Предыдущая часть:
Что касается ребят, то Марина и Максим просто решили, что у Кирилла не получилось выбраться в кафе, и с чистой совестью разошлись по домам, не подозревая ни о чём. Девушка вечером ещё пыталась разобраться, почему парень не пришёл, но утро следующего дня преподнесло ей такой сюрприз, который заставил забыть обо всём остальном на свете. На завтрак мама подала блинчики с творогом, которые Марина всегда обожала, но в этот раз ей стало плохо сразу после еды.
— Мама, творог, наверное, несвежий, — прокричала она из ванной, стараясь перекрыть шум воды и чувствуя, как тошнота накатывает волнами. — Мне что-то совсем нехорошо стало, словно меня выворачивает наизнанку.
— Может, ты беременная? — съязвила Даша, которая сидела за столом и доедала свою порцию, и ехидно захихикала, поглядывая на сестру.
Светлана Викторовна пристально посмотрела на вышедшую из ванной дочь, которая выглядела бледной и растерянной, и сложила руки на груди.
— Ничего не хочешь мне рассказать по этому поводу? — спросила она, кивая на стол. — Что это нас от блинчиков тошнит так внезапно?
— Творог, наверное, не очень свежий, мама, — ответила Марина, пытаясь отшутиться и садясь обратно за стол с усилием.
— А нам с Дашей нормально, ничего не чувствуем, — продолжила Светлана Викторовна, не отводя взгляда и наливая себе чай.
— Очень смешно, мама, — произнесла Марина, натянуто улыбаясь и понимая, на что именно намекает мать, но стараясь не показывать волнения, которое комом встало в горле.
— Я схожу за хлебом в магазин, — добавила она, вставая и направляясь к двери.
— Угу, иди, — отозвалась Светлана Викторовна, провожая её взглядом.
Возле продуктового магазина располагалась аптека, и купить тест на беременность в маленьком селе было настоящим испытанием на смелость. Если приобретешь утром, то к вечеру все односельчане уже будут в курсе и начнут перешёптываться. Кое-как дождавшись, пока в аптеке останется только один продавец за прилавком, девушка наконец купила то, за чем пришла. И её подозрения подтвердились — проведённый дома втайне от всех тест показал две чёткие полоски без каких-либо сомнений.
— Мама, я беременна, — произнесла Марина, подходя к матери на кухне и показывая тест, чувствуя, как сердце ушло в пятки.
Скрывать что-то дальше не имело смысла, а девушке отчаянно нужна была поддержка близкого человека в этот момент.
— Ну поздравляю, доигралась, — ответила Светлана Викторовна, беря тест в руки и рассматривая его. — Выходит, Кириллова мать ещё и права была в своих предупреждениях, а я, дура, на неё тогда накинулась с руганью. Как так вышло, дочка? Что теперь делать?
— Не знаю пока, мама, — вздохнула она, садясь за стол устало. — Для начала расскажу Кириллу, а дальше будем думать вместе, как быть.
Не дозвонившись до парня, Марина направилась прямо к нему домой, полная решимости. Подойдя к забору, она несколько раз позвала его по имени. Никто не отозвался. Тогда она позвала настойчивее, повышая голос. Наконец вышел Кирилл, но выглядел он холодным и отстранённым.
— Зачем так громко кричишь? — спросил он, подходя к калитке, но не открывая её.
— Привет, я так рада тебя видеть, — произнесла она, улыбаясь и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я так соскучилась по тебе за это время.
Парень молчал, не отвечая на улыбку, и продолжал стоять по ту сторону забора, не делая ни шага навстречу.
— Может, выйдешь ко мне на улицу? — предложила Марина, чувствуя неловкость.
— Нет, не выйду, — отрезал он. — Говори, что хотела, прямо здесь.
Разговор казался Марине очень странным и не похожим на их обычные встречи, но новость, которую она несла, занимала все её мысли сильнее, чем это необычное поведение возлюбленного.
— Кирилл, я беременна, — произнесла она, глядя на него прямо и ожидая реакции.
Кирилл стоял молча, глядя на неё. В его глазах мелькнула растерянность, потом усмешка.
— Поздравляю, — сказал он сухо, развернулся и ушёл обратно в дом, не добавив больше ни слова.
Девушка на несколько минут впала в ступор, не веря тому, что услышала, а потом начала звать Кирилла снова, стуча в калитку отчаянно. Но в этот день к ней больше никто не вышел из дома. Состояние дочери, когда она вернулась домой, так сильно испугало Светлану Викторовну, что та уже собралась вызывать скорую помощь, видя её бледность и пустой взгляд. Марина произнесла только одну фразу, прежде чем замолчать:
— Мама, я ему больше не нужна.
А потом она долго сидела неподвижно, уставившись в одну точку на стене, не реагируя на вопросы. На следующий день проснулась тихой и спокойной, приготовила всем завтрак, поела сама и взялась за домашние дела, словно ничего не произошло. Марина как будто уже приняла предательство любимого и смогла жить дальше без него. Нет, не совсем так — просто пока отложила этот больной вопрос в дальний уголок сознания. На передний план вышла сама новость о беременности. Она станет мамой. У неё появится славный малыш, которому она будет нужна, о котором сможет заботиться и любить без оглядки. Он не просто появится когда-то — он уже есть внутри неё.
Малышу должно быть комфортно и хорошо. Его мама будет спать и есть как положено, не станет волноваться по пустякам, чтобы ни случилось вокруг. Ей нужно беречь себя ради него. Она нужна ребёнку, а он — ей. Эти перемены в состоянии дочери не прошли мимо внимания Светланы Викторовны, и её сердце сжалось от щемящей обиды на несостоявшихся родственников и на этого парня. Встретившись с родителями Кирилла через неделю на городском базаре, она не удержалась и окликнула их:
— Дима, Оля, давайте поговорим немного в сторонке, — предложила Светлана Викторовна, подходя ближе.
Они отошли от прилавков в тихое место.
— Вы знаете, что Марина беременна от Кирилла? — начала она, глядя им в глаза.
— Мы знаем, что твоя дочка беременна, только Кирилл тут совершенно ни при чём, — ответила Ольга Сергеевна, скрестив руки.
— Они больше месяца уже даже не видятся, — добавила она, не меняя тона.
— Ну так до этого-то они виделись часто, — начала закипать Светлана Викторовна, чувствуя раздражение.
— А после этого с кем она только не виделась, — ехидно парировала Ольга Сергеевна, доставая смартфон.
— Что ты хочешь сказать этим? — спросила Светлана Викторовна, хмурясь.
— Что твоя Марина потом гуляла и с Максимом, и кто там разберёт с кем ещё, — продолжила Ольга Сергеевна, тыкая телефон в лицо собеседнице. — Не веришь словам? Вот смотри фотографии, сама убедись. Я тебя предупреждала заранее, приличная девушка не будет так себя вести. Забеременела — это твои проблемы. Кириллчика нашего сюда не впутывай. Он к этому не имеет никакого отношения. И вообще, пусть на него рот не разевает, он найдёт себе кого-то получше.
— Дима, а ты что молчишь всё время? — обратилась Светлана Викторовна к мужчине. — Сам-то говорить умеешь или нет? Ты же мужик в конце концов. Скажи своё мнение по этому поводу. Что ты за жену прячешься? Зачем вы мою Марину позорите перед всеми? Вы же видели, что у них с Кириллом была настоящая любовь, да и не гулящая она вовсе. Кого хочешь, спроси в селе. Что вы там Кириллу наговорили такого? Это же его ребёнок. Сделаете парня несчастным на всю жизнь из-за своих предрассудков.
Дмитрий Иванович продолжал молчать, видимо, сам сомневаясь в правоте жены и не зная, что сказать. А Ольга Сергеевна, напротив, не могла остановиться.
— Кирилла моего хотели заарканить своей девчонкой, — произнесла она, показывая кукиш. — Вот вам, а не Кирилл. Он поедет в город учиться в вуз, а ваша пусть возится тут с этим нагулянным. Да не дай бог таких родственничков, от них только проблемы.
Светлана Викторовна плюнула под ноги несостоявшимся сватам, завершая разговор на этой ноте, и ушла прочь. Дома она накинулась на дочь с упрёками.
— Что это за новости такие? — начала она, входя в комнату. — С кем это ты уже успела погулять за это время? Почему ты была в кафе с Максимом? С тормозов сорвалась совсем? Что ты меня позоришь на всё село перед людьми?
Марина заплакала, не выдержав натиска, и это немного остудило пыл Светланы Викторовны.
— Марин, ну что это такое происходит? — продолжила она softer, садясь рядом. — Я говорю с этой женщиной, а она мне фотографии твои с Максимом тычет в лицо. Я и не знаю, что ответить на такое. Ты же мне ничего не рассказываешь толком.
— Зачем ты с ней вообще говорила? — спросила Марина, вытирая слёзы. — Я тебя просила не вмешиваться.
— Как зачем? — ответила Светлана Викторовна, разводя руками. — У вас с Кириллом будет ребёнок. Это и его ребёнок тоже, а они станут бабушкой и дедушкой. Это что, не имеет никакого значения для тебя? Или ты хочешь, чтобы все вокруг говорили ребёнку, когда он подрастёт, что ты его непонятно от кого нагуляла?
— Всё равно он немного подрастёт, уеду в город, отдам в садик, буду работать там, а тут пусть болтают что хотят, — произнесла Марина, глядя в пол.
