Она зашнуровывала кроссовки посреди кухни и смотрела в окно так, будто там сейчас решается судьба человечества. Я спросил, куда она собралась. Она ответила:
— Просто побегать.
По интонации было ясно: «просто» - это часа полтора, с внутренней драмой и выводами.
Мою жену зовут Нина Радник. Она бегунья.
Я - человек, который знает, что фраза «я быстро» в нашем доме не имеет отношения ко времени.
Утро, которое начинается с выхода
У нас утро - это не завтрак.
Утро - это сборы на пробежку.
Она встаёт, молчит, пьёт воду, проверяет погоду, снова молчит, потом говорит:
— Ветер противный.
И это значит, что сегодня будет сложно. Для неё - физически. Для меня - эмоционально, потому что весь день потом будет обсуждаться этот ветер.
Я ещё не проснулся, а она уже пробежала больше, чем я пройду за сутки.
И вернулась с лицом человека, который всё понял про жизнь, но пока не готов делиться.
Дом, где всё связано с дистанцией
В нашем доме нет «далеко» и «близко».
Есть «нормально» и «можно добавить».
До магазина - нормально.
До соседнего района - разминка.
До работы пешком - «а почему нет?».
Я однажды сказал, что устал.
Нина посмотрела на меня и уточнила:
— Ты именно устал или просто не хочешь идти?
С тех пор я аккуратнее с формулировками.
Еда как сопровождение к бегу
Бегунья ест не потому, что голодна.
Она ест, потому что так надо до, после или между.
У нас есть еда «перед», еда «после» и еда «на всякий случай».
Я ем всё подряд, но стараюсь делать вид, что тоже участвую в системе.
Иногда она говорит:
— Сегодня надо углеводы.
Я киваю.
— И белок.
Снова киваю.
— И не поздно.
Вот тут сложнее, но я стараюсь.
Разговоры, в которых главное - темп
— Сегодня темп не держался.
— Понимаю.
— На третьем километре всё развалилось.
— Бывает.
— Надо было не ускоряться.
— Наверное.
Я не знаю, что такое «развалилось на третьем километре».
Но я знаю, что сейчас нужно слушать и не предлагать решений.
Решения у неё всегда есть. Вопрос только - какие.
Форма, которая всегда при ней
Нина может выглядеть расслабленно, но в любой момент готова выйти и побежать.
У неё в рюкзаке всегда есть кроссовки.
Даже если она шла «просто по делам».
Однажды мы поехали в гости.
Она спросила:
— А там есть где пробежаться?
С тех пор я заранее изучаю маршруты вокруг чужих домов.
Погода как личное оскорбление
Дождь - повод.
Снег - вызов.
Жара - испытание характера.
Любая погода у бегуньи - не просто погода. Это событие.
Я смотрю прогноз, чтобы понять, в каком настроении она вернётся.
Если облачно - всё может пойти как угодно.
Молчание после финиша
После тяжёлых пробежек она почти не говорит.
Сидит.
Пьёт воду.
Иногда смотрит в одну точку.
Это не усталость в привычном смысле.
Это когда тело ещё где-то бежит, а ты уже дома.
Я в такие моменты не задаю вопросов.
Проверено: вопросы не ускоряют восстановление.
Странная устойчивость
Жить с бегуньей - значит жить рядом с человеком, у которого есть дистанция в голове.
Всегда.
Если что-то не получилось - она знает, что можно попробовать снова.
Если получилось - знает, что можно улучшить.
Это переносится и на жизнь.
Что я для себя понял
Быть мужем бегуньи - значит принимать, что часть её всегда в движении.
Даже когда она сидит рядом.
Ты не догоняешь.
Ты не удерживаешь.
Ты просто идёшь рядом, пока она бежит.
Следишь, чтобы были чистые носки.
Чтобы кроссовки не пропали.
Чтобы не задавать вопрос «зачем», если ответ всё равно «потому что надо».
И со временем начинаешь понимать: бег - это не про скорость.
Это про то, как человек справляется с собой.
Дисклеймер
Все героини и события вымышлены. Текст и изображения созданы и доработаны автором с помощью нейросетевых инструментов; любые совпадения случайны.