«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 23
Галина Михайловна тяжело вздыхает, будто она вновь проживает тот роковой момент своей биографии.
– Я в тот злополучный день отгул взяла. У меня своя нужда была, зуб болел адски. Дашей её няня занималась. А теперь вот… сердце ноет, будто предала девочку.
– А вы не могли бы у этой няни узнать? – осторожно спрашиваю я. – Про обстоятельства того, как девочка пропала? И почему она, няня-то, её не ищет? Это же её прямая обязанность!
Галина Михайловна фыркает, и её доброе лицо искажает гримаса негодования.
– Что ты! Там такая фифа, на кривой козе не подъедешь! В кожаных перчатках ходит, взгляд свысока. Меня вообще за служанку почитала, хотя у Воронцовых я почти три десятка лет работаю, самого нынешнего хозяина на руках носила. А эта… – голос её стал густо-пренебрежительным, налитым многолетней обидой. – Вообще ко мне никакого уважения! Словно я мебель. Я так думаю, – она перешла на шёпот, густой и конспиративный, и наклонилась к столу, – эта девица решила соблазнить Матвея! Только и ждёт случая, чтобы из нянь в жены выбиться.
«Ну и семейка, – подумала я, чувствуя, как холодок недоумения сползает по спине. – Ребёнок пропал, а вокруг лишь тихие игры и старые обиды».
– Как зовут няню Даши?
– Анжелика, – отвечает Галина Михайловна, выговаривая имя с презрительной растяжкой, будто оно само по себе – оскорбление. – Терпеть её не могу. Зазнайка ужасная, из себя королеву строит. Прости меня, Господи, грешную, – снова крестится широким, привычным жестом, но злость в глазах не гаснет.
– Откуда она вообще взялась в доме Воронцовых? Через знакомых?
– Да кто ж её знает? – разводит она руками. – Вроде бы Матвей как-то обмолвился, что нашёл её в каком-то элитном, особом агентстве. Там ещё название такое… странное, заграничное. Нутрия, что ли? Хотя нет, это же бобёр болотный. Как же… А, да! Выскочило из памяти! «Нутрикс», вот!
Я поджимаю губы, чтобы не вырвался невольный смешок. Правда, звучит диковато для агентства. Беру телефон. Вбиваю слово английскими буквами: Nutrix. Поиск сразу выдаёт результат.
– Это латинское слово, – говорю я, глядя на экран. – Означает «кормилица», «вскармливающая».
– Ну, тогда всё сходится, – кивает Галина Михайловна с видом человека, разгадавшего простой, но гадкий ребус. – В общем, оттуда, из этой «кормилицы», и выползла Анжелика.
Я откладываю телефон и смотрю на собеседницу, пытаясь собрать в голове все эти обрывки в логичную картину. Не выходит.
– Что-то совсем не понимаю, – признаюсь я, и в голосе моём звучит искреннее изумление. – У Воронцова пропала дочь. Единственная. Притом наследница всего его состояния. И что? Никто даже не забил тревогу? В полицию не побежал? Криминал не ищет? Как так может быть?
Галина Михайловна оглядывается на дверь, будто боясь, что нас подслушивают в полупустом кафе.
– В этом и дело! – снова переходит на таинственный шёпот. – Вообще не понимаю, что в доме творится!
Я заинтересована до глубины души и тоже наклоняюсь, подпирая подбородок ладонью. Сидим теперь, словно две заговорщицы.
– Две недели назад Матвей Владимирович уехал в Китай, – начинает рассказывать Галина Михайловна. – Сказал, что предстоит длительная и очень важная командировка. Там у него какой-то крупный финансовый проект, контракты на миллионы долларов. Я точнее не знаю, мне ведь такое знать не положено, я человек простой, экономка. Так вот, стоило ему уехать, буквально на следующий день, эта Анжелика собрала вещи Даши – целый большой чемодан, свои тоже в отдельный, поменьше, и уехала с ней на такси. Мне об этом потом Николай, охранник на въезде, сказал. Мол, няня просила передать, что до возвращения Матвея Леонидовича они поживут в центре города, в пентхаусе, который он для них снял. Я, естественно, спросила адрес, телефон – а он только руками развёл. Говорит, мол, не оставила, сказала, что всё необходимое Матвей Леонидович и так знает.
– Довольно странное поведение для охранника, не находите? – спрашиваю я. – Он же отвечает за безопасность дома и его обитателей. Как можно отпустить ребёнка, не проверив данные и не сообщив вам, фактически старшей в доме?
– Точно-точно! – энергично кивает Галина Михайловна, и в её глазах загорается огонёк праведного негодования. – Я сама то же думала! Но Николай – человек новый, всего пару месяцев как наняли, через какую-то свою контору. Не наш, воронцовский, что ли. Не привык ещё к порядкам. Так вот, я же в доме Воронцовых много лет, всех там знаю. Обошла почти каждого – и садовника, и водителя, и горничных – с одним вопросом: «Слышали что? Куда и зачем Анжелика увезла Дашу?» И представляете: ни один внятно не ответил! Все как воды в рот набрали. А некоторые так ехидно смотрят и говорят: «Что же это вы, Галина Михайловна, столько лет верой и правдой на эту семью работаете, а даже вам не сообщили. Видно, не доверяют». Иголки мне в сердце, ей-богу!
– Действительно, непонятно, – говорю, чувствуя, как в голове начинает складываться тревожная мозаика.
– Я, недолго думая, позвонила в то самое агентство, которое Анжелику прислало. Как вы сказали оно называется?
– «Нутрикс».
– Ну и слово противное, будто болезнь какая! В общем, телефон молчит. Длинные гудки, и точка. Не отвечает никто. Я не выдержала, на следующий день поехала по указанному на визитке адресу, которую Матвей Владимирович когда-то оставил на столе. И что вы думаете?
– Там никого нет? – предполагаю я.
– Почему же? Есть. Магазин продуктовый «У дяди Васи» там есть. И аптека. И ни про какое элитное агентство «Нутрикс» слыхом не слыхивали. Хозяйка магазина так и сказала: «Женщина, вы чего? На этом месте уж лет пять мой магазин стоит». Визитка оказалась липой! – Галина Михайловна даже голос повышает от возмущения, но тут же, оглянувшись, снова переходит на доверительный шёпот. – Я тогда поняла: дело пахнет керосином. Очень нечистое всё это.
– Скажите, а когда именно Воронцов нанял Анжелику? Вы помните?
– Как не помнить. Примерно с полгода тому назад, в конце лета. Прежде Дашей занимались я и ещё две женщины, а когда девочка совсем маленькая была, у нас жила кормилица, Марфа Игнатьевна. Ну, а мы вокруг неё вроде как три помощницы, по хозяйству больше. Но потом Даша подросла, от груди отлучили, кормилицу рассчитали. Примерно года два назад и тех двоих, помощниц, тоже. Сказали, кризис, сокращения. Я одна осталась, всё на мне. Ума не приложу: зачем тогда, через полтора года, понадобилась эта Анжелика? У нас ведь с Дашей был полный порядок. И занятия, и прогулки, и развивающие игры. Я сама педагог по образованию, хоть и не работала по специальности.
– Простите за вопрос, но она, поскольку потеряла память, сама не скажет: вы её в садик водили или уже к школе готовили?
– Ну что вы, – слабо улыбается Галина Михайловна, и в улыбке этой – бездна нежности. – Дашуня ещё совсем маленькая, солнышко моё. В школу ей только 1 сентября, в первый класс. Мы уже форму присмотрели, ранец купили с пони… – Она вдруг замолкает, и глаза её наполняются влагой. Вздыхает сдавленно. – Бедная девочка… Господи, да что ж это такое…
– Давайте подытожим, – предлагаю, стараясь от эмоций перейти на холодный, логический лад, чтобы не дать нахлынуть отчаянию. – Итак, Анжелика, нанятая через фальшивое агентство, через день после отъезда отца увезла Дашу в неизвестном направлении под предлогом временного переезда. Потом я девочку нашла одну, посередине ночного города. Что это всё значит?
– Что Анжелика её выгнала? – голос Галины Михайловны дрожит от ужаса. – Одну, ночью, на мороз?! Да чтобы ей, гадины, ноги больше не было в этом доме! Судить её надо!
– Нет, не думаю, – качаю головой. – Скорее всего, Даша просто сама убежала от неё. Испугалась чего-то, или соскучилась по дому, или… кто знает, что там произошло. И попала под такси. От удара и пережитого дикого стресса с ней случилась эта ретроградная амнезия. Мозг так защищается. Очень надеюсь, что воспоминания к ребёнку постепенно вернутся.
– А можно… – Галина Михайловна нерешительно переплетает пальцы. – Можно мне с ней увидеться? Вдруг она меня узнает? Глазком хоть одним глянуть. Мы ведь столько лет вместе. Я её на руках выносила. Она мне как внучка.
– Да, конечно. Только чуть позже. Сначала скажите: как вы думаете, почему все – и охранники, и персонал – так себя ведут? Я встречалась с их старшим в офисе Воронцова, тот тоже отнекивался, говорил, мол, с Дашей всё в порядке, не ваше дело. Словно заговор молчания какой-то, – спрашиваю экономку.
– Не знаю, Маша. Искренне не знаю. Может, у них приказ такой свыше – никому и ничего о делах семейных не докладывать. Чтобы слухов меньше. Или… или они сами чего боятся.
– Вот ещё вопрос, – говорю я, наблюдая за её реакцией. – Вам знаком Вадим Валерьевич Диркс – управляющий центральным офисом банка «Возрождение»? Он, кажется, был близко знаком с семьёй.
– Вадик? – имя вырывается у Галины Михайловны неожиданно тепло и фамильярно. – Конечно знаком, он же… – И тут происходит невероятное: она краснеет. Не просто слегка розовеет, а заливается густым, девичьим румянцем до корней седых волос и смущённо отводит глаза, будто пойманная на чём-то. – Он… он давно с семьёй общается.
«Ого, – думаю про себя, стараясь не выдать удивления. – Да этих людей что-то определённо связывает в далёком прошлом, и притом довольно крепко». Я жду, когда экономка продолжит, не сводя с неё спокойного, открытого взгляда. В такой ситуации не нужно человека торопить – может испугаться и захлопнуться, как раковина. Лучше подождать немного, дать ей собраться с мыслями, и она раскроется сама, как трепетный цветок под утренним солнцем.