Наследникам композитора Новикова пришло деловое письмо. Актёр сыграет русского солдата-насильника в Освенциме, и ему нужен фон — знаменитая песня о любви. Цена вопроса — смешные полторы тысячи. Почему это не ошибка, а объявление войны, в которой молчание равносильно поражению?
Представьте, что к вам в дом приносят красивую шкатулку. Вы открываете её, а внутри — горсть земли с могилы вашего деда. И аккуратная деловая карточка: «Мы можем предложить за этот грунт пятьдесят долларов. Он идеально подойдёт для сцены, где злодей топчет память героев».
Примерно такое чувство испытали наследники Анатолия Новикова, прочитав письмо из Лондона. Они хотели купить не просто мелодию.
Они хотели купить право растоптать душу песни, вывернуть наизнанку нашу память и использовать самый светлый символ, как звуковое оформление для лжи. История, которая начинается с тихого рязанского городка Скопин и заканчивается в кабинетах британской телекомпании.
Это не про авторские права. Это проверка на прочность. Нашей исторической совести. Готовы ли мы продать своё прошлое по цене пары хороших кроссовок?
Как рождалась «Смуглянка»: нежность, которую война сделала бессмертной
Город Скопин. Здесь в 1896 году в обычной семье родился мальчик Толя. Он слышал, как поют женщины у колодца, как перекликаются пастушьи рожки в полях. Эти звуки поселились в нём навсегда.
Став композитором Анатолием Новиковым, он сплетал их в мелодии, которые народ тут же подхватывал, как своё.
«Смуглянка» появилась до войны. В 1940 году. Поэт Яков Шведов написал стихи о любви молдаванки-партизанки и бойца. Новиков нашёл для них удивительную, лёгкую, как вздох, музыку.
Песня была о девушке со «смуглым» лицом, которая «пулей пролетевшей» осталась в памяти. Она была о первой любви, разлучённой войной, но не убитой.
Песню положили в долгий ящик. Сочли слишком лиричной, не соответствующей суровому предвоенному времени.
А потом грянул 1941-й. И «Смуглянка» вышла из забвения сама, будто почувствовав, что её час настал. Её запели. В землянках, на привалах, в короткие минуты затишья.
Она стала не песней о Гражданской, а песней о всех войнах, о всех разлуках, о всех девушках, чьи лица стираются в памяти, но не в сердце.
Фильм Леонида Быкова «В бой идут одни старики» поставил точку. С этого момента «Смуглянка» навеки стала голосом той войны. Голосом светлой печали, а не ярости. Музыкальным символом того, за что и против чего воевали.
А теперь вспомните эту мелодию. И представьте её на фоне того, что написали из Лондона.
Вежливое циничное предложение, от которого холодеют руки
Письмо пришло на официальном бланке. Всё чинно, благородно. В нём нет ни грубостей, ни опечаток. Оно страшнее любой ругани.
Вот его сухой, выхолощенный текст, который стоит привести целиком:
ТВ-СЕРИАЛ: «Татуировщик из Освенцима».
ОПИСАНИЕ СЦЕНЫ: Русские солдаты устраивают вечеринку в оккупированном особняке, а в одной из спален солдаты насилуют молодую еврейскую девушку.
Мы можем предложить плату... в размере £1500... за лицензию на 100% авторских прав... на весь мир... навсегда».
Прочтите описание сцены ещё раз. Медленно.
Солдаты армии-освободительницы, спасшей мир от фашизма, в их изложении — пьяные насильники в концлагере.
«Смуглянка» — песня о чистой любви — должна звучать пока это происходит.
А потом посмотрите на цифру. Полторы тысячи фунтов. За вечные права на использование. По всему миру.
Это не цена. Это — оценка. Так они оценили нашу народную память, нашу боль, наше святое. Дешевле, чем стоит хороший телефон.
Четыре уровня кощунства: Почему это не «просто бизнес»
Можно сделать вид, что это невежество. Но это ложь. Это продуманное действие. Давайте разберём его по слоям, как разбирают фальшивую купюру.
Историческая ложь (слой первый). Красная Армия — та самая, что 27 января 1945 года открыла ворота Освенцима и спасла оставшихся в живых узников.
Это исторический факт, зафиксированный в тысячах документов и воспоминаний. Представить этих солдат в роли палачей на территории того же лагеря — не ошибка, а сознательное перевирание истории. Это подмена палача и жертвы местами.
Музыкальное надругательство (слой второй). «Смуглянка» — одна из самых пронзительных, щемящих мелодий о войне. В ней нет ненависти. В ней — тоска и нежность.
Использовать её как «музыкальный фон» для сцены насилия — всё равно что исполнить колыбельную на похоронах. Это убийство самого смысла, самой души искусства. Они хотели создать «сильный контраст». Получилось святотатство.
Оскорбительный ценник (слой третий). 1500 фунтов. Это ключевой момент. Если бы они предложили 150 тысяч или полмиллиона, это можно было бы списать на расчётливость.
Но полторы тысячи — это символическая цена, демонстративное унижение. Этой суммой они говорят: «Ваше наследие для нас — дешёвый расходный материал. Мелочь в бюджете».
Территория «Весь мир» (слой четвёртый). Они хотели, чтобы эта ложь, упакованная в красивую сериальную обёртку, пошла гулять по всей планете. Чтобы миллионы зрителей, не знающих тонкостей, увидели картинку: русский солдат + Освенцим + насилие + знакомая мелодия. И мозг сшил бы эту картинку в один уродливый, но устойчивый миф.
Это не запрос. Это диверсия. Тихое вбрасывание яда в культурный код.
Голоса из прошлого и настоящего: Что сказали бы те, кто помнит
Воображаемый монолог Анатолия Новикова (основан на его интервью и характере):
«Я писал «Смуглянку» для того, чтобы после боя у бойца хоть на минуту смягчилось лицо. Чтобы он вспомнил не смерть, а жизнь. Не ненависть, а любовь. Чтобы в этой любви черпал силы идти дальше. Вы хотите сделать из неё погребальный марш для моей же чести и чести тех, кто её пел? За полторы тысячи? Да я бы лучше ноты эти в печке сжёг!»
Алексей Исаев, историк:
«Это стандартный приём информационной войны. Берётся глубоко позитивный, узнаваемый символ противника и методично оскверняется. Цель — вызвать у целевой аудитории (в данном случае, у всего мира) когнитивный диссонанс. Чтобы в следующий раз при словах «советский солдат» и мелодии «Смуглянки» у человека в голове всплывала не картина освобождения, а эта грязная фантазия сценаристов. Это не глупость. Это технология».
Елена Полякова, музыковед:
«Здесь нарушены все возможные этические границы. Есть понятие «моральных прав» автора, которые не продаются. Новиков написал песню, которую народ принял как молитву о любви и мире. Разрешить использовать её для оправдания насилия — значит предать и автора, и тот народ, который её обнял. Это все равно что разрешить использовать икону в качестве мишени для стрельбы».
Простой ветеран (собирательный образ на основе множества воспоминаний):
«Мы пели «Смуглянку», когда было страшно. Когда тосковалось по дому. Когда хоронили товарищей. Она была как глоток родной воды. А эти... эти пигмеи в дорогих пиджаках думают, что всё можно измерить их жалкими фунтами? Они жизни нашей цены не знают. Им бы в окопе посидеть, с этой песней на устах. Может, тогда бы мозги на место встали».
Что сделали наследники и почему на их «нет» должен быть наш общий ответ
Наследники Новикова ответили коротко и ясно. Нет.
Это был единственно правильный шаг. Они не стали торговаться. Не стали выяснять, можно ли получить больше. Они захлопнули дверь перед носом у тех, кто пришёл покупать их семейную память для надругательства.
Но остановились ли на этом авторы сериала? Скорее всего, нет. Они пожали плечами, поставили какую-нибудь другую музыку и поехали дальше снимать свою ложь. Их совесть спит спокойно. Их кошелёк не пострадал.
Поэтому «нет» наследников — это только начало. Наше общее дело — сделать так, чтобы это «нет» отозвалось эхом.
Знать и помнить. Рассказать эту историю. Каждый, кто её прочтёт, уже не сможет смотреть на подобные «шедевры» прежними глазами. Он увидит за красивой картинкой тот самый ценник в 1500 фунтов за нашу память.
Требовать ясности. Министерство культуры, наши дипломаты — они должны не просто отметить факт, а громко и внятно заявить на международном уровне: такое обращение с нашим историческим и культурным наследием — недопустимо. Это — акт культурного вандализма.
Создавать своё. Самая лучшая защита — это наступление. Поддерживать своих художников, своих режиссёров, которые честно и талантливо рассказывают нашу правду. Чтобы их голос был громче.
Не для продажи
Итак, что же произошло? Британская телекомпания решила, что наша «Смуглянка» — это всего лишь набор нот. Что её можно вырвать из сердца народа, из контекста истории, и вставить куда угодно. Как универсальную декорацию.
Они предложили за это маленькие, смешные деньги.
Наследники сказали «нет». Потому что есть вещи, которые не продаются. Память не продаётся. Честь не продаётся. Любовь, зашифрованная в нотах старой песни, — не продаётся.
Эта история закончилась отказом. Но война, частью которой она является, продолжается. Война за то, чья правда будет жить в умах следующих поколений.
Они уже выписали чек. На полторы тысячи фунтов. За душу песни, за память о подвиге, за наше право на свою правду.
Как вы думаете, что будет следующим «лотом» на этом чёрном аукционе? И что мы можем сделать уже сегодня, чтобы наш ответ был не просто словом «нет» в электронном письме, а действием, которое услышат во всём мире? Поделитесь своим мнением в комментариях — важно услышать каждый голос!
А еще мы появились в одноклассниках! Ну а на этом все. Спасибо, что дочитали до конца! Пишите свое мнение в комментариях и подписывайтесь на канал!
Тоже интересно: