Сомнения медведя были подобны последнему слою льда на реке — толстому, но уже подточенному тёплым течением. Он с силой тряхнул головой, будто отгоняя назойливую мошкару страха. «Хватит ли?» — этот вопрос не имел ответа. Зато у работы ответ был всегда.
Потапыч с неожиданным рвением включился в общее дело. Он поднял дубовый стол, как перышко, и водрузил его на прежнее место. Он принёс из берлоги свои сокровища — громадные берестяные туеса с пахучим липовым мёдом, которые поставил в центре стола с такой торжественностью, будто устанавливал алтарь. Видя, как этот лесной исполин, ещё недавно воплощение гнева, теперь аккуратно поправляет развешанные белочками грибные гирлянды, звери перестали бояться. Страх сменился удивлением, а удивление — радостью. Если даже медведь поверил в праздник, значит, чудо и вправду возможно.
Работа закипела с новой силой, но теперь это была не суета, а слаженный, весёлый труд. Из того, что помяла медвежья лапа, бобры-умельцы сотворили новое блюдо — «Снежный крем» из толчёной моркови, мёда и размятых ягод. Зайцы, воодушевлённые, выдумали танец на льду, отбивая чечётку на утоптанном снегу. Синицы запели громче и звонче, а старый филин, распушив перья, показал мастер-класс по созданию идеальных снежных шаров и фокусы с шишками, которые исчезали у него в когтях и появлялись за ушком у самого маленького зайчонка.
Потапыч, окружённый этим гомоном и смехом, сначала сидел настороженно, лишь облизывая лапу, вымазанную в мёде. Но потом его уши начали подрагивать в такт птичьей песне. Он невольно стал кивать головой под ритмичное постукивание дятла. А когда зайцы устроили свой танец, из груди медведя вырвался тихий, похожий на отдалённый гром, звук — он смеялся. Он ел не один, а со всеми: ему сунули морковную лепёшку, поднесли на еловой веточке шашлычок из грибов, угостили ледяным фруктовым льдом из ягод. Он не наелся от пуза, но наелся досыта — и не только едой. Сытость шла от тепла общих шуток, от мелодии песен, от сияния сотен радостных глаз в лунном свете. Усталость, приятная и тягучая, начала окутывать его, как тёплый туман. Его веки стали тяжелеть, а грозная морда постепенно обмякла, смягчилась блаженной улыбкой. И наконец, могучая голова медведя тихо плюхнулась прямо на стол рядом с пустым туесом, а из открытой пасти вырвался ровный, мирный храп.
«Тише! — взмахнула лапой Алиса. — Операция «Сонный мишка» начинается!»
Все замерли, а затем, как один слаженный механизм, принялись за дело. Самые сильные звери осторожно подхватили спящего великана. Движение к берлоге началось — медленное, совершаемое на цыпочках, с шёпотом: «Левее, корень!», «Тише, дыши!».
И вот он настал — тот самый момент. Все были заняты невероятно важной, но отвлекающей задачей: донести, не разбудив. Поляна опустела. Стол ломился от оставшихся припасов: целые груды орехов, связки грибов, аккуратные горки ягод. Бери и неси. Всё твоё. Ты это заслужила. Ты всех обхитрила. Старый, алчный голосок в голове Алисы звучал ясно и убедительно.
Но что-то внутри, новое и тихое, настойчиво останавливало её. Она смотрела на это изобилие, и оно уже не казалось просто добычей. Это был общий стол. Это были орехи, которые белочка откладывала для сестрёнки, морковь, которую заяц тащил, спотыкаясь, через весь лес. Это был мёд, которым медведь поделился впервые в жизни. Обмануть волков — дело житейское. Но обмануть всех… обмануть само это чудо, которое они вместе сотворили? Эта мысль, незнакомая и тревожная, впервые шевельнулась в её лисьей голове.
«Мама! — прошептал старший лисёнок, подбегая к ней и дёргая за хвост. Его глаза были полны серьёзной ответственности. — Они там не справляются! Нужно координировать, а то уронят! Иди, помоги!»
Алиса стояла на распутье, невидимом для других, но ясном, как звёзды в зимнем небе. Перед ней лежали две тропы: одна — знакомая, лисья, ведущая к норке, полной краденого пира. Другая — новая, нехоженая, ведущая к берлоге, где нужно было просто помочь друзьям.
Продолжение https://dzen.ru/a/aV-XetJHaSg_bWEY