Предыдущая часть:
В конце концов отец подошёл к Кириллу и сказал ему прямо:
— Меня не устраивает твое состояние, сын, — произнес Дмитрий Иванович, входя в комнату и оглядывая беспорядок вокруг. — Целыми днями лежишь здесь, ничего не делаешь, ни с кем не общаешься. Посмотри за окно, весна на улице в полном разгаре, а ты заперся в этой комнате, даже форточку не открыл. А какой здесь бардак везде?
Парень равнодушно взглянул на родителя, не меняя позы на кровати, и ничего не ответил, продолжая смотреть в потолок.
— Ты всё ещё переживаешь из-за Марины? — продолжил отец, садясь на край стула напротив. — Знаешь, сколько у тебя ещё таких встреч впереди будет в жизни?
Кирилл раздражённо повёл плечом, отворачиваясь к стене, и наконец ответил, не глядя на него:
— Папа, давай эту тему уже закроем раз и навсегда, чтобы больше не возвращаться к ней.
— Закрою эту тему, когда увижу, что ты сам пришёл в нормальное состояние, — возразил Дмитрий Иванович, наклоняясь ближе. — Меня уже беспокоит твое здоровье по-настоящему. Если ничего не изменится в ближайшие дни, я отвезу тебя на консультацию к врачу, хочешь ты этого или нет.
— Или давай просто поговорим и всё выясним между нами, без посторонних, — добавил он, пытаясь поймать взгляд сына.
— Что тут выяснять вообще? — отозвался Кирилл, поворачиваясь наконец. — Ты видел те фотографии сам? Я сидел из-за неё под домашним арестом, как в тюрьме, а она в это время спокойно гуляла с моим лучшим другом, словно ничего не случилось.
— Мы с мамой предупреждали тебя заранее, — сказал отец, вздыхая и потирая подбородок. — Ты же никого не слушал, упрямо стоял на своём. Понимаешь, когда человек растёт в такой семье, он всё равно берёт пример со своих родителей, даже если не хочет. У Марины мама непутёвая, четверо детей, и все от разных мужей. Вот тебе и пример для дочери, который она впитывает с детства.
— Повстречаешься ты со своей Мариной дальше, а потом что? — продолжил он, вставая и начиная ходить по комнате. — Женишься на ней? Будешь её со своими друзьями по всему селу ловить, проверяя каждый шаг? Думать постоянно, от тебя ли твои дети на самом деле? Хочешь гулять с девушками — гуляй, я сам мужик и понимаю это. Только думать надо головой заранее, чтобы не было незапланированных беременностей и проблем на всю жизнь.
— А жениться надо на порядочной девушке из хорошей семьи, — добавил Дмитрий Иванович, останавливаясь у окна. — Любить её не обязательно с первого взгляда. Да, да, именно так, не обязательно. Вот мы с твоей мамой разве плохо живём все эти годы? Думаешь, я на первой любви женился в своё время? Нет, и слава богу, что не женился. Та тоже нищая была, из простой семьи. Сидел бы сейчас в стареньком домике с пятью детьми на печке, еле сводя концы с концами.
— Ну и сидел бы, может, был бы счастлив по-своему, без всех этих забот о деньгах, — возразил Кирилл, приподнимаясь на локте.
— Думаешь, я хочу жить, как вы с мамой? — продолжил он, повышая голос. — Вы же не муж и жена по-настоящему, а партнёры по бизнесу, которые только о прибыли и думают. Я у вас просто тоже проект какой-то. Вам всё равно, что я чувствую внутри, чего хочу на самом деле. Ты говоришь, таких Марин сотни будут в моей жизни. Ты вообще про любовь что-то слышал когда-нибудь? Что с тобой говорить бесполезно? Вы с мамой как роботы, запрограммированные на успех. Где ваша душа, не разберёшь даже. А в мои дела не лезьте больше, сам разберусь со всем.
— Хамить отцу много ума не надо, — ответил Дмитрий Иванович, хмурясь и подходя ближе.
— Ну так разбирайся сам, а то пока у тебя это не очень-то получается на деле, — добавил он, разводя руками. — И готовься к поступлению как следует, без отговорок. Провалишь экзамены — пеняй на себя потом.
— Пеняй на себя, — передразнил Кирилл, откидываясь назад. — Ты только и знаешь, что угрожать всем и всегда. Не переживай так. Сам хочу поступить и свалить отсюда побыстрее, подальше от всего этого.
Разговор с сыном задел Дмитрия Ивановича за живое, заставив вспомнить свои собственные переживания. Он тоже был молодым когда-то и прекрасно знал, что такое любовь, с её страстями и иллюзиями. Но он знал и то, что жизнь длинная и сложная, и кроме любви в ней есть очень много всего другого, включая то, что может эту любовь погасить навсегда. Например, нищенская зарплата, убогий быт, отсутствие возможностей для развития и роста. А с Мариной Кирилла ждала бы именно такая жизнь, без перспектив. Отец в этом был полностью уверен. Вот с неверностью девушки и со всей этой историей с Максимом что-то не сходилось в его голове. Не похоже было, чтобы Марина оказалась ветренной и легкомысленной.
Да и что там было по факту на самом деле? Фотографии из кафе, где они просто сидели за столиком и болтали. Вот и всё доказательство. Остальное всё додумали сами, нафантазировали. Конечно, ей не стоило развлекаться в кафе, пока их сын сидел запертый дома, но всё-таки ничего криминального в этом не было, если разобраться. Этими мыслями Дмитрий Иванович поделился с женой вечером, когда они остались наедине.
— Дима, ну ты что, было не было на самом деле? — произнесла она, недоумённо округляя глаза и ставя чашку на стол. — Какая разница в итоге? Нам главное сына от этой отвадить раз и навсегда. Так было или не было — не суть.
— Разница есть, Оля, — возразил он, садясь напротив. — Я хочу знать правду, чтобы разобраться по-честному.
— Да ты как пионер со своей правдой носишься вечно, — ответила Ольга Сергеевна, откидываясь на спинку стула. — Это я подстроила всю историю. Ну и что из этого? Зато вопрос решён теперь. Было, не было — какая разница в конечном итоге.
Дмитрий Иванович смотрел на жену, как будто видел её впервые, осознавая по-настоящему, с кем он делит жизнь все эти годы. Но менять что-то в своей жизни, как он считал, было уже слишком поздно на этом этапе.
— Тебя не волнует то, что это будет наш внук или внучка? — спросил он спокойно, глядя в её глаза.
— Ой, я тебя умоляю, Дима, — отмахнулась она, наливая себе чай. — Чей он там будет на самом деле, пока неизвестно никому. Да и там, с другой стороны, такая наследственность, что лучше не связываться. И тебя не волнует, что мы делаем сына несчастным своими руками?
— Волнует, конечно, — ответил он, потирая виски. — Но лучше пусть он сейчас немного потерпит и переживёт это, чем потом всю жизнь мучается в нищете и проблемах.
— Нет, Оля, мне кажется, мы с тобой где-то не туда свернули в своих решениях, — добавил Дмитрий Иванович, вставая и подходя к окну.
Ольга Сергеевна, подумав немного, сказала мягко, подходя к нему:
— Дима, тебе главное остаться чистеньким в этой истории или добиться результата для сына? Проще всего позволить ему учиться на своих ошибках, но куда это приведёт в итоге? Он может сломать себе всё будущее. Нет, а мы не маленькие, мы уже знаем, к чему приводят такие увлечения. Разговаривать с Кириллом бесполезно в его состоянии. Так что сидеть сложа руки я не могу, уж извини за это.
Как всегда, супруга разложила всё по полочкам логично и последовательно, и чувство вины у мужчины сменилось каким-то смирением перед несовершенством жизни, с ощущением, что решение было некрасивым, но вынужденным, а потому в итоге правильным. Очередная сделка с совестью, и та снова крепко уснула, не тревожа больше. Беременность Марины протекала нормально, что подтвердил и врач женской консультации городской больницы, куда они со Светланой Викторовной регулярно ездили на осмотры. Токсикоз прошёл почти полностью, но девушка начала заметно полнеть, и одноклассники в школе стали шушукаться за её спиной. "Смотри, Маринка какая толстая стала вдруг", — перешептывались они в коридорах. "Дура, она не толстая, а беременная", — отвечали другие. "Не гони, такая тихоня всегда была. Не может быть". "Не гони, у неё и парня-то не было вроде".
