Галина Петровна отложила ножницы и потерла глаза. Часы на кухне показывали половину третьего ночи, но останавливаться было нельзя. До свадьбы Лизы оставалось всего четыре дня, а платье было готово лишь наполовину. Она взяла в руки тонкий атлас цвета слоновой кости и приложила к лампе. Ткань просвечивала, словно перламутр. Такую красоту стоило покупать.
Когда Лиза месяц назад показала ей фотографию платья из свадебного салона, Галина Петровна сначала онемела от цены. Сто двадцать тысяч рублей за кусок материи, пусть даже очень красивой. Её пенсии хватило бы на это платье ровно на полгода вперёд, если вообще ничего не есть и не платить за коммунальные услуги.
– Мам, ну что ты такая бледная стала? – засмеялась Лиза, листая каталог. – Антон сказал, что родители дадут денег на платье. Не переживай так.
Галина Петровна промолчала тогда, но на следующий день поехала на Садовод и купила точно такую же ткань, пуговицы, кружево и все необходимое для шитья. Вышло в семь раз дешевле. А шить она умела с детства, мама научила. После развода с Лизиным отцом, когда девочке было всего три года, швейная машинка стала их спасением. Галина Петровна шила соседкам шторы, перешивала старые вещи, делала детские костюмчики на заказ. Так и жили вдвоём.
Теперь она снова сидела за машинкой, но уже для взрослой дочери, которая завтра должна была прийти на примерку.
Галина Петровна аккуратно сметала боковые швы лифа. Лиза поправилась за последние месяцы, стала более женственной, округлой. Пришлось добавить пару сантиметров в обхвате груди. Хорошо, что заложила запас ткани.
Звонок в дверь раздался около одиннадцати утра. Галина Петровна накинула халат и пошла открывать, предварительно убрав платье в шкаф. Лиза пришла не одна, с ней была подруга Катя.
– Привет, мам. Можно, Катька со мной на примерку останется? Она в этом разбирается, у неё вкус хороший.
– Конечно, проходите.
Девочки уселись на диван, Галина Петровна поставила чайник и достала из шкафа своё творение.
– Ой, мамочка, как красиво! – Лиза подбежала к платью и осторожно погладила ткань. – Ты же всю ночь не спала?
– Спала, спала. Примеряй давай.
Лиза скрылась в спальне, а Катя внимательно рассматривала швы.
– Галина Петровна, а вы случайно не портниха по профессии? У меня мама в ателье работает, так она говорит, что такую работу не каждый мастер сделает.
– Нет, что ты. Просто люблю шить. Лизочку всё детство одевала сама.
– Правда? А я думала, вы в дорогих магазинах покупали. Лиза всегда такая нарядная ходила.
Галина Петровна улыбнулась. Да, Лиза всегда была самой красивой девочкой в классе. И дело было не только в генах, доставшихся от симпатичных родителей. Галина Петровна следила за модой по журналам, которые покупала урывками, и шила дочери такие наряды, что даже дочки богатых родителей завидовали. Правда, на себя денег и времени уже не оставалось.
– Мам, а рукава длинноваты, – послышался голос Лизы из спальни.
– Сейчас посмотрим, выходи.
Лиза появилась в дверях, и у Галины Петровны перехватило дыхание. Дочь была похожа на принцессу из сказки. Атласное платье облегало её фигуру, подчеркивая талию, кружевные рукава придавали образу романтичность, а лёгкий шлейф добавлял торжественности.
– Мне кажется, рукава нормальные, – сказала Катя. – Лиза, ты просто сногсшибательная.
– Не знаю, – Лиза критически осматривала себя в зеркале. – Мне кажется, лиф маловат. И вообще, мам, я думала, ты купишь то платье, что я показывала.
Галина Петровна почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
– Лизонька, но ведь оно очень дорогое. А это точно такое же, только сшито с любовью.
