— Давай, давай, зятек, прощай долг… Сегодня такой знаменательный день, будем считать, что ты подарил не 50, а 250 тысяч! Хорошо?!
Она обняла Василия за плечи, будто пытаясь сгладить конфликт, но её слова лишь усилили напряжение:
— У молодых и так мало денег набралось, а им ещё надо кредит на моё имя закрывать. А я вовремя кредит не выплачу — всё равно тебе оплачивать придётся! — хихикала она, явно не осознавая серьёзности ситуации.
Василий молча смотрел на них — на пьяную, развязную Татьяну, на растерянную Лену, на Марью Петровну, которая, казалось, наслаждалась драматичной сценой. В его голове билась одна мысль: «Как я вообще оказался в этом цирке?»
Он медленно собрал камеру, кивнул жене и тихо произнёс:
— Всё, Лена. Я больше не могу. Я домой.
Предыдущая глава тут:
Все серии в хронологическом порядке тут:
Василий сидел на кухне, наслаждаясь редкой субботой без обязательств. За окном медленно пробуждался город: редкие прохожие, дворники с метлами, первые лучи солнца, отражающиеся в стёклах высоток. В руках — чашка ароматного кофе, на столе — раскрытая газета, которую он пока не спешил читать.
Он мысленно возвращался к событиям прошедшей свадьбы. Конфликт с Татьяной и Александром уже не вызывал острого раздражения — скорее горькую усмешку. «Я, честно говоря, так и думал, что не отдадут! Впредь буду умнее. Ну и Ленка у меня теперь посмотрела, как её сестрёнка держит слово!» — успокаивал он себя, делая очередной глоток.
Внезапное появление Лены
Тишину нарушил резкий хлопок двери. На кухню, словно ураган после штиля, ворвалась Лена — волосы растрёпаны, глаза горят, в руках скомканный платок.
— Вася, ты представляешь?! Мама звонила… Говорит, что Таня с Сашей её обманули! — выпалила она, даже не успев перевести дух. — Мама надеялась, что они вернут ей деньги на погашение кредита за их свадьбу. Причём с процентами — из подаренных денег со свадьбы…
Она запнулась, сглотнула, пытаясь совладать с эмоциями.
Василий медленно поставил чашку на стол, взгляд его стал настороженным:
— Так я же говорил, что свадьба с вашими жадноватыми родичами просто не могла окупиться. Я сразу говорил, что такой уровень организации они не потянут.
— Ты не понял, Вась, — голос Лены дрогнул. — Таня с Сашей вообще ничего маме не отдали. Она мне до последнего не говорила… А там по первому платежу только процент на остаток больше, чем её ежемесячная пенсия…
Она закусила губу, в глазах застыли слёзы.
Шокирующая новость
— Так это что, Таня родную мать кинула?! — воскликнул Василий, забыв про остывший кофе. — Вот это поворот… Этого я не ожидал!
Он попытался осмыслить услышанное. «Дочь обманула мать… Та самая Таня, которая ещё вчера требовала от меня камеру и джип… И которая кричала, что я „мелочный“ за просьбу вернуть 200 000“».
— Что будем делать, Вась? — Лена посмотрела на него с отчаянной надеждой. В её взгляде читалось не просто беспокойство за мать — это был немой ультиматум: «Теперь ты должен решить эту проблему».
— А что мы (и конкретно я) должны делать?! — Василий повысил голос, но тут же сдержался, понимая, что крик не поможет.
— Твоя мама — взрослый человек. Она понимала все риски, когда брала такие большие деньги в кредит на свадебное торжество своей дочери. Пусть теперь и отвечает по взятым на себя обязательствам!
— Вась, ну ведь мы мою маму не бросим? Да? Ведь не бросим маму на произвол судьбы? — в голосе Лены звучала почти истерическая настойчивость.
— У неё же пойдёт просрочка по кредиту, штрафные санкции… А потом чего? Мама лишится своего жилья и переедет к нам вместе с Таней и Сашей?!
Последние слова она выкрикнула с такой силой, что Василий невольно отшатнулся.
— С какого перепуга они переедут к нам?! — он тоже повысил голос. — У нас что тут — приют для бездомных?!
— Вася, ты должен обслуживать мамин кредит, никак иначе! — Лена смотрела на него очумевшими глазами, в которых смешались отчаяние и гнев. — Другого выхода для нашей семьи я не вижу.
Новый «сюрприз»
Но одного урагана для Василия в эту субботу было мало. Через час в квартиру ворвалась не менее перепуганная Марья Петровна. Она едва переступила порог, как рухнула на колени перед Василием:
— Васенька, дорогой мой зятек, я у тебя одна тёща, выручай меня, а?! — причитала она, постаревшая сразу на десять лет.
Её лицо было заплакано, руки дрожали, а голос срывался на всхлипы.
