— Значит так, Оль, — Игорь стоял у двери, сжимая в руке пакет с побитыми мандаринкой и шампанским по акции. — Я приехал к сыну. Новый год всё‑таки. Пусти, а?
Ольга придерживала дверь плечом. За её спиной в коридоре топтался десятилетний Серёжа в новогоднем свитере, за ним мелькнул силуэт Петра — нынешнего мужа.
— Восемь месяцев ни звонка, ни алиментов… — медленно произнесла Ольга. — И вот ты «вспомнил» про него, да?
— Да ты что, совсем уже с катушек слетела? — Игорь фыркнул, запах перегара ударил в нос. — Я работал! У меня смены! Завод, если забыла! Я что, обязан тебе каждое утро деньги переводить?
— Ты вообще ни разу не перевёл, — тихо сказала она. — Ни пяти тысяч, ни одной.
— Ну всё, началось… — Игорь закатил глаза. — Ты не за ребёнка переживаешь, а за свои деньги. Я ж тебя знаю. Квартира на меня была, помнишь? Ты меня без штанов оставила, так ещё и алименты с меня стребовала. Героиня мать‑одиночка!
— Пап, — Серёжа шагнул вперёд, — ты зайдёшь или нет?
Мальчик смутился, переводя взгляд с отца на Петра. Петя молча стоял у вешалки, держа в руках два пакета с продуктами из «Пятёрки».
— Зайдёт, — твёрдо сказала Ольга и отступила, — но сразу договоримся: ор не устраиваешь, водку не пьёшь. И про «квартиру отобрала» при ребёнке ни слова!
— А что? Правда же! — не унимался Игорь, разуваясь. — Эта двушка моя была до брака. По наследству от бабки. Но когда вы с этим… — он ткнул головой в сторону Петра, — решили меня выкинуть, ты же быстренько через суд половину отжала.
— Я отжала? — у Ольги дрогнули руки. — Мы там десять лет жили, вместе ремонт делали, кредиты тянули. Суд признал все вложения совместно нажитым — вот и всё!
— Ладно, всё, давайте без разборок, — мягко вмешался Пётр. — Новый год. Серёж, покажешь папе ёлку?
Мальчик схватил Игоря за рукав и потащил в комнату.
Ольга почувствовала, как сжимается в груди. Бывший, как всегда, пришёл не к сыну, а доказывать, что у него всё «отжали».
Квартира была знакомая до боли: те же треснувшие плитки у плиты, та же битая эмаль в ванне — за три года после развода они с Петром только переклеили обои в комнате и купили новый диван. Ольга работала медсестрой в поликлинике, Петр — водителем маршрутки. Больших денег не было, но хватало на жизнь без выкрутасов.
— Ого, — Игорь потрогал серебристую гирлянду, — размахнулись. Петь, ты, я смотрю, не жмёшься.
— Это не Петь, — Серёжа возмущённо выпрямился. — Это мы вместе с мамой копили. Я с лета сдавал бутылки. А Петя добавил.
— Ага, — Игорь хмыкнул. — Все против меня, значит.
Он уселся к столу, налил себе из принесённой бутылки шампанского, при этом косился на стоявшее рядом игристое подороже, которое Пётр купил «на бой курантов».
— Так, — Игорь разложил перед собой мандаринки, которые принёс, — вот, сыну витаминчики. У тебя же витаминоз… авитаминоз, — поправился он, — компьютеры эти, глаза портятся.
Ольга поставила на стол салат «Селёдка под шубой», оливье в старой эмалированной миске и тарелку с холодцом. Пётр достал из духовки курицу.
— А ты, Петь, что ему подаришь? — вдруг громко спросил Игорь, обводя взглядом комнату. — Или у тебя всё уже ушло… — он посмотрел на курицу, — на стол?
Пётр улыбнулся:
— Узнаешь позже. Не все любят сюрпризы заранее.
Серёжа заёрзал на стуле.
— Пап, а ты мне подарок привёз? — спросил он осторожно.
Игорь, не глядя, подтолкнул к нему тонкий пакет.
— Вот, держи. Полезная штука.
Серёжа вытащил оттуда тёмную шапку и перчатки.
— О… спасибо, — неуверенно сказал он. — Только у меня есть уже…
— Зато эти настоящие, мужские, — Игорь гордо подбоченился. — Не то барахло, что у вас с рынка.
Ольга прикусила губу. Шапку они с Петром покупали Серёже неделю назад в «Спортмастере», она была тёплая и приличная. Шапка от Игоря была с торчащими нитками и явным наклейным «брендом».
До боя курантов оставалось полчаса. Телевизор на кухне показывал очередной концерт: знакомые лица, те же шутки, тот же антураж, что и десять лет назад.
— Ну что, за встречу? — Игорь поднял бокал с шампанским. — За то, что мы все вместе…
— Пить будем, когда президент говорить начнёт, — отрезала Ольга.
Игорь фыркнул, но выпил.