"В смысле не было? А Кирилл Стариков, они давно уже встречаются, все знают". "Но говорят, что ребёнок не от него совсем. Нагуляла где-то по-тихому". "Не гони, он из-за этого её и бросил, наверное". "Маринка хотела на него повесить эту беременность, чтобы примазаться". "Ещё бы, родители при деньгах больших, раскошелились бы и на роддом, и на ребёнка потом". "Она-то сама нищебродка полная, кого хочешь спроси". Сочувствующие ей одноклассники предполагали, что она узнала о залёте слишком поздно, поэтому не решила проблему вовремя, пока было можно.
Скрывать положение девушки уже стало невозможно для всех вокруг. Пока её беременность не была заметна окружающим, Марина и не подозревала, какая страшная сила общественное осуждение, особенно в маленькой деревне, где все знают друг друга. Путь от дома до школы и назад, пребывание в школе давались ей нелегко, с постоянным напряжением. Каждый выход на улицу требовал усилий мужества, чтобы не обращать внимания на взгляды и шепотки. И каждый раз она думала, как бы было хорошо, если бы рядом с ней был Кирилл, поддерживая её. Девушка мечтала о том, что вот он сделал бы ей предложение руки и сердца, они стали бы жить вместе, лучше у неё дома, потому что его родителей она боялась до дрожи, а Ольгу Сергеевну даже ненавидела в глубине души. Они с Кириллом обустроили бы свою комнату по-своему, переклеили обои в светлые тона, подготовили бы всё необходимое для ребёнка заранее. Парень бы работал где-нибудь, чтобы обеспечивать семью, а Марина готовила бы ему еду, стирала вещи, создавая уют.
То, что для других было обычной скучной рутиной, ей казалось недостижимой мечтой, полной тепла. Неловкие попытки девушки случайно встретиться с отцом своего ребёнка не увенчались успехом ни разу. Кирилл перестал проводить время с друзьями совсем, избегая всех. В смартфоне, мессенджерах и соцсетях Марина была у него по-прежнему заблокирована, без шанса на контакт. Ей становилось всё тоскливее с каждым днём, и это стало отражаться на общем самочувствии будущей мамы, добавляя тревоги. На последнем приёме врач измерила давление, покачала головой с беспокойством и назначила успокаивающий препарат, чтобы стабилизировать состояние. Время шло своим чередом. Наступил май.
Всего два месяца оставалось до предполагаемой даты родов, и напряжение нарастало. Марина медленно брела по берегу реки, чувствуя тяжесть в теле. Давил большой живот, болела спина от постоянной нагрузки, отекли ноги, делая каждый шаг усилием. Девушка чувствовала себя несчастной, некрасивой и очень одинокой в этот момент. Сегодня был её день рождения, и мама с Дашей старались, как могли, поднять ей настроение с утра. Светлана Викторовна испекла шоколадный торт, который готовили только по самым большим праздникам в семье. Даша полночи дула воздушные шары, чтобы торжественно внести их утром в комнату сестры с поздравлениями. Но их усилия привели к тому, что девушка стала жалеть себя ещё больше, чем обычно.
Ей приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не заплакать от переполнявших эмоций. Надо было как-то уйти от родных, чтобы побыть одной и успокоиться. И девушка сказала, что идёт прогуляться на свежем воздухе, так как доктор рекомендовал ей гулять почаще для здоровья. Марина пришла на реку к большой иве, где у них с Кириллом когда-то было их любимое укромное место для встреч. Она вспомнила, как воображала себя принцессой из старого мультфильма, и в шутку спрашивала иву о своей судьбе, а потом за неё отвечала сама, и они с Кириллом долго смеялись над этим, не в силах остановиться. Приятные воспоминания только усилили грусть, накатывающую волнами. Марина уже собиралась уходить обратно, как увидела Кирилла, спускающегося с холма к реке по тропинке. Он побледнел при виде неё, но не ушёл, а пошёл к ней навстречу, останавливаясь в паре шагов.
— Привет, Марина, — произнес он, опуская глаза и переминаясь с ноги на ногу.
— Привет, Кирилл, — ответила она, удивляясь спокойствию в своем голосе, хотя внутри всё кипело.
Девушка чувствовала, как в ушах бешено стучит кровь, а руки дрожат от волнения, но старалась держаться.
— Ты здесь часто гуляешь в последнее время? — спросил он, поднимая взгляд.
— Нет, не часто, — ответила Марина, поправляя шарф на шее. — Я пришла сюда просто так, чтобы подумать одной.
— Я пришёл поговорить с тобой специально, увидел, что ты идёшь в эту сторону, вот и пошёл за тобой следом, — объяснил Кирилл, подходя ближе.
— О чём ты хотел поговорить со мной? — спросила она, глядя ему в глаза прямо.
— Извини меня за всё, Марина, — произнес он, опуская голову. — Мне Максим рассказал про то сообщение, а папа раскололся наконец, что это мама подстроила всю историю с кафе и с теми фотографиями, чтобы нас поссорить.
— Ничего себе, представляешь, насколько она не хочет видеть меня в роли своей невестки, если была способна на такое предательство, — ответила Марина, чувствуя ком в горле.
— Мама, видимо, считает, что знает, что для меня лучше всего в жизни, — сказал Кирилл, вздыхая. — А когда она думает, что права, использует все средства, чтобы добиться своего, не останавливаясь ни перед чем.
— Знаешь, Кир, это ведь всё и неважно теперь, — произнесла она, отходя чуть в сторону. — Важно, что ты поверил во всю эту дикую историю после всего, что между нами было раньше. Поверил настолько сильно, что бросил меня, беременную твоим сыном, и даже не захотел со мной поговорить, чтобы разобраться. Если б ты знал, что я переживала за последние полгода, через какие муки прошла. Ты столько говорил мне о своей любви ко мне. Где она, твоя любовь, оказалась в итоге? Меня любит моя мама по-настоящему. Любит даже Даша, эта вредина. И всё, больше никого. Все остальные чужие теперь. И ты стал чужим для меня.
Произнеся всё это с надрывом и слезами, голосом, переходящим в крик от эмоций, Марина вдруг почувствовала себя очень плохо физически. У неё закружилась голова резко, к горлу подступила тошнота, и подкосились ноги от слабости. Стараясь последним усилием воли уберечь живот от удара, она медленно сползла на землю, опираясь на руки. Вне себя от ужаса Кирилл огляделся вокруг в поисках кого-то, кто мог бы помочь в этой ситуации. Но было утро буднего дня, и на реке никого не оказалось, кроме них двоих. Парень бережно подхватил беременную подругу на руки и отнёс к дороге, шагая как можно быстрее. Там поймал попутку, на которой они доехали до ближайшей больницы. По дороге девушка пришла в себя немного, но ей всё ещё было очень плохо, с головокружением.
В больнице сразу настояли на госпитализации, не отпуская домой. Она провела долгие две недели в больнице и хотела бы, чтобы они длились ещё дольше, продлевая это время. Кирилл приходил к ней каждый день без пропусков, приносил фрукты, цветы, мороженое, развлекал разговорами, смешил шутками, бесконечно извинялся за свою глупость и недальновидность. И, конечно, они помирились полностью, забыв обиды. Марина была настолько счастлива в эти дни, насколько вообще могла мечтать об этом в своих фантазиях. Её глаза светились снова от радости. Она вся сияла от счастья. Эти перемены заметила и Маринина мама, приходя в палату.
Она спросила у дочки, от чего она так радостно светится в последнее время. Счастливая девушка ей всё рассказала без утайки. Взрослая женщина не верила в волшебные преображения людей, считая, что натура дана человеку с рождения и остаётся неизменной всю жизнь, не меняясь. А в этой ситуации, как она полагала, проявилась именно истинная натура Кирилла, без прикрас. Но дочь была такой радостной и оживлённой. Маме хотелось, чтобы она и дальше так сияла, не угасая. Целыми днями в больнице молодые люди строили планы на будущее, обсуждая детали. Они планировали до родов жить у Марины дома, в привычной обстановке, а через месяц-полтора после родов уехать в город, начиная новую жизнь.