– Сшито с любовью, – передразнила Лиза. – Мам, ну при чём тут любовь? Это же свадьба, а не спектакль художественной самодеятельности.
Катя неловко переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Лиза, ты что говоришь? Мама три недели не спала, шила тебе платье.
– Да кто её просил? Я же сказала, что Антон с родителями купят то, что я выбрала.
Галина Петровна молча достала коробку с булавками и опустилась на колени, чтобы подколоть длину рукавов.
– Не двигайся, сейчас подошью.
Работать с дрожащими руками было трудно. Галина Петровна старалась не показывать, как больно ей от слов дочери. Она помнила, как покупала эту ткань, как выбирала каждую пуговку, как мучилась над выкройкой, чтобы сделать всё идеально. Помнила, как отказала себе в новых зимних сапогах, чтобы хватило денег на хороший подклад.
– Лизочка, а помнишь, я тебе к выпускному в девятом классе платье шила? Розовое такое, с воланами?
– Помню. И что?
– Ты тогда сказала, что оно самое красивое на всём празднике.
– Ну да, сказала. Мне что, теперь всю жизнь носить только твои поделки?
Слово «поделки» прозвучало как пощечина. Галина Петровна уколола палец булавкой и поспешно сунула его в рот.
– Лиза, ну ты чего? – Катя была явно шокирована поведением подруги. – Какие поделки? Это же произведение искусства.
– Катя, ты не понимаешь. У тебя мама работает, зарабатывает нормально. А моя... Моя всю жизнь экономит на всём. Вот и сейчас вместо того, чтобы купить нормальное платье, тратит время на шитьё.
Галина Петровна поднялась с колен и отошла к окну. За стеклом шёл мокрый осенний снег, и мир казался особенно серым.
Она работала на трёх работах, чтобы дать Лизе всё самое лучшее. Утром – в школьной столовой, днём – уборщицей в офисе, вечером подрабатывала швеёй. Когда Лиза училась в институте, Галина Петровна взяла кредит на её обучение и до сих пор его выплачивала. Когда дочери понадобился ноутбук, она продала мамины золотые серьги. Когда Лиза захотела поехать с подругами отдыхать в Турцию, Галина Петровна заняла денег у соседки и отдавала полгода.
И всё это время она считала, что делает правильно. Что материнская любовь именно в этом и проявляется – в готовности жертвовать собой ради счастья ребёнка.
– Мам, ну не обижайся, – Лиза подошла сзади и обняла мать. – Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Понимаешь? Свадьба же бывает один раз в жизни.
– Понимаю, – тихо ответила Галина Петровна.
Но она не понимала. Не понимала, когда её самопожертвование стало восприниматься как должное. Когда её старания стали «поделками». Когда её любовь перестала быть любовью.
– Ладно, Лизка, я пошла, – сказала Катя, явно желая поскорее убраться из квартиры, где витало такое напряжение. – Галина Петровна, спасибо за чай.
После ухода подруги Лиза переоделась в свои джинсы и кофту.
– Мам, я тогда скажу Антону, пусть родители купят то платье. А это можешь оставить себе, вдруг когда-нибудь пригодится.
– Куда мне свадебное платье? – усмехнулась Галина Петровна.
– Ну не знаю. Может, перешьёшь во что-нибудь другое.
Лиза ушла, а Галина Петровна осталась одна с платьем, которое больше не было нужно. Она аккуратно повесила его в шкаф рядом со своими немногочисленными вещами.
Следующие три дня прошли в суете свадебных приготовлений. Лиза то и дело звонила, просила помочь с покупками, с украшением зала, с составлением меню. Галина Петровна всё делала молча, стараясь не думать о том, что новое платье стоило как полугодовая пенсия, а деньги на банкет взяли в кредит.
Утром свадьбы Лиза приехала к маме собираться. Привезла с собой целую армию: парикмахера, визажиста, подруг. Квартира превратилась в настоящий салон красоты.
– Галина Петровна, а вы тоже будете краситься? – спросила визажистка. – У вас такие красивые глаза, их обязательно нужно подчеркнуть.
– Не надо, – быстро ответила Лиза. – Мама не любит косметику. Правда же, мам?
Галина Петровна кивнула, хотя это было неправдой. Просто косметика казалась ей излишней тратой денег.
Через час Лиза была готова. Профессиональный визаж, сложная причёска, дорогое платье – она выглядела как модель с обложки журнала.
– Ой, какая красавица! – воскликнула одна из подруг. – Лизка, ты просто королева!
– Спасибо. Мам, а ты что не переодеваешься?
Галина Петровна посмотрела на свой скромный тёмный костюм, купленный несколько лет назад.
– Я уже готова.
– В этом? Мам, ну это же не дядя Вася ходить. Это моя свадьба.
– А что не так с костюмом?
– Да всё не так! Он старый, скучный. У тебя же есть то бирюзовое платье, которое я тебе дарила на день рождения.
Галина Петровна помнила то платье. Лиза купила его в дешёвом магазине, даже не посмотрев на размер. Оно было на два размера больше и висело как мешок.
– Лиза, оно мне не подходит по размеру.
– Ну подколи булавками! Ты же умеешь.
Визажистка и подруги притихли, чувствуя неловкость ситуации.
– Знаешь что, доченька, я лучше в своём буду.
– Как хочешь, – махнула рукой Лиза. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.
В этот момент приехал жених. Красивый, высокий, в дорогом костюме. Галина Петровна впервые подумала, что он действительно хорош собой. И заботливый – сразу спросил, не нужна ли помощь, принёс букет для мамы невесты.
– Галина Петровна, вы такая молодая, я даже не верил, что у Лизы уже взрослая мама, – улыбнулся Антон.
– Спасибо.
– Мама у меня рано родила, в девятнадцать лет, – пояснила Лиза. – Правда, мам?
– Да, рано.
Галина Петровна не стала рассказывать, что родила в девятнадцать потому, что любила Лизиного отца без памяти и мечтала о семье. И что он ушёл, когда малышке исполнилось три года, сказав, что не готов к ответственности.
Свадебная церемония прошла красиво. Лиза сияла от счастья, Антон не отрывал от неё влюбленного взгляда. Галина Петровна сидела в первом ряду и смотрела на дочь, которая наконец-то была по-настоящему счастлива.
На банкете её посадили за стол с родственниками жениха. Солидные, хорошо одетые люди говорили о недвижимости, путешествиях, планах на будущее. Галина Петровна чувствовала себя не в своей тарелке.
– А вы где работаете, Галина Петровна? – спросила мама Антона, элегантная женщина с безупречной укладкой.
– В школе, в столовой.
– Как интересно. Наверное, очень ответственная работа.
Галина Петровна кивнула, понимая, что женщина просто вежливо поддерживает разговор.
После первого танца молодых начались поздравления. Дарили дорогие подарки: сервизы, технику, украшения. Галина Петровна приготовила конверт с деньгами – всё, что смогла собрать за последние месяцы.
– От мамы, – объявил ведущий.
Лиза взяла конверт и, даже не заглянув внутрь, передала Антону.
– Спасибо, мамочка, – сказала она и поцеловала мать в щёку.
Галина Петровна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она знала, что её подарок кажется жалким на фоне того, что дарили остальные гости. Но это были честно заработанные деньги, её последние сбережения.
Праздник продолжался до глубокой ночи. Галина Петровна устала, но не решалась уйти. Хотелось побыть рядом с дочерью в этот особенный день.
Когда гости начали расходиться, Лиза подошла к матери.
– Мам, мы с Антоном поедем к его родителям на дачу. Там у них гостевой домик, проведём там медовый месяц.
– Хорошо, отдохните.
– А ты как доберёшься домой? Такси дорого будет.
– На автобусе доеду, не переживай.
– Ну ладно. Спасибо, что помогла с организацией.
Лиза обняла мать и убежала к мужу. Галина Петровна осталась одна среди остатков праздника: помятых салфеток, недоеденных блюд, увядающих цветов.
Дома она долго не могла заснуть. Свадьба удалась, дочь была счастлива, но почему-то на душе было так тоскливо. Галина Петровна понимала, что теперь Лиза будет совсем другой жизнью жить, с другими людьми, другими заботами. И места для матери в этой жизни будет всё меньше.
Лиза с Антоном вернулись через неделю. Заехали забрать вещи – молодые собирались жить в новой квартире, которую купили родители жениха.
– Мам, я платья кое-какие заберу, а остальное пока оставлю, можно?
– Конечно.
Лиза собирала вещи, а Антон помогал носить сумки в машину. Галина Петровна готовила обед, хотела накормить молодых.
– Мам, а ты не передумала насчёт переезда? – спросила Лиза, складывая в чемодан косметику.
– Какого переезда?
– Ну мы же говорили. Антон нашёл тебе хорошую однокомнатную квартиру в спальном районе. Дешёвая, зато своя.
Галина Петровна остановилась, не понимая, о чём речь.
– Лизочка, но я не собираюсь переезжать. Я здесь живу двадцать лет.
– Мам, ну подумай. Эта квартира слишком большая для одного человека. Продашь её, купишь маленькую, а на разницу сможешь жить безбедно.
– А если ты захочешь прийти в гости? Где внуки будут играть?
– Какие внуки? – рассмеялась Лиза. – Мам, мне двадцать четыре года, я только замуж вышла. Детей мы ещё лет пять точно не планируем.
– Но всё же...
– Всё же что? Мам, ты живёшь в прошлом. Нужно думать о практичности.
Антон появился в дверях.
– Лиза, может, не будем маму торопить? Пусть подумает спокойно.
– Да думать-то нечего, – отмахнулась Лиза. – Одной в такой большой квартире и страшно, и дорого.
Галина Петровна молча вернулась на кухню. Она не чувствовала ни страха, ни дискомфорта от размера квартиры. Наоборот, каждая комната была наполнена воспоминаниями: вот здесь Лиза делала уроки, а здесь они вместе украшали ёлку, а в этом углу стояла детская кроватка.
За обедом Лиза рассказывала о планах на медовый месяц, о новой работе Антона, о ремонте в их квартире. Галина Петровна слушала и понимала, что дочь уже живёт совершенно другой жизнью, где для матери отведена роль редкого гостя по воскресеньям.
– Мам, ты что такая грустная? – заметила Лиза.
– Да так, устала немного.
– Понятно. Мам, кстати, мы тут подумали с Антоном. Может, тебе стоит найти себе какое-то хобби? Ну, там, вязание кружок или ещё что. А то ты всё время дома сидишь.
– У меня работа есть.
– Ну работа работой, а для души что-то нужно.
После их ухода квартира показалась Галине Петровне особенно пустой. Лиза забрала большую часть своих вещей, и детская комната стала похожа на музей. Галина Петровна зашла туда и достала из шкафа свадебное платье, которое так и не пригодилось.
Она расправила складки, провела рукой по атласу. Сколько часов было потрачено на каждый шов, сколько любви вложено в каждую строчку. А дочь назвала это поделкой.
Галина Петровна села на кровать и впервые за много лет заплакала. Не от обиды, не от усталости, а от понимания того, что всю жизнь она любила неправильно. Отдавала себя без остатка, не требуя ничего взамен, и в итоге её любовь стала восприниматься как должное.
Телефон зазвонил поздним вечером. Звонила Лиза.
– Мам, привет. Слушай, я тут подумала. А может, ты действительно квартиру продашь? Мы с Антоном присмотрели машину, но денег немного не хватает. Ты же всё равно не ездишь никуда.
– Лиза, это моя квартира.
– Ну конечно твоя. Но ты же мне мать, должна помогать. У всех нормальных родителей дети машины имеют.
– У всех нормальных детей родители в старости не одни живут.
– При чём здесь старость? Мам, тебе всего сорок три года. И потом, мы же не пропадём, будем навещать.
– Как часто?
– Ну... по выходным иногда. Мам, ну что ты какая-то странная стала? Раньше ты всегда меня понимала.
Галина Петровна поняла, что больше не хочет понимать. Не хочет жертвовать квартирой ради чужой машины. Не хочет переезжать в однокомнатную коробку, чтобы дочери было спокойнее. Не хочет быть удобной мамой, которая не создаёт проблем.
– Лизочка, я подумаю.
– Ну подумай-подумай. Только долго не тяни, а то хозяин машины может передумать продавать.
На следующий день Галина Петровна пошла к юристу. Узнала, как правильно оформить завещание, какие у неё есть права. Оказалось, что квартира полностью её собственность, и никто не может заставить её продавать.
Домой она вернулась с твёрдым решением. Квартиру продавать не будет. Дочери поможет по мере сил, но не в ущерб себе. И вообще, пора наконец-то начать жить для себя.
Первым делом Галина Петровна записалась в театральную студию при Доме культуры. Всегда мечтала попробовать себя в качестве актрисы, но времени не хватало. Теперь время появилось.
Вечером позвонила Лиза.
– Мам, ну как? Ты решила?
– Решила. Квартиру не продаю.
– Как не продаёшь? А машина?
– Лиза, вы молодые, работаете. Заработаете на машину сами.
– Мам, ты что, с ума сошла? Я твоя дочь, единственная! Кому ты ещё оставишь наследство?
– Оставлю. Но после своей жизни, а не вместо неё.
– Мам, я ничего не понимаю. Ты всегда мне во всём помогала, а теперь вдруг стала жадной.
– Не жадной, а разумной. Лизочка, я желаю тебе счастья, но моё счастье тоже важно.
– Какое счастье? Ты же говорила, что твоё счастье – это я!
– Говорила. Но теперь понимаю, что была неправа.
Несколько дней Лиза не звонила. Галина Петровна волновалась, но старалась не сдаваться. Она ходила на репетиции в театральную студию, записалась на курсы английского языка, купила себе новое платье – впервые за много лет выбрала что-то не по принципу «подешевле», а потому что понравилось.
Лиза появилась неожиданно, в субботу утром. Пришла одна, без Антона.
– Мам, нам нужно поговорить.
– Проходи, конечно.
– Мам, я тебя не узнаю. Что с тобой случилось?
– Ничего особенного. Просто поняла некоторые вещи.
– Какие вещи? Мам, ты же мне мать. Должна помогать, поддерживать, а не ставить условия.
– Лиза, я тебе всю жизнь помогала. Работала на трёх работах, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Шила тебе одежду, чтобы ты была самой красивой. Взяла кредит на твоё образование. Отдала последние деньги на твою свадьбу. И что я получила взамен?
– Как что? Ты же мать, это твоя обязанность!
– Обязанность? Лизочка, а у дочерей есть обязанности перед матерями?
– Ну есть, конечно. Но я же тебя не бросаю. Буду звонить, навещать.
– По расписанию?
– Мам, ну что ты говоришь? У меня своя жизнь, семья. Не могу же я всё время с тобой сидеть.
Галина Петровна посмотрела на дочь и впервые увидела её такой, какая она есть на самом деле. Красивая, ухоженная, но совершенно эгоистичная. И в этом была и её, материнская, вина. Она вырастила дочь в уверенности, что весь мир должен крутиться вокруг неё.
– Лиза, я никого не виню. Я просто хочу, чтобы ты поняла: любовь – это не одностороннее движение.
– То есть ты меня не любишь?
– Люблю. Но по-другому. Не жертвуя собой, а оставаясь собой.
Лиза встала и прошлась по комнате.
– Мам, а можно я возьму то платье? Которое ты мне шила к свадьбе?
– Зачем оно тебе?
– Хочу перешить. Антон сказал, что можно сделать из него коктейльное платье.
Галина Петровна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Платье, в которое она вложила всю свою любовь, дочь хотела перекроить под свои нужды.
– Нет, Лиза. Это платье я оставлю себе.
– Зачем? Ты же в нём никуда не пойдёшь.
– Пойду. На премьеру нашего спектакля.
– На какую премьеру? Какого спектакля?
Галина Петровна рассказала о театральной студии, о роли, которую ей дали, о том, как она впервые в жизни делает что-то для себя.
– Мам, ты что, хочешь стать актрисой в сорок три года? Это же смешно.
– Почему смешно? Мне нравится, я чувствую себя живой.
– Живой? А раньше ты была мёртвой?
– Нет, раньше я была только твоей мамой. А теперь я ещё и Галина Петровна.
Лиза села на диван и вдруг заплакала.
– Мам, я не понимаю, что происходит. Мне кажется, ты меня разлюбила.
Галина Петровна села рядом и обняла дочь.
– Лизочка, я тебя очень люблю. Но я поняла, что моя любовь не должна делать меня несчастной. И твоя любовь не должна быть эгоистичной.
– Я не эгоистичная!
– Лиза, ты взрослая женщина. Подумай честно: когда ты в последний раз спросила меня, как дела? Когда интересовалась моими чувствами, планами, мечтами?
Лиза молчала, всхлипывая.
– Не помнишь? Я тоже не помню. Потому что ты привыкла, что я существую только для того, чтобы решать твои проблемы.
– Это неправда!
– Лиза, ты даже сегодня пришла не узнать, как я живу, а забрать платье для переделки.
Дочь подняла на мать заплаканные глаза.
– Так что же мне теперь делать?
– Учиться любить не только себя. Учиться думать не только о своих потребностях. Учиться быть дочерью, а не только получательницей благ.
– А если я не сумею?
– Сумеешь. Ты умная девочка. Просто привыкла, что всё достаётся легко.
Лиза вытерла слёзы и посмотрела на мать внимательно, как будто видела её впервые.
– Мам, а можно я иногда буду приходить к тебе не за помощью, а просто так? Чай пить, разговаривать?
– Можно. Буду очень рада.
– И расскажешь мне про театральную студию?
– Расскажу.
– А платье... Прости, что хотела его перешить. Я поняла, сколько труда ты в него вложила.
– Лизочка, ты хочешь, чтобы я сшила тебе что-то новое? Не потому что надо сэкономить, а потому что мне нравится для тебя шить?
Дочь кивнула, и Галина Петровна увидела в её глазах то, что давно потеряла – искреннюю благодарность.
Они просидели до вечера, разговаривая о том, о чём не говорили годы. О детстве Лизы, о мечтах Галины Петровны, о том, как трудно строить отношения, когда не умеешь выражать любовь здоровым способом.
Когда Лиза уходила, она крепко обняла мать.
– Мам, а ты правда меня любишь?
– Очень-очень сильно. Просто по-другому теперь.
– А я... А я тоже тебя люблю. Честно. И хочу научиться показывать это.
После ухода дочери Галина Петровна достала из шкафа свадебное платье и примерила его перед зеркалом. Оно было ей немного велико, но перешить можно. К премьере спектакля ещё целый месяц.
Она улыбнулась своему отражению. Первый раз за много лет улыбнулась не потому что нужно казаться весёлой, а потому что действительно чувствовала радость. Радость оттого, что наконец-то начала жить не только для кого-то, но и для себя. И оттого, что дочь, возможно, тоже этому научится.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: