С Туром я познакомился в Абхазии, когда незнакомый капитан спросил:
— С Урала есть кто?
— Есть, — откликнулся я.
— Здорово, земеля! — воскликнул капитан и спросил: — А откуда конкретно с Урала?
— Из Челябинска, — ответил я.
— Да ладно, — удивился капитан. — А в каком районе жил?
— На ЧМЗ, — ответил я.
— А я на ЧТЗ вырос! — просиял капитан. — Соседи, через городскую свалку. Правда, сейчас в Советском живу. Ну будем знакомы, меня Андрюха зовут. То есть, капитан Туровский. Но для тебя просто Андрюха.
Я представился и добавил: — Будем знакомы.
— О, тёзка, ну крутяк вообще! Ну как ты тут, нормально?
— Да нормально, миротворим. Обезьянок ловим, которые из питомника разбежались.
— Обезьянки это конечно хорошо, даже замечательно, братья наши меньшие. Стрелять умеешь?
— Конечно, — кивнул я.
— Из чего?
— Из винтовки, из автомата.
— Из винтовки где учился стрелять?
— В Приднестровье.
— Как там оказался?
— Да у нас казачий добровольческий отряд из Челябинска туда поехал, ну и мы с товарищем с ними увязались, любопытно было.
— Доброволец что ли? За мир во всем мире?
— Ну тип того.
— Казак?
— Да прям, какой я казак.
— А то вояки из них так себе, — саркастически заметил Туровский. — Сейчас же кто только не записывается в уральские казаки. Так, побухать, "Любо" на площади покричать. Нужно войны две или три, чтобы бойцов из них сделать настоящих, точнее, даже из детей этих пропойц. А пока дилетант на дилетанте и дилетантом погоняет, зато все в значках и больших звездах. Так значит, казаки учили тебя стрелять?
— Не, стрелять учили уже в батальоне "Днестр".
— А кто учил?
— Казимир Янушевский.
— О, боевой дед! — оживился Туровский. — Суровый. Может и накостылять, если что не так.
— Да он старенький уже был. Мы с товарищем обычно убегали, когда он пытался огреть палкой.
— Знаешь историю этого деда?
— Ну вроде воевал где-то. В Великую Отечественную наверное.
— Не вроде, а воевал. И не только в Великую Отечественную. А начинал в 1939, был поручиком. Сначала с немцами воевал, потом с нашими. Потом отбывал в ГУЛАГе, потом снова с немцами воевал. А после войны снова сидел, в Польше, за политику. В общем, сложной судьбы человек. Но стреляет он без промаха, надеюсь, и тебя научил так.
— Стрелял, — поправил я. — Он умер тем же летом.
— Жалко старика, но годы, что ж тут поделать, оправдано, время. Старые уходят, а нам теперь жить, с их наукой. Ну и что там, в Приднестровье? Работал на боевых?
— Нет, нас не допустили до дела, сказали, рано ещё. Там же мужики все были такие серьёзные, "афганцы". Мы домой вернулись.
— Ясно. А хочешь в настоящем деле поучаствовать? Ну не интересно же обезьян ловить и колонны беженцев сопровождать.
— В каком деле?
— В особом деле, но для этого тебе надо попасть в мою группу. Я договорюсь, прикомандируют. У меня человека не хватает. Выбыл один. Нет, ты не подумай чего, он не убит, не ранен. Язва старая открылась, пришлось в госпиталь отправлять. В общем, место вакантно. Москва обещает прислать замену, но это когда ещё, да и пришлют зелёного лейтенанта, с ним возни больше, переучивать. А человек мне нужен сейчас. Ты вроде подходишь. Учеба у Казимира это сама по себе рекомендация.
— А подумать можно? — ради проформы спросил я. Отец всегда учил не соглашаться сразу с любым предложением, а брать время на раздумья.
— Можно, — разрешил капитан. — Только недолго. Через пару часов зайду.
И в самом деле, Туровский договорился и через два дня я уже был прикомандирован к этой группе. Единственный рядовой среди прапорщиков и офицеров.
— Я форму тебе принёс, другую, — сказал Туровский, кивнув на баул. — Переоденешься. А свой "бутан" с голубыми нашивками сдай каптёру, он не пригодится. Теперь у тебя не будет никаких нашивок. Не будет никаких документов и жетонов. Тебя отныне не существует в природе. Как и меня. Как и моих товарищей. Нас тут нет официально. Мы невидимая сторона Луны, стилет государства. Позже подпишешь у особиста подписку о неразглашении.
Я действительно подписал тогда подписку о неразглашении. И не могу рассказывать о том, чем мы там занимались. Скажу лишь, что моя роль была второстепенной, на подхвате, а основную работу делали люди Тура. Вообще было интересно соприкоснуться с тактикой спецназа ГРУ. Впервые я увидел у бойцов американские мобильные рации, в обычной армии таких заморских штуковин не водилось. Впервые увидел некоторое оружие. И многому научился.
Я не могу рассказывать о том периоде, но скажу, что пара важных бандитских лидеров того межнационального конфликта внезапно потеряли интерес к жизни.
Спустя время Туровский агитировал меня подписать контракт и остаться в группе. Но я тогда отказался. И на какое-то время дороги наши разошлись. Тур снова проявился в начале декабря 1994 года, перед самым началом Первой Чеченской.
***
Ещё на пороге квартиры я ощутил стойкий запах мандаринов. И подумал, откуда? До Нового года ещё далеко, а мандарины тогда были в стойком дефиците. Я в то время работал на заводе и думал о том, как прокормить свою будущую семью (мы уже два месяца жили вместе с Леной).
Завод хронически не выдавал получку деньгами, а героические снабженцы исхитрялись по взаимозачётам добыть какие-то товары народного потребления, чем и выплачивали зарплату (и нам еще повезло, другие месяцами сидели не то что без зарплаты, но и без бартера). В этот раз зарплату выдали.... моршанскими папиросами и билетами в Драматический театр. Билеты на два ряда в партер (в нагрузку к папиросам, отказаться был нельзя) заведомо были печальным вариантом, я ломал голову, куда их сбагрить, театралов в рабочем посёлке не водилось.
С папиросами тоже выходило так себе. Товар был не ходовой, все ларьки тогда ломились от многообразия американских и европейских сигарет. Эти папиросы нужно было ещё кому-то сбыть или обменять на что-то нужное... И тут запах мандаринов (с фруктами был напряг, в отличии от импортных сигарет и алкоголя).
Я не ожидал встретить Тура, честно. К тому времени я о нём уже позабыл. А позже осознал одну истину — как только забудешь о Туре, он тут же сразу и появится. Проще было не забывать вовсе. Но тогда, в начале декабря 1994 года, увидев Тура, я остолбенел, настолько это было неожиданно. А он ворковал с моей избранницей и распаковывал шампанское из коробки.
— Ты как раз вовремя, — сказал Туровский, будто мы расстались только вчера. — Гляди, что удалось достать! "Мадам Клико", французское, ящик. Одну бутылку решил открыть, в честь моего знакомства с твоей Леной. А остальное в Новый год откроете.
— Твой друг принес ещё чавычу, ящик мандаринов, шоколад, консервы, тушёнку! — весело сказала Лена, усердно чистя над раковиной здоровенную рыбину.
— Откуда такая роскошь? — спросил я, поздоровавшись с Туровским.
— Да я только из Моздока, пробежался по пацанам, у местных угостился. Кавказцы — народ щедрый, без подарков не отпускали. А рыбу уже тут у таксистов купил. Здоровенная такая, сразу видно, что вкусная!
— Спасибо, — поблагодарил я и спросил: — Лен, помочь тебе?
Моя избранница, сдувая локон с мокрого лба, с трудом скоблила мёрзлую рыбину.
— Нет, не надо, я справлюсь, лучше с другом пообщайся. Он ненадолго, у него какой-то важный разговор к тебе, — сказала Лена.
— Какими судьбами у нас? — осторожно спросил я у Тура.
— Я на пару дней в Челябинск, матушку в больнице навестить. Да вот к тебе решил заглянуть. Ну давайте, ребята, выпьем по бокалу, а то мне через полчаса уже стартовать, я договорился, машина за мной приедет.
Туровский открыл шампанское, хлопнув пробкой, разлил его по хрустальным бокалам, подал один Лене, галантно поклонившись, пригубил из своего, поставив его на стол, и сказал мне: — Ну пошли, бери с собой свой бокал, перекинемся парой слов, да я поеду скоро.
Мы прошли в соседнюю комнату.
— Обабился ты, я смотрю, — произнёс Туровский, глядя мне в глаза. — Нет, Лена хорошая девчушка, ничего не скажу. Одобряю твой выбор. Но женщины в судьбе офицера — переменная составляющая. Пока ещё найдешь ту самую единственную... Вон моя Юлька не выдержала, сбежала. Как говорится, не вынесла тягот и лишений службы.
— А я не офицер, — заметил я. — Да и не хочу им быть.
— Ну это пока, — сказал Туровский. — Не век же тебе на заводе за папиросы горбатиться.
— А что, в армии лучше? — спросил я, зная бедственное положение в армии.
— Не лучше, но интереснее, — парировал Туровский.
Его внимание привлёк аквариум с подсветкой, в котором плавали парусники и сомики.
— В мещанство, значит, ударился, бытом оброс, — задумчиво сказал Туровский, постукивая пальцем по зеленоватому стеклу, пытаясь вспугнуть пятнистого сомика, притаившегося среди водорослей.
— Это рыбки Лены, — пояснил я. — Хотя мне они тоже нравятся. Красиво.
— Как-нибудь свожу тебя на настоящую рыбалку в низовья Волги, на Ахтубу, — пообещал Тур. — Вот там рыба так рыба. Эта чавыча и в подметки не годится тем сазанам. Не говоря уже об этих декоративных сомиках.
— Я не любитель рыбалки, — ответил я. — Просто люблю смотреть на рыбок. Они доставляют мне эстетическое удовольствие.
— Эстетствуешь, значит, это хорошо, — внезапно согласился Туровский. — А я к тебе по делу.
— Да я уже догадался, — ответил я.
— Слышал, что на Северном Кавказе творится? — спросил Тур.
— Не интересовался, — ответил я.
Мне тогда и правда было не до Северного Кавказа. Кроме завода я в свободное время разгружал ещё камазовские покрышки с вагонов (платили наличкой, но шабашка эта подворачивалась редко) и подрабатывал охранником в ларьке (платили продуктами).
— Война грядет, мясорубка ожидается конкретная, — тихо объяснил Туровский. — Конечно, Пашка Грачёв уже обещает Грозный за три дня взять. Наивный солдафон. Но я тебе так скажу, как разведчик разведчику, чечены дадут такой отпор, что мало не покажется. В общем, дадут прикурить по полной. И все кому нужно, об этом знают.
— Но это большая политика, братец, — продолжал Тур. — Царь сначала ублажал эту бандитскую вольницу на юге, а теперь возомнил, что легко может её наказать. Ему и не перечат. Затягивают в эту ловушку. А там вся муть скопилась. Арабы, афганцы, грузины, прибалты, кого только нет, да и местным дай только шанс вступить в драку. Вооружены все до зубов. И все мечтают нам зад надрать. Помяни моё слово, это будущие террористы. Россия от них ещё вздрогнет не раз.
— А я-то причём? — спросил я, потягивая шампанское. — Какое это ко мне имеет отношение? Я простой работяга, тружусь на заводе, папиросы, как ты говоришь, добываю.
— Слушай, айда к нам? — внезапно предложил Тур. — У меня сейчас каждый нормальный человек на счету. А ты себя зарекомендовал по Абхазии. Соглашайся, я в один день всё оформлю и легально. Не как в тот раз. Станешь военнослужащим в элите, будешь служить в моей группе. Поступишь учиться заочно, сразу звездочки первые получишь, это я тебе гарантирую. Да, трудности пока имеются, не скрою, но это временно, всё у нас будет, за нами — будущее армии. Ну так что, ты готов? Намечается хорошая свара, патронов жалеть не будем.
— Спасибо, Андрей, за предложение, но не хочу, — сухо ответил я.
— То есть, как это не хочу? — поразился Туровский.
— А вот так, не хочу. Не хочу и всё. Мне это не интересно. У меня другая жизнь, другие увлечения. Мне нравится за рыбками наблюдать, в шахматы играть, листать журналы про новые модели современных автомобилей, читать, думать, в институт собрался поступать, жениться вот собираюсь, семья у нас будет с Леной. А война — это не моё. Мне нравится живопись, музыка, искусство, творчество, столько в этом мире интересного и поверь, война в этот список не входит. Я не люблю оружие, не люблю вообще весь этот военный уклад, чуждое это мне. Прости, Андрей, но я откажусь.
— Ну как знаешь, — зло сказал Туровский. — Моё дело предложить. Ладно, мне пора, засиделся я у вас. Провожать меня не надо. Не прощаюсь. Ещё увидимся. Подумай над моим предложением.
Он прошёл на кухню, ласково попрощался с Леной и вышел. Я взял рыбину из её худеньких рук и принялся её разделывать на доске.
— Мне показалось, что твой друг чем-то огорчён, — заметила она, вытирая руки об передник.
— Ничего страшного, — ответил я. — Просто мы не пришли к общему знаменателю, так бывает. Всё у него будет хорошо. Это же Тур, он всегда из всех передряг выбирается.
Я думал тогда, что вижу Тура в последний раз. И не знал, что встречу его снова и неоднократно, когда Лены в моей жизни уже не будет.
Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми и событиями — случайно.
2025г. Андрей Творогов Продолжение тут.
P.S. Автор выражает сердечную благодарность Елене Николаевне К., Валентине Георгиевне С., Нине Фёдоровне Т., которые в январе оказали поддержку этой авторской серии рассказов, с помощью донатов на карту редактора канала, а также неизвестного благотворителя, который прислал донат с помощью кнопку Дзена "Поддержать автора". Спасибо Вам!
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или отправить донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за январь она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.