Там можно снять квартиру недорого. Кирилл поступит в университет, но не на дневное отделение, как хотели его родители изначально, а на заочное, чтобы совмещать. Тогда можно будет работать и оплачивать квартиру, покупать продукты и всё остальное необходимое для семьи. Марина снова поверила своему избраннику полностью, без сомнений. Из больницы она ехала домой окрылённая, зная, что вечером к ней приедет Кирилл уже с вещами, чтобы остаться. Вечером Кирилл не приехал и не вышел на связь ни разу. Девушка не могла поверить, что она снова ошиблась в нём так сильно, поэтому решила не огорчаться заранее. Она сама, подключив всё своё воображение, придумывала веские причины, по которым Кирилл не приехал к ней в этот день.
Кое-как успокоив себя этими мыслями, попыталась поспать, но сон не шёл всю ночь. Еле дождавшись утра, Марина позвонила ему первой.
— Алло, привет, Кирилл, — произнесла она, услышав гудки. — Я ждала тебя вчера весь вечер, ты не приехал. Что-то случилось у тебя?
— Да, случилось кое-что серьёзное, — ответил он, голос звучал устало. — У моей мамы вчера был сердечный приступ из-за меня, представляешь?
— Как не может быть такого? — переспросила Марина, чувствуя холодок внутри.
— Вот так я рассказал ей о тебе, о нас с тобой, сказал, что у нас будет сын, что я тебя никуда не брошу и мы будем вместе, — объяснил Кирилл. — Рассказал о наших планах, что поступлю всё равно в университет, но на заочку, чтобы работать. В общем, больше я ничего не успел рассказать, потому что маме стало плохо внезапно.
— Твою маму забрали в больницу срочно? — спросила она, садясь на кровать.
— Нет, она не захотела в больницу ехать, — ответил он. — Выпила лекарство своё, ей стало немного лучше, и она уснула потом.
— Сегодня, наверное, съездит с папой в поликлинику, покажется врачу для проверки, — добавил Кирилл.
— Так вы не вызывали скорую помощь вчера? — уточнила Марина, хмурясь.
— Нет, мама не хотела никого вызывать, — сказал он.
— И ещё не были в больнице ни разу? — продолжила она.
— Нет, маме вчера было бы очень трудно куда-то ехать в таком состоянии, — объяснил Кирилл.
— Кто это определил так? — спросила Марина, чувствуя подозрение. — Твоя мама, она что, врач сама?
— Она не врач, конечно, но у мамы давно проблемы с сердцем, и уж приступ ей хорошо знаком, она сможет определить без чужой помощи, — ответил он, начиная раздражаться.
— И вообще, на что ты намекаешь своими вопросами? — добавил Кирилл. — Может, ты считаешь, что моя мама специально придумала себе болезнь, чтобы водить меня за нос и манипулировать?
— Кирилл, очнись наконец, — произнесла Марина, повышая голос. — Это же ясно как день. Твоя мама ищет любые средства, чтобы разлучить нас снова. Как ты можешь этого не видеть после всего?
— Марина, ты переходишь все границы своими обвинениями, — сказал он, голос стал жёстче. — Не надо из моей мамы делать чудовище какое-то. Знаешь, ты сейчас показываешь себя совсем с другой стороны, не с той, которую я знал. Я думал, с тобой можно поделиться своими проблемами и получить хоть какую-то поддержку в трудный момент, а ты из-за своих обид готова поставить крест на моих отношениях с мамой.
— Кирилл, твои родители тобой манипулируют сознательно, чтобы нас поссорить окончательно, — возразила она, чувствуя слёзы.
— Не говори глупостей таких, — отрезал он. — Вообще, смотрю, ты сегодня не в настроении для нормального разговора. Перезвоню завтра, когда успокоишься.
Продолжение: