В 2018 году Тур здорово меня подставил, когда я отчаянно нуждался в работе. Он тогда мне предложил высокооплачиваемую гражданскую должность (с армией я по прежнему связываться не желал и считал, что мои компетенции будут с пользой реализованы в других сферах). Работу я получил, но она оказалась совсем не такой, как было обещано. Совсем другой. Но сначала расскажу о нашей встрече, которая состоялась в 2015 году, когда Тур вернулся из командировки по "диким территориям", как он называл эти республики. Числился он военным советником в одной из них.
— Жесть и бардак, — так он в двух словах охарактеризовал ситуацию в тех республиках. В ходе беседы немного оттаял и рассказал более подробнее.
— Централизованной эффективной местной власти как таковой там нет, несмотря на то, что она номинально существует, все эти главы и советы депутатов, — рассказывал он. — По факту сидят в кабинетах какие-то местные начальники, перекрашенные из бывших управленцев, щёки надувают, пыхтят, но им мало кто подчиняется на земле.
Весь край обороны распределён между военными отрядами всех мастей, которые ты бы, как милиционер, назвал бы бандами. И каких подразделений там только нет, есть и наши, "отпускники", но их мало, есть местные ополченцы, есть патриоты-добровольцы, казаки, всякого рода шальные батальоны и бригады, которые вообще никому не подчиняются, кроме своих батек атаманов. Очень всё непрофессионально и самостийно сделано, взаимодействие и координация часто вообще нулевые. Невозможно работать, уровень профпригодности на троечку, только "отпускники" всю работу на себе вывозят и пара батальонов добровольцев и ополчения, остальные просто своими делами занимаются.
— Но ведь справляются как-то, — заметил я. — По телеку показывали.
—Ты не поверишь, на некоторых участках обороны там и вовсе никого нет, лишь пара пьяных казаков с берданками, подходи и бери, что нужно. И если бы противник был поумнее, поопытнее, он давно бы разгромил это неорганизованное воинство ко всем чертям, пользуясь стократным численным превосходством. Но противник глуп, пассивен, размяк, там тоже бардак царит. Их вояки не особо хотят под пули лезть, а нацики рвутся лишь местное население покошмарить. И те и другие постоянно грызутся между собой, дело доходит до перестрелок. И коррупция там... Ты не поверишь, танки и бронетранспортёры у этих свидомитов можно скупать эшелонами, все тебе эти продажники продадут с потрохами за баксы.
— Но ты же военный советник, — заметил я. — Вас же туда наверное посылают чтобы как раз всё организовать и наладить.
— Если бы, — вздохнул Тур. — У нас нет никаких реальных полномочий. Мы как наблюдатели, которые анализируют работу сектора, дают советы, но их в этом болоте никто не слушает. Каждый в свою дуду дудит. По факту просто отправлял справки и отчёты в Москву. Чтобы там всё наладить — сначала нужно прислать команды зачистки, вычистить эти конюшни кардинально от местного ворья и криминала, своих людей везде расставить, а затем уже строить новый чудный мир. Но повторюсь, это пока никому не нужно. Всех всё устраивает, там большие деньги осваиваются, братишка. Дадут отмашку — быстро всё изменится, поверь. И в такой ситуации местным ещё крупно повезло, что у них противник такой тупенький и безынициативный. Такого противника можно бить по щекам почти без ответки, боеспособные подразделения у них по пальцам одной руки можно пересчитать.
— Грачёв вспомнился, который одним десантным полком Грозный собирался брать, — сказал я.
— Вот вот! — кивнул Туровский. — Год назад это было вполне возможно, можно было всех кастрюль одним полком разогнать и власть свою установить во всех городах. Проблема только в том, что это никому не нужно. "Уважаемые партнёры" же обидятся. Вдруг обидятся настолько, что нефть и газ откажутся покупать. Амбиции амбициями, но большие деньги важнее. Всех устраивает, что есть бардак у свидомитов и есть такой же бардак в диких землях, где можно бюджеты хоронить. Никому эти депрессивные территории пока не нужны. Там с советских времен ничего не создавалось и не строилось, паразитировали на славном прошлом, а всё давно прогнило. Это как чемодан без ручки, и нести неудобно и бросить жалко. Поэтому используют этот буфер как сливной бачок, сливают туда средства, как в бездонную бочку и концов не найдёшь. Пилинг стоит такой, что за ушами трещит от хруста гербовой бумаги. Если мы когда-нибудь зайдём туда по серьёзному и в Кремле решат разобраться со всеми делишками — сажать придётся и всех местных начальников и тех, кто с ними деньги делил. Или их уберут подельники.
Тур не дожил до того момента, когда наши решили исправить ситуацию по серьёзному. Но в тот день он был вполне живой и удручён, искренне поражаясь масштабу хаоса у границ нашей страны. И даже водка его не брала, он не хмелел во время своих командировочных воспоминаний.
— Раньше считалось, что у нас всё на мази, — продолжал он. — Ещё до 2014 года нашими спецслужбами у свидомитов был завербован каждый второй более-менее значимый персонаж в погонах. Считай, стучали все, начиная от майора. И наши вербовали и ФСБ и СВР. Иногда выяснялось, что какой-нибудь генерал стучит сразу в три конторы и в каждую сливает противоречивую информацию. Хитрят, подлецы. Но среди этого шлака бывает попадается и дельное, сливают планы наступления и тэдэ. Но редко, чаще врут, а деньги получают исправно. Как наши начальники по этой развединфе потом отчёты пишут — одному Богу известно. Проблема в том, что вся эта хитрая шобла не просто врёт, она ещё и постепенно учится воевать, они через свою АТО стараются прогнать весь свой офицерский и сержантский состав. И советники у них сейчас появились натовские, вовсе не наблюдатели. А по нашим отчётам наверняка "в Багдаде всё спокойно".
В тот день Туровский у меня не задержался. А через три года, когда я чудом дозвонился до него и завёл разговор насчёт работы, он просто спросил: —Загранник есть? И когда я сказал, что имеется, предложил: — Приезжай в Москву, всё устроим. Как раз есть для тебя должность, не пыльная, гражданская, но платят хорошо. Подробности не по телефону, на месте всё сообщу.
И я поехал.
***
Весь день я сидел в коридорах, а Туровский, в парадном кителе полковника с наградными планками, бегал по кабинетам, что-то решал, утрясал, затем представлял меня важным людям, и мы шли дальше, по инстанции. Иногда он зависал в кабинетах не по одному часу. Я пытался играть в онлайн-шахматы через телефон, но в этом здании не работал интернет и я играл в змейку, для которой интернет был не нужен, или просто скучал, наблюдая, как по коридору деловито перемещаются люди в армейской и морской форме. Все были заняты своими делами, Контора напоминала муравейник.
На некоторые этажи можно было пройти только по специальному пропуску с уровнем доступа. Пропуск этот был картонным, с фотографией 3 на 4, заламинированным, и я изрядно удивился, что в век прогрессивных технологий в самом сердце ГРУ процветает такая архаика. У Тура такой был, а мне такой пропуск, разумеется, не дали, а потому я в секретные кабинеты не попадал.
Должность, которую предложил мне Тур, называлась "Начальник службы безопасности" на одном из нефтеперерабатывающих сирийских заводов. Но когда перед исходом рабочего дня мне протянули отпечатанный контракт, заключённый с организацией ветеранов гражданского персонала ГРУ, в нём не было ни слова про безопасность и НПЗ, а сама должность называлась скромнее, "Специалист".
В этом контракте было много чего любопытного. В основном про запреты и ответственность, как личную, так и материальную, за вверенное имущество, оружие и амуницию, аппаратуру и т.д. Когда я спросил Туровского, что это значит, он сказал, что это стандартная форма контракта для всех и нужно её подписывать без всяких проволочек, потому что приёмный день заканчивается, а завтра нужно ещё успеть пройти медкомиссию, проставить прививки, затем инструктаж, а вечером уже улетать.
— А что за организация такая, ветеранов гражданского персонала ГРУ? — спросил я.
— Да не вникай, это просто фирма-прокладка,— ответил Тур. — Но с руководителем ты завтра познакомишься. Это старый и заслуженный генерал. И да, подписку о неразглашении с тебя возьмут.
— Опять подписку? — удивился я. — Я же давал, ещё тогда, в Абхазии.
— Не опять, а снова, — ответил Тур. — Это другое.
Позже, уже в самолёте, Тур признался, что с обещанной должностью произошёл небольшой затык, но пообещал, что уладит этот вопрос, позже.
— И что я там буду делать? — спросил я. Мне всё это явно не нравилось.
— Пока подвигаешься с нашей разведкой, а там видно будет, — легкомысленно сказал Тур.
Если было бы можно остановить самолёт и выйти — я так бы и сделал. Это была явная подстава. Утешало одно — Тур сказал, что неплохо заплатят, и не обманул. Платили действительно по российским меркам очень хорошо, позже мне удалось закрыть все финансовые вопросы в России.
***
Дамаск встретил многоголосьем и каким-то беспечным праздничным хаосом. На улицах гудели друг другу автомобили и мотоциклисты, на стенах домов развивались полотнища в виде национальных флагов и изображения президента Асада.
Но автомобиль привёз нас не в правительственный квартал и даже не в военный городок, а в обычный арабский дворик.
— Это конспиративная квартира, — сказал Тур, заметив моё удивление. —Сейчас познакомишься со своим непосредственным начальником. Все его зовут Одноглазый, но упаси Бог так назвать его при встрече. Зубы выбьет. Для тебя он Пётр Лукич или просто товарищ генерал.
Совершенно лысый низенький мужчина старшего возраста действительно был одноглазым, второй его глаз был искусственным и не двигался. Генерал встретил нас в шортах и белой майке.
— Вот, специалиста привёз, — сказал Тур, поздоровавшись.
— Гражданский... — скрипучим голосом сказал Одноглазый, листая документы. — И на кой мне гражданский?
Он флегматично посмотрел на меня своим единственным действующим глазом, затем перевёл взгляд на Тура.
— Это не просто гражданский, — ответил Тур. — Это А-2. Наш человек.
— Арабский знаешь? — спросил меня Одноглазый.
— Нет, — ответил я. — Знаю английский, на разговорном уровне.
— Он даже арабский не знает, — объявил Одноглазый.
— Лукич, да хорош! — сказал Тур. — У тебя что, переводяги закончились? Поднатаскается со временем. Мы все не МГИМО заканчивали. Говорю ж, наш человек!
— Ну и куда мне его? — спросил Одноглазый.
— Давай пока в группу Катрана, — предложил Тур. — Там человека не хватает. А потом я у тебя его заберу по своей надобности, если ещё захочешь отдавать. Потому что это золото, а не человек!
— Ладно, — согласился Одноглазый и спросил у меня: — Размер обуви, рост и размер одежды?
Я назвал свои размеры. Одноглазый вышел в другую комнату, спустя время вынес оттуда куртку, комплект униформы песочного цвета, напоминающий "афганку", рыжеватые берцы, АКСу с двумя пустыми магазинами и кобуру с пистолетом Макарова.
— Стрелять-то хоть умеешь? — спросил у меня Одноглазый.
— Умею, — уныло кивнул я. Стрелять в мои планы не входило.
— Патроны получишь на месте. Значит, по инструктажу, кратенько. Во всём подчиняться старшему. С местными в доверительные отношения самостоятельно не вступать, к женщинам не приставать, с курдами, персами и всякими там палестинцами не общаться без приказа старшего. А, ну и не пить спиртного! Хотя знаю, что вы, черти полосатые, на выгуле всё равно умудряетесь пить. Так, пока не забыл, документы свои давай, у тебя будут другие.
Я передал документы.
— Ну всё, ступай, покури с водилой пока, мне с Туром надо потолковать.
— А расписаться за оружие? — вспомнил я.
— Забей, — махнул рукой Одноглазый. — Оно всё равно нигде не числится. Ты официально вообще будешь теперь строителем-нефтяником. После окончания контракта просто железо сдашь моему сменщику. Я, слава Богу, через месяц уже домой и больше сюда ни ногой, пора пенсионеру и отдохнуть у тихой речки.
***
Месяц спустя.
В лагерь мы прибыли ночью. Внедорожник высвечивал фарами какие-то низенькие строения, палатки, технику, стоящую колонной.
— Здесь раньше был посёлок вахтовиков работяг, — объяснил Катран. — Теперь вот стойбище. Тут таких посёлков полно раскидано, этот за "Оркестром", другие за бармалеями.
Лагерь не спал, несмотря на позднее время суток. Катран ушел в штабную палатку, я наблюдал, как бойцы при свете прожекторов возятся вокруг бронетехники и грузовиков, загружают оружие и боеприпасы, заводят моторы. К тому времени я уже знал, что "оркестранты" в Сирии выполняют почти всю штурмовую работу, но её результаты приписываются подразделениям армии России. Армейские презирали наёмников, наёмники отвечали тем же и только разведывательные группы Главного управления Генштаба умели находить общий язык со всеми.
— В общем так, — сказал Катран, когда вернулся. — Тут заводик есть, Директор решил отжать его под себя. Асад вроде лицензию ему пообещал. Но там бармалеи и америкосы.
— Против америкосов решил повоевать? — удивился Гризли.
— Да там инструктора, — ответил Катран. — В общем, америкосов там с пехотное отделение, не больше.
— Но они же по любому вызовут подкрепление, — заметил Христофор. — Тут из Катара десять минут лёту.
— В общем, мутная какая-то история, — сказал Катран. — Артелы Директора уже на позициях, разведосы сканируют почву. Вроде есть договорённость, что садыки поддержат с флангов, а летуны поддержат с воздуха и ПВО закроет небо, если что. Но, честно говоря, сомневаюсь я и в садыках и в летунах. Садыки спят ночью, да и вообще, вояки из них так себе. Лётчики без приказа не стартанут, а приказ... Наёмники считают, что америкосы за бармалеев не впрягутся и на шару удастся заскочить на завод и закрепиться, ну а потом разрулят тему по мирному с америкосами. Наша задача наблюдать. Они выдвигаются через полчаса, мы за ними. На рожон не полезем, с их разведкой не бродим, это не наша тема. Сегодня мы просто глаза и уши.
Колонна, состоящая из грузовиков, танков, БМД и МТЛБ уже тронулась.
— Командир, вливаемся? — азартно предложил водитель Мустафа. — Вон смотри, просвет за тем старинным танком, давай туда воткнёмся, а?
— Остынь, — сказал Катран. — Я же вроде по-русски всё объяснил. Пропускаем колонну, выжидаем пять минут и трогаемся.
— Так он и не русский, — хохотнул Гризли.
— Моя твоя не понимай. Ты по татарски с ним толкуй, — смеясь, поддержал Гризли его приятель Христофор.
— Ну хорош прикалываться! — обиделся Мустафа. — Всё я понимаю! Просто движухи хочется! А то чего всё мимо нас проходит? Я бармалеев-то видел только издалека, а хочется чтобы вот прямо очередь засадить какому-нибудь террористу-бармалейчику прям в упор!
— Движухи ему хочется, — проворчал Катран. — Очередь засадить. Погеройствовать решил? Смотри, им пофиг будет, что ты мусульманин, когда поймают. Раз движухи хочется, надо было в наёмники идти.
— Да я впервые о них только тут узнал, — ответил Мустафа. — Все же шифруются.
— Так, давай трогай помаленьку, — разрешил Катран, когда колонна растворилась в ночи. Он включил рацию и настроил её на общую волну выдвинувшегося вперёд отряда "оркестрантов".
Впереди показались всполохи. Начала грохотать канонада. Это артиллерийский дивизион "Оркестра" разносил позиции бармалеев. Те отвечали редкими залпами.
— Началося, — протянул Катран.
— Вот я удивляюсь, — сказал Христофор. — Вот почему садыки ночью дрыхнут как сурки, а бармалеи не спят, ответку кидают? Вроде одной нации люди, одного менталитета.
— Потому что бармалеи воюют за идею, — ответил Гризли. — А садыки на нищем окладе сидят.
— Тихо всем! — внезапно сказал Катран и приказал Мустафе: — Остановись! Заглуши мотор.
Впереди в небе проблескивали какие-то отрывистые линии, похожие на трассы падающих метеоров.
— Вертушки, — сказал Катран, вслушиваясь в едва заметный шум лопастей. — И самолёт! Не наши! Разворачивайся! Уходим!
— Да куда уходим? — растерянно спросил Мустафа. — А колонна?
— Забудь про колонну! Уходим, я сказал!
Мустафа повернул ключ зажигания. Впереди раздались взрывы. Радийный эфир в это время взорвался криками. Сразу несколько голосов наперебой кричали про прилёты, про то что подбит Т-72, разбиты две пушки, головную "шишигу" сожгли, про "двухсотых" и "трёхсотых". За бортом внедорожника занималось зарево огня, это был не бой, а избиение.
— Разворачивайся! Живее!
— Командир, надо же им помочь! — кричал Мустафа, выжимая газ в обратном направлении.
— Чем? Стрелковкой против бронированных вертолётов? — спросил Катран. — Да нас просто сожгут в чистом поле! Нам ещё повезло, что мы не попали в радиус поражения. Там сейчас лупят по любому движению, каруселью. Замес. В общем, эта операция у Директора не задалась, валим отсюда! У нас своя задача, она выполнена.
Катран выключил рацию. Крики умирающих прекратились. Позади запиликала сирена кареты "Скорой помощи" и включились проблесковые маяки. Это медики "Оркестра" отчаянно пытались вывезти раненых. Взрыв и вместо "Скорой" образовалось танцующее огненное облако.
— Жми давай! — крикнул Катран Мустафе.
Внедорожник летел вперёд как стрела. По щекам Мустафы катились слёзы.
***
Тура в ту командировку я видел всего лишь раз. И то в бинокль, когда Катран получил задание подстраховать встречу и группа расположилась неподалеку небольшой деревни из нескольких глиняных хижин. Деревня была заброшена, на шесте вяло полоскалась чёрная тряпка, которая означала, что селение подверглось какой-то эпидемии. Но это не смущало группу людей, которые беседовали в окружении автоматчиков.
Туровский был одет в форму сирийского бригадного генерала. Тур отрастил бородку, под беретом темнели солнцезащитные очки, но это определённо был он, несмотря на свой камуфляж. Разговаривал он с группой иранских офицеров. Разговор, судя по всему, был шумным, иранцы размахивали руками, ожесточённо спорили, что-то доказывая Туру. Тур спокойно курил сигару, сдувая пепел, иногда нехотя бросая какие-то слова переводчику.
— Снайпер на два часа! — внезапно сказал Христофор, глядя в прицел своей винтовки.
— Чей? — спросил Катран.
— Я не знаю чей, — ответил Христофор. — На нём не написано.
— Наших тут вроде не должно быть, — задумчиво произнёс Катран. И приказал: — Гаси!
Христофор нажал на спуск. Раздался щелчок, как от выстрела пневматической винтовки.
— Готов, — сказал Христофор.
Тем временем Катран связывался с кем-то по спутниковой связи. Встреча внизу прервалась, все забегали, автомобили иранцев рванули в одну сторону, белый "Ленд Круизер" с Туром на борту запылил в другую.
— Снимаемся, — приказал Катран.
***
Стрелять в этой командировке мне всё же пришлось и немало. Когда всё закончилось и я вернулся домой, то выключал телефон, едва услышав голос Тура и не брал трубку, когда звонили незнакомые номера. Не открыл я и дверь, когда увидел Туровского в дверной глазок и перерезал провод звонка. Я не хотел иметь ничего общего ни с Туровским, ни с его ведомством и вообще долго отходил от этого всего.
Город жил своей жизнью, люди беззаботно смеялись в кафе и пили латте, но я знал, что где-то там, далеко, идёт не просто какая-то далёкая война по телевизору, а погибают русские парни, выполняя свои задачи. А помимо зримой войны идёт и незримая, в которой ГРУ и ФСБ, наёмники и армия, разведки всего мира конфликтуют друг с другом, в борьбе за сферы влияния.
Я не хотел этого знать, но знал. Я не хотел этого видеть, но каждый раз, глядя на чьё-то беззаботное смеющееся лицо у меня перед глазами вставало обескровленное лицо Гризли с безжизненными серыми глазами, когда мы его тащили, уворачиваясь от пуль наседающих бармалеев.
***
В последний раз я разговаривал с Туровским в 2020 году. Он позвонил по видеосвязи, из какого-то латиноамериканского бара, он был здорово пьян и обнимал двух пышногрудых красавиц.
— Андрюха, здорово! — прокричал он мне сквозь музыку. — Скажи, ты не обиделся на меня? Ну если обиделся, то прости, гадом буду, но отмолю! На колени встану!
— Где ты? — спросил я его.
— В Каракасе, ты наверное не знаешь, где эта дыра! — пьяно прокричал он мне в микрофон. — Работаю! Но тебя не приглашаю, извини! Знаю, как ты к таким приглашениям относишься! Впрочем, достало меня тут всё. Тупица на тупице! Невозможно работать! Я домой собираюсь, и это не секрет! Не работать, а просто жить! Баста!
— Guapo, ¿cuánto vas a pagar? — спросила одна из пьяненьких девиц у Тура.
— Atrasa! Отвали! — ответил он ей, пытаясь удержать смартфон в руке.
— Слышь, Андрюха! — продолжал он, обращаясь ко мне. — Задрала меня уже эта работа, не могу больше! Просто хочу жить, как ты живёшь! Обычной жизнью! Чтобы семья, детишки, чтобы берёзки наши вокруг и сеном пахло! И пусть даже навозом пахнет! Это тоже хорошо! Своё! Родное! Домой я хочу, Андрюха! Домой! Ты, пожалуйста, открой дверь, когда я приеду! Больше никакой службы, никаких разговоров про это! Обещаю! Просто хочу тебя увидеть и обнять! Ты же мне как брат! Как братский близнец! У нас даже имена одинаковые! Пообещай мне, что откроешь дверь! Я вернусь другим человеком!
Я пообещал. Примерно через месяц у меня зазвонил телефон.
— Вы наверное меня не помните, — сказал смутно знакомый поскрипывающий голос. — Это Пётр Лукич, генерал-лейтенант Сарычев. Меня все ещё Одноглазым называли и думали, что я не знаю, а я знал. Я решил вам сообщить, что полковник Андрей Иванович Туровский скончался от обширного инфаркта миокарда во время выполнения служебного задания. Вы вроде были близки, поэтому я решил вам сообщить. Он похоронен в Москве, в Челябинске у него не осталось родных, а в Москве бывшая жена как никак живёт. Запишите адрес, вдруг будете в столице, навестите могилку. Пока крест стоит над холмиком. Памятник мы ему поставим хороший, это я обещаю, из мрамора. Это был великолепный офицер, великолепный. Немало пользы принёс Родине...
Я так и не навестил Андрея Туровского, хотя часто бываю в Москве. Сам не знаю почему. Не могу. Спи спокойно, Тур, светлая память.
2025 год Андрей Творогов
P.S. Все персонажи и описываемые события, разумеется, являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми и событиями — совершенно случайное.
Предыдущая часть тут. Начало рассказа тут.
P.S. Автор выражает сердечную благодарность Евгению Павловичу Г., который 7 января перевёл на карту редактора канала 300 рублей. Спасибо Вам!
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или отправить донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за январь она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.