— Марья Петровна! — Василий резко встал, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — А кто меня уговаривал на свадьбе подарить им 200 000?! Кто?! Вот я всю свою наличность им и отдал. А больше денег у меня нет… — он развёл руками, пытаясь показать полную беспомощность.
— Вася, как нет денег?! У тебя всегда есть деньги! — взвизгнула Лена, словно ужаленная.
Ультиматум
— Значит так, муж мой дорогой, — Лена шагнула к нему, её лицо снова стало помидорным от возмущения и повышенного давления. — Если не согласишься помогать моей маме — разведусь с тобой. И ты мне должен останешься половину стоимости квартиры и машины! Вот тогда ты запоёшь!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Василий смотрел на жену, на тёщу, и понимал: он оказался в ловушке. С одной стороны — принципы и здравый смысл, с другой — угроза потери семьи и имущества.
Он медленно опустился на стул, провёл рукой по лицу:
— Вы обе… Вы понимаете, что это не моя проблема? Я не подписывался быть спасательным кругом для вашей семьи. Я не виноват, что Татьяна и Александр оказались такими… — он запнулся, подбирая слово, — безответственными.
— Вася, это наша семья! — перебила его Лена. — И если ты не поможешь, то…
— То что? — он резко поднял голову. — Ты уйдёшь? Бросишь всё, что мы строили? Из‑за людей, которые даже не уважают тебя, не ценят твои усилия?
Марья Петровна всхлипнула, прижала платок к глазам:
— Васенька… Я же не прошу много… Просто помоги мне не потерять квартиру. Я же твоя тёща…
«Если я соглашусь, это будет не разовая помощь — это станет системой. Татьяна и Александр не остановятся. Лена будет давить. А я… я просто превращусь в кошелёк для их проблем».
Василий посмотрел на жену. В её глазах он видел не только гнев, но и страх — страх за мать, страх за будущее. Он понимал: если он откажет сейчас, это может стать точкой разрыва.
Но если согласится — это будет началом бесконечной череды требований.
Василий сидел за кухонным столом, словно в эпицентре урагана. Перед ним — остывший кофе, наполовину опустошённая бутылка коньяка и две женщины, чьи голоса сливались в хаотичный, режущий слух хор. Он почти физически ощущал, как напряжение заполняет пространство, вытесняя воздух.
***
— Да какую квартиру ты собралась делить, Лен? Ты в своём уме? Там половина стоимости нашей трёшки — моя же однушка, которую я продал, чтобы погасить кредит за нашу с тобой новую квартиру и сделать там ремонт! — голос Василия дрогнул, но он тут же взял себя в руки.
— Лена, ты всерьёз от меня будешь требовать половины квартиры в случае развода? — он посмотрел на жену, пытаясь уловить в её взгляде хоть тень разума. Но там был только огонь — слепой, неукротимый.
— Да! — рявкнула Лена, сжимая кулаки. — Всё с тебя буду требовать: и квартиру, и машину твою дорогую! Всё мне отдашь, как миленький, и, желательно, деньгами!
Её слова повисли в воздухе, словно ядовитые испарения. Василий молча отвернулся, чувствуя, как внутри нарастает ледяная пустота.
Следующие полчаса он сидел неподвижно, цедя остывший кофе и изредка пригубливая коньяк. Взгляд его скользил мимо кричащей Лены и умоляющей Марьи Петровны, будто они были персонажами немого фильма.
Он будто отключил звук в своей голове. Видел только:
- размашистые жесты Лены;
- слёзы, катящиеся по лицу Марьи Петровны;
- их руки, то хватающие его за рукав, то в отчаянии сжимающиеся в кулаки.
Они орали, плакали, ползали на коленях, тормошили его — а он оставался безучастным, словно статуя посреди бури.
Подстрекательство Марьи Петровны
— Да, Ленка, хватит перед ним унижаться! Давай, разводись с этим жмотом, и всё у него забери, все его деньги возьми! — подбадривала дочку Марья Петровна, глядя на зятя уже враждебным, пренебрежительным взглядом.
Василий наконец поднял глаза:
— А ведь вы, мама, только полчаса назад плакались мне, что я у вас такой единственный… такой идеальный зять! А теперь смотрите на меня как на врага народа и желаете обобрать меня до нитки…
Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но в глубине души кипела горечь.
— А чего я плохого, в сущности, сделал? Посмел отказать вам в очередном платеже за вашу Танечку? А вы забыли, сколько я уже оплатил — и за вас, Марья Петровна, и за вашу Танюшу? А сколько подарков я делал своей Леночке?
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️.
Продолжение тут:
Не забудьте поддержать канал автора рублем, учитывая катастрофическую ситуацию с выплатами авторам на платформе. Кнопка "ПОДДЕРЖАТЬ" ниже справа ⬇️