— И с Кириллом непонятно, что случилось, — добавила она. — Он вроде неплохой парень. Да и у вас с ним была настоящая любовь. Что же произошло? Может, тебя кто-то оговорил перед ним?
— И всё-таки что за фотографии с Максимом в кафе? — спросила Светлана Викторовна, возвращаясь к теме. — Когда это было?
— Пару недель назад, когда Кирилла держали под домашним арестом, — ответила Марина. — Он прислал Максиму сообщение, что сможет выбраться в кафе вечером, и попросил меня привести туда. Мы ждали его, а он так и не пришёл.
— Тогда я вообще ничего не понимаю в этой истории, — с досадой вздохнула женщина, потирая виски.
— Всё же поговори с Кириллом, может, прояснится, — посоветовала она.
— Не хочу с ним говорить, — отрезала Марина. — Мы ему не нужны больше.
— Речь не только о тебе одной, — возразила Светлана Викторовна. — Тебе надо думать ещё и о будущем вашего ребёнка.
— Это мой ребёнок, — горько усмехнулась Марина. — Ему-то он не нужен, как выяснилось.
— Эх, пропади они все пропадом, — произнесла мать, махнув рукой.
На этом разговоры об отце ребёнка и его родителях надолго прекратились в доме. Марина с головой ушла в новые впечатления от предстоящего материнства и приятные хлопоты, связанные с этим. Каждое утро она просыпалась с лёгкой тревожной радостью внутри и заново переживала свою главную новость, как будто открывая её для себя снова. Она скачала на смартфон приложение для беременных и с интересом читала о развитии ребёнка по неделям, отмечая для себя важные моменты. Подсчитала примерный срок родов, чтобы планировать заранее. Подумала, во что ей и малышу стоит одеться при выписке из роддома, чтобы получились красивые фотографии на память. Долго размышляла над именами: для мальчика решила выбрать Даниила в честь своего отца, а для девочки — Марину. Читала форумы для мам, где делились опытом и советами.
Светлану Викторовну тоже одолевали разные мысли, но в основном практического характера, связанные с подготовкой. Нужно было купить кроватку, коляску, детские вещи, выбрать подходящий роддом и свозить дочь в женскую консультацию для обследования. С учёбой тоже возник вопрос. В этом году Марина заканчивала школу, и рожать ей предстояло в июле, а в июне шли выпускные экзамены. Сможет ли она их сдавать на девятом месяце беременности? Как быть с поступлением в вуз? Женщина, которая в своё время не окончила даже среднюю школу, мечтала и делала всё возможное, чтобы дочь получила высшее образование. Теперь эти мечты разбивались о новые обстоятельства жизни.
Светлана Викторовна тяжело вздохнула, размышляя об этом. Разумеется, дети — это огромная радость, но Марина ещё сама ребёнок по сути. Что она увидит в жизни впереди? Женщина сердилась на дочь, считая, что ранняя беременность ломает ей все перспективы, но ни словом не обмолвилась о том, чтобы избавиться от беременности. За это Марина была очень благодарна маме, чувствуя её поддержку. Они часто обсуждали положение девушки, строили планы на будущее, обдумывая разные варианты. Девушке казалось, что она смирилась с предательством Кирилла и сможет жить дальше без него, сосредоточившись на ребёнке. Но чем больше проходило времени, тем сильнее Марина скучала по своему любимому и неосознанно искала случайной встречи с ним, надеясь на чудо.
Как будто сама судьба была против их воссоединения. Недопонимание, возникшее из-за тех фотографий Максима с Мариной, так и не прояснялось, и пропасть между влюблёнными только увеличивалась с каждым днём. Максим, который совершенно не понимал причин игнора со стороны Кирилла, пытался много раз связаться с ним, но в телефоне и во всех мессенджерах оказался заблокированным у друга. А когда Максим приходил звать Кирилла через забор, его мама неизменно отвечала, что сына нет дома, и закрывала калитку. Молчание вряд ли можно считать хорошим способом разрешения конфликтов, но в юности бывает трудно справиться с нахлынувшими чувствами, а гордость, ревность и самолюбие создают взрывной коктейль. Кирилл попал в ловушку собственного молчания и нежелания слушать объяснения. Он остался один, без друзей, без любимой девушки. Парню стало казаться, что вокруг сплошная ложь и обман.
Он не знал, кому верить теперь, не понимал, для чего живёт дальше. Ему ничего не хотелось делать или планировать. Ему Кириллово состояние начало тревожить отца. Все попытки Дмитрия Ивановича завязать разговор с сыном разбивались о его пустой взгляд и упорное молчание. Мужчина знал по собственному опыту, что в этом возрасте личные драмы переживаются слишком остро, и всерьёз боялся за сына, опасаясь худшего.
Продолжение: