Найти в Дзене

Почему та, что стояла у истоков легенды, не произнесла ни слова за 30 лет. Людмила Крылова - Занавес.

Представьте, что можно замолчать на тридцать лет. Не на день, не в ссоре — на целую жизнь. Замолчать, когда тебя предали, когда твоя боль — лакомый кусок для каждой газетной полосы. Замолчать, когда от тебя ждут хоть слова — оправдания, проклятия, хоть что-то. С 1994 года, когда её муж, Олег Табаков, ушёл к другой, она не дала ни одного интервью. Не появилась на его юбилеях и прощании. Не написала мемуаров. Она взяла и выключила звук в той пьесе, где её тридцать пять лет прописывали на вторых ролях. Её молчание — не пустота. Это самый громкий и самый дорогой монолог, который можно купить только ценою всей жизни. Что за этим стоит? Обида? Гордость? Или мы имеем дело с редчайшим явлением — человеком, который предпочёл сохранить своё достоинство, а не выставить его на обозрение? Давайте отодвинем занавес сплетен и попробуем понять. Не только её историю, но и ту неписаную правду, которую она унесла с собой в тишину. Чтобы понять её молчание, нужно увидеть, кем она была до того, как стала «
Оглавление

Представьте, что можно замолчать на тридцать лет. Не на день, не в ссоре — на целую жизнь. Замолчать, когда тебя предали, когда твоя боль — лакомый кусок для каждой газетной полосы. Замолчать, когда от тебя ждут хоть слова — оправдания, проклятия, хоть что-то.

Людмила Крылова смогла.

С 1994 года, когда её муж, Олег Табаков, ушёл к другой, она не дала ни одного интервью. Не появилась на его юбилеях и прощании. Не написала мемуаров. Она взяла и выключила звук в той пьесе, где её тридцать пять лет прописывали на вторых ролях. Её молчание — не пустота. Это самый громкий и самый дорогой монолог, который можно купить только ценою всей жизни.

Что за этим стоит? Обида? Гордость? Или мы имеем дело с редчайшим явлением — человеком, который предпочёл сохранить своё достоинство, а не выставить его на обозрение? Давайте отодвинем занавес сплетен и попробуем понять. Не только её историю, но и ту неписаную правду, которую она унесла с собой в тишину.

До Табакова. Костромская девочка, которая мечтала не о принцах, а о рампе

Чтобы понять её молчание, нужно увидеть, кем она была до того, как стала «женой Табакова». Людмила родилась в Костроме, в семье, далёкой от театра. Но уже в школе её ударила молния. Спектакль «Вечно живые» во МХАТе, где юный Олег Табаков играл одну из первых своих ролей. Она вышла из зала не влюблённой — очарованной профессией.

Она поступает в Щукинское училище. Её педагог — Вениамин Цыганков, режиссёр жёсткий, ироничный, обожавший «неудобных», негладких актёров. Он ценил в людях характер, внутренний стержень, умение быть непохожим. Крылова была из таких.

К моменту встречи с Табаковым на съёмках «Молодо-зелено» в 1959 году у неё уже были свои роли, своё амплуа — не героини-красавицы, а девушки с норовом, с изюминкой. Она была не поклонницей у ног кумира, а коллегой равного полёта. Они сошлись, как сходятся два сильных начала: оба талантливые, голодные, амбициозные.

«Люся тогда была удивительно цельной, — вспоминает её сокурсница по Щукинскому, актриса Нина Дорошина (в мемуарах). — Весёлая, но без дурашливости, острая на язык, но не злая. Она смотрела на мир очень трезво. И в Табакове она разглядела не просто красавца, а того самого „своего“ парня, с которым можно покорять этот мир. Они были одной породы — бойцы».

Роль жены при «хозяине положения». Не тень, но и не свет

Их свадьба, коммуналка на улице Серегина (там, где чугунная ванна на кухне действительно служила ледником), рождение Антона, а потом и Саши — всё это общая биография поколения шестидесятников.

Она играет в Театре имени Маяковского. У неё хорошие, заметные роли. Но параллельно идёт другой процесс. Табаков с его феноменальной энергией, харизмой, деловой хваткой стремительно растёт. Он не просто артист — он собиратель, устроитель, «хозяин положения». Создаёт свою студию, потом театр.

Вокруг таких фигур всегда возникает особое поле — поле безоговорочного авторитета и преданности. В этом поле жена часто получает роль хранительницы тыла. Не соратницы на передовой, а той, кто держит крепость, растит детей, создаёт тот самый надёжный задник, в который можно отступить. Крылова, с её костромской основательностью и ясным умом, идеально подходила для этой роли. И она её сознательно приняла.

Её собственное творчество начало меркнуть в лучах его славы. Её успехи стали личным делом семьи, его триумфы — достоянием всей страны.

«Слепая» доверчивость как высшая прозорливость

Говорили, что она не замечала его увлечений. Это неправда. Она всё видела. Но в её системе координат романы мужа на стороне были не столько изменой, сколько досадной, но почти неизбежной платой за его масштаб. Частью того самого «поля», где Учителю многое дозволено. Она закрывала на это глаза не из слабости, а из стратегического расчёта — сохранить главное: семью, общий дом, общую историю.

«Людмила Ивановна была мудрее всех нас, — говорит старый друг семьи, драматург Виктор Мережко. — Она понимала природу Олега Павловича как стихию. Стихию нельзя переделать, ей можно только противостоять или... принять её законы. Она выбрала второе, чтобы уберечь детей и тот островок нормальной жизни, который они создали. Это была не слепота, а своего рода стоицизм».

Всё рухнуло, когда появилась Марина Зудина. Это была уже не мимолётная связь. Это была девушка нового времени — целеустремлённая, публичная, готовая не просто быть музой в тени, а стоять рядом на афише. Она предложила Табакову не роман, а новый проект жизни. И он выбрал этот проект.

-2

Дети как последний и самый честный арбитр

Когда отец ушёл, громче всех высказались дети. И не словами.

Антон, уже снявшийся у Михалкова в «Урге» и подававший большие надежды.
Александра, тонкая, глубокая актриса.
Оба —
раз и навсегда ушли из профессии.

Это был не каприз. Это был приговор. Отказ от мира, в котором можно быть или «богом», как отец, или «тенью», как мать. Отказ от игры, правила которой сломали самую близкую им женщину. Они голосовали ногами. И их вердикт был страшнее любой газетной статьи.

Антон, человек дела, позже нашёл возможность для перемирия с отцом. Александра — нет. Их мать выбрала иной путь. Путь, на котором нет ни слова.

Голоса из-за кулис: что говорят те, кто её знал

Поразить может лишь то молчание, за которым мы слышим гул настоящей жизни. Вот что говорят люди из её круга.

  • Нина Шацкая, актриса Театра Маяковского: «Люся на сцене была удивительно точной. Ничего лишнего. И в жизни она после всего этого... совершила тот же жест. Максимальная точность. Максимальная сдержанность. Она просто отключила все лишние шумы. Я её понимаю. Иногда единственный способ сохранить себя — это перестать объяснять».
  • Олег Ефремов (по воспоминаниям коллег): Говорил о ней с большим уважением: «Люда — крепкий орешек. Она из тех, кто никогда не будет плакать на людях. У неё своя правда, и она её пронесёт, как знамя, даже если это знамя никто не увидит».
  • Близкая подруга (по непроверенным, но устойчивым данным в театральной среде): «Она сказала мне тогда: „Всё, что я могла сказать, я уже сказала тридцать пять лет своей жизнью рядом с ним. Теперь пусть говорит кто-то другой. У меня нет больше слов для этого спектакля“».

Анатомия тишины. Что такое её жизнь сейчас, в 87 лет?

Её молчание — это не немота. Это новая речь.

  1. Это отказ от жалости. Она лишила мир возможности посмотреть на неё как на несчастную жертву.
  2. Это отказ от суда. Она не дала никому — ни ему, ни нам — повода для оправданий или новых обвинений.
  3. Это возврат себе авторских прав на собственную жизнь. Если я молчу, вы не знаете моей истории. Вы знаете лишь свои догадки.

Её нынешняя жизнь — это подробный, ясный ответ.

  • Она водит машину. Кажется, мелочь. Но это руль. Символ того, что она сама выбирает направление. Она больше не пассажир.
  • Она ездит в Кострому. На родину. К той самой девочке Люсе, которая была до всей этой великой и страшной истории. Это путешествие к себе настоящей.
  • Её круг — старые друзья, книги, размышления. Мир стал мал, но бездонно глубок. В нём нет места фальши.
  • Её главный принцип — «не быть обузой». В этой простой формуле — вся философия сохранённого достоинства.

Она не ушла в тень. Она ушла вглубь. В ту частную, неприкосновенную вселенную, которую отстояла в молчаливой битве.

Кто на самом деле вышел из игры?

Мы всё время думаем, что это её оставили. Что она — проигравшая. А что, если всё наоборот?

Может, это она вышла из игры. Из той большой, шумной, блистательной игры под названием «Легенда об Олеге Табакове». Она сняла свой костюм, вернула билет и покинула зал, где её роль была давно прописана и уже не менялась.

-3

Её тридцатилетнее молчание — это не поражение. Это самая долгая и самая выразительная роль в её жизни. Роль, которую играют не для зрителей. Роль человека, который предпочёл тишину собственной правды — шуму чужой славы.

Она не простила. Не забыла. Не высказалась.
Она просто закрыла рот и открыла новую жизнь. Ту, в которой она — единственный и полноправный автор.

А как вы думаете, в наш век всеобщей исповеди, такое молчание — это сила или слабость? Имеем ли мы право ждать откровений от тех, чью жизнь мы сделали публичным достоянием? Поделитесь вашим мнением — ведь этот разговор она вести с нами точно не станет.

А еще мы появились в одноклассниках! Ну а на этом все. Спасибо, что дочитали до конца!  Пишите свое мнение в комментариях и подписывайтесь на канал!

Тоже интересно: