к недопустимости, якобы, подходить ко всему с человеческой меркой. Это часто встречающаяся позиция, слабость которой в том, что какой-то альтернативной «мерки» критик не предлагает. Да и вообще, смущают его не выводы, – не противоречие моих выводам его представлениям, – а сам факт, что кто-то о никогда невиданном смело судить.
Никакой смелости тут не нужно. Ибо движение материи во всей вселенной (в том числе и на Земле) подчинено одним и тем же законам. Ergo, законы, строго обязательные для всех, – везде, – у себя дома мы, хочешь-не-хочешь, наблюдаем. Космоцентризм… Но не суть…
...Следовательно о вопросах. Начиная с частного, но довольно меткого. В статье о кентаврах доказывалось, – и тут возражений не последовало, – что две руки эффективнее четырёх. Так, почему тогда не одна, ещё более длинная, ловкая и сильная, спросил из зала. Потому что, рука результат эволюционного развития ноги, – ноги же – органы парные. Одной ногой ходить неудобно. Как, кстати, и двумя. Оптимальный комплект для движение по твёрдой поверхности – четыре конечности. Так можно бегать, сохраняя горизонтальное положение корпуса, а это большое преимущество.
Бег на двух ногах при горизонтальном положении корпуса так же возможен, но из-за проблем с уравновешиванием тела связан с большими издержками. Приходится или бесполезно утяжелять заднюю часть хвостом, или облегчать переднюю, или сокращать длину корпуса, превращая его в неуклюжую «бочку»… Из последнего условия вытекает характерная для птиц длинная шея и, – следовательно, – крошечная голова. Короче, эволюционные линии открывшие «бег» до развития нервной системы достаточного для синхронизации действия двух пар конечностей, сначала, – речь о динозаврах, – получили большое преимущество. Но потом – пожалели…
И вот отсюда вытекает уже целая группа вопросов. А точно ли рука в прошлом должна быть ногой? Не сгодится ли что-то другое? Хобот, хвост или (о них никто не вспомнил) щупальца?
За слонов у читателей душа болела особенно сильно.
Нет, не сгодится, потому что, к создающей предпосылки руке есть ещё одно требование. Это должна быть толчковая конечность. Суть-то замысла в том, что бы удар зажатым в руке камнем наносил врагу или жертве больший урон, чем укус. И тогда – пойдёт, – от подобранного камня к рубилу и далее к атому. А если укус эффективнее, то – не пойдёт… Для того же, чтобы рукой бить, она должна быть… нормальной. В норме-то ноги у позвоночных и членистоногих именно толчковые, ими животные отталкиваются от субстрата, приподнимая тело.
...У древесных животных – не так. Оптимальный способ движения в ветвях, буквально позволяющий летать со сверхъестественной скоростью, – брахиация – перехваты. Но при специализации к нему руки начинают работать на сгиб, а не на толчок. Как следствие, штангу горилле проще погнуть, чем «толкнуть»… И тут надо сосредоточиться. Сама по себе конструкция ноги с наружным или внутренним – рычажным – скелетом, изначально это именно решение проблемы создания устройства для толчка. Если скелет другой (из мелких наружных или внутренних звеньев) или же скелета, как в щупальце или хоботе, нет, – это решение какой-то другой проблемы. И на толчок это решение работать не будет по определению. Руку, как бывшую ногу, ещё можно переделать «на сгиб», – но обратный манёвр никому в природе не удавался. На гибких конечностях нельзя ходить (если не под водой), ими… в принципе, можно бить, но получится слабо и не убедительно. Гибкие конечности полезны, чтобы притягивать добычу к себе… К оружию, к челюстям.
А оружием должен стать камень.
Читатели высказали массу идей – разных, но в своей основе содержащих одно и то же заблуждение.
...Заключающееся в проведении ложной параллели между манипуляцией предметами вообще и орудийной или хотя бы праорудийной деятельностью. Вот, например, новокаледонский ворон, вот, калан, – слон в хоботе таскать брёвна может… Бобр и без хобота брёвна таскает. Или собака палки – в зубах, просто. Чем в таком случае её челюсти не «рука»? Или же рак-отшельник, чем плох, если трактовать подобранную им раковину (а он ещё и актинию сверху посадит), как «орудие»?
В том-то и дело, что раковину отшельника мы – интуитивно, – как «орудие» не толкуем. Манипуляции, осуществляемые с предметами «морским бобром» – каланом, – примитивнее, чем манипуляции бобра речного. Новокаледонский же ворон проделывает с палочками трюки куда менее впечатляющие, чем прочие птицы, когда вьют гнездо… Фиксация нашего внимания на новокаледонском вороне и калане, на шимпанзе, палкой ковыряющем термитник, связана исключительно с тем, что предметы они используют так же как мы – для добычи пищи. Если цель иная, ложная ассоциация с «орудийной деятельностью» пропадает.
О чём речь? О том, что потенциально манипулировать предметами, например, хватая их пастью (или клювом) могут все животные. И если присмотреться, окажется, что все они это и делают. Следовательно, о хоботах, хвостах и прочем можно забыть. Они просто не и имеют отношения к делу. На практике не имеют. Животные строят гнёзда и роют норы сотни миллионов лет, – то и другое предполагает манипуляцию предметами, – землёй, хотя бы, – и ни одно из них от этого разум не обрело и даже не поумнело.
Суть в цели. Орудийная деятельность начинается с того, что предмет используется, как оружие, причём так ловко, что необходимость в естественном вооружении пропадает. О начале систематического использования австралопитеками камней мы узнаём раньше всего по исчезновению положенных всем приматам внушительных клыков.
...Далее рассуждение такое: вот, новокаледонский ворон с палочкой в клюве… Клюв его главное оружие, и будет ли для него хорошей идеей от клюва отказаться? Ну, палочкой он, допустим, червяка запыряет, а если надо змею или другую птицу хотя бы своего веса? Тогда-то придётся сильно бить.
При наличии сомнений в таких вопросах эволюция далее в направлении специализации к использованию орудий не пойдёт… а пойдёт она в направлении превращения в дятла. Ниша для новокаледонских воронов вообще возникла постольку, поскольку на острове нет птиц и животных оборудованных для добычи личинок из толщи древесины.