Рассказы Андрея Творогова

Хомяк обладал какой-то патологической страстью к комфорту. Казалось бы, осень 2022 года, бардак, неразбериха, грязь полигона, форма не по размеру, заборы и колючая проволока, призрачные часовые у складов, отношение к мобикам равнодушно-наплевательское, как к мясу, которое скоро бросят в мясорубку войны затыкать собой дыры с заведомо известным результатом, и никто не будет жалеть об этом, кроме родных и близких. И где тут комфорт? И сами мобики, вытянутые из привычной кожуры гражданской жизни, это...

Всем нашим, кто штурмует посадки, держит оборону в населённиках или остался там навсегда, посвящается... — Давайте шуруйте на флаговтык. Командование, его маму, уже доложило, что деревня под нашим контролем, Верховному доложили. А визуала нет, надо флаг закрепить на какой-нибудь высотке. Ну и зачистить надо деревню. Да, там ещё где-то должна быть группа Старого с соседней роты, связи с ними нет, они на той неделе заходили, обратно не вышли, флага не оставили, поищите, может трёхсотые остались. — Ладно, поищем...

После каждой контузии ужасно болит голова. Недели две болит. Но у всех по разному. Барсук хвастался, что у него вообще никогда не болит, только пошумит несколько часов и всё. Счастливый мужик. Был. Но с остальными это не прокатывает. Голова болит, у кого-то месяцами. Врачи говорят, что изменяется работа головного мозга, точнее, нарушается. В общем, часть мозга после этого перестает нормально работать или вообще отмирает. А хирурги говорят, что мозг напоминает студень. Те части, что умерли — они тёмно-серые или чёрные, пока не усохнут...

Денис шёл вместе со своим штурманом Петровичем на КП. Следом за ними шагали другие экипажи. На улице был зябко, дул пронизывающий ветер, проникающий сквозь ткань комбеза. Они шли вдоль ряда самолетов, возле которых возились техники. Кто-то заправлял подвесные баки, кто-то вешал бомбы и ракеты, кто-то вкручивал взрыватели. Пилот и штурман курили по пути, пряча сигареты в кулаках. До этого они хлопнули по крепчайшей порции растворимого кофе. Денис пил без сахара, Петрович щедро сыпанул себе в кружку из пластикового стаканчика, заменяющего сахарницу...

В вечерний час, после ужина, в землянках и подвалах, при тусклом свете ламп и окопных свечей, приходит время тех самых восхитительных "страшных" историй. — У смежников был такой боец, с позывным Лорд, — рассказывал Беседа притихшему кругу своих товарищей. — Боец нормальный, толковый, но очень хотел в отпуск, а его не отпускали. То время горячее, не до отпуска, то народу не хватает, то обещают отпустить, когда контрактники новые приедут, а когда те приезжают — надо их обучать, то в порядке очереди,...

— Почему они всё время врут? — спросил Лис, отряхиваясь от штукатурки. Где-то неподалеку так сильно грохнуло, что стены затряслись и сверху посыпались куски бетона, камни и пыль из мельчайших частиц штукатурки. — Кто врёт? — переспросил Сухарь. — Ты знаешь кто, — ответил Лис. — Сначала говорили, что город освобождён. Теперь говорят, что город под нашим контролем. А он же ни фига не под нашем контролем. И мы тут вторую неделю торчим в окружении. — Может и под контролем, кто знает, — пожал плечами Сухарь...