— Мам, — Серёжа дёрнул Ольгу за рукав, — можно я после курантов к двору выбегу? Там ребята фейерверки будут запускать.
— Вместе с Петей выйдешь, — кивнула она. — Одного не пущу.
— А с папой? — вдруг спросил Серёжа и посмотрел на Игоря.
— Папе рано утром на смену, — спокойно сказал Пётр. — Игорь, ты ведь говорил, что завтра с шести, да?
— С чего это ты за меня решаешь? — вскинулся Игорь. — Я сам знаю, с кем и когда мне гулять.
Он обернулся к сыну:
— Конечно, с отцом пойдёшь.
— Игорь, — Ольга холодно посмотрела на него, — ты пьян. Я не отпущу ребёнка с тобой. С Петей выйдут — пожалуйста.
— Ты мне теперь кто, чтобы указывать? — задело Игоря. — Я вообще‑то отец родной. А он тебе кто? — кивнул на Петра. — Муж на полставки?
Наступила тяжёлая пауза. Серёжа опустил взгляд в тарелку.
— Он мне человек, который не пропал на восемь месяцев, — медленно сказала Ольга. — Который за полгода больше сделал для Серёжи, чем ты за все это время. Так что рот прикрой.
— Ага, начинаем, — Игорь хлопнул ладонью по столу, посуда дрогнула. — Ты меня из квартиры выписала, половину оттяпала, а теперь ещё и сына отбираешь. Молодец, далеко пойдёшь!
— Хватит, — Пётр встал. — Мы вообще-то Новый год встречаем. Если хочешь, можешь пойти к своей матери и там вспоминать про квартиру. Здесь — ребёнок и праздник.
Он повернулся к Серёже:
— Пойдём зажжём бенгальские, а? До курантов ещё успеем.
Ольга гасила скандал, как могла. Игорь, поворчав ещё о том, как его «кинули», всё‑таки замолчал под речь президента. Серёжа, зажав в руках бокал с соком, загадал желание, глядя на экран. Пётр взял куртку, чтобы через пару минут выйти с ним во двор.
— А можно я с сыном посижу? — вдруг «смиренно» попросил Игорь. — Вы там пока… поедите спокойно.
Ольга взглянула на Петра. Тот лишь слегка пожал плечами.
— Пять минут — и выходим, — сказала она. — Серёж, будь в комнате, дверь не закрывай.
Серёжа кивнул. Он уже знал, как лучше угодить всем: и с отцом немного побыть, и с Петром фейерверки не пропустить.
Ольга ушла на кухню, выложила в контейнер недоеденный салат. Пётр пошёл в ванну мыть руки. Где‑то за стеной загрохотали первые петарды.
Через пару минут по коридору прокатились поднятые голоса.
— Я с ним Новый год отмечать буду, понял?! — раздался Игорь. — Я его отец, а не ты, маршрутчик чёртов!
— Ты что там устроил?! — Ольга сорвалась с места и рванула в комнату.
Картина, которую она увидела, заставила её кровь стынуть: Игорь стоял у окна в куртке, одной рукой держал рюкзак Серёжи, другой — самого мальчика за плечо.
— Мы к моим пойдём! — крикнул Игорь. — Ты его от меня восемь месяцев прятала, теперь хоть Новый год со мной проведёт!
— Снимай рюкзак, — Ольга прошептала, но голос прозвучал жёстко. — Сейчас же.
— Мам, — Серёжа был бледный, — я никуда не хочу. Я хотел во дворе с Петей…
— Ты не его будешь спрашивать, — процедил Игорь. — Я сказал — пойдём! И никаких «не хочу».
— Игорь, — Пётр встал между ними, — отпусти ребёнка.
— А ты убери свои руки, — Игорь толкнул его плечом. — Пошёл вон из моей квартиры!
— Это не твоя квартира, — твёрдо ответила Ольга. — Половина моя по суду. И ты сейчас с неё вылетишь сам.
— Ага, щас! — Игорь громко хохотнул. — Попробуй меня выкинуть. Сына ещё отнимаешь… Слышал, Серёжа? Она тебе нового папочку нашла, а меня выкидывает!
Серёжа сжал кулаки.
— Я не хочу к тебе, пап, — вдруг выпалил он. — Ты всё время кричишь. И приходишь только когда праздник. Я с Петей пойду.
В комнате наступила тишина. Даже хлопки фейерверков за окном будто стихли.
Лицо Игоря перекосилось.
— Что ты сказал? — прошипел он.
— Он всё правильно сказал, — спокойно вмешался Пётр. — Серёжа с тобой не пойдёт.
— Да кто ты такой, чтобы решать?! — Игорь бросился вперёд, схватил Петра за грудки. — Да я сейчас…
Дальше всё произошло очень быстро. Ольга почувствовала, как внутри что‑то щёлкнуло. Она подбежала к тумбочке, выхватила оттуда телефон и, не раздумывая, набрала 112.
— Полиция? — голос её дрожал, но она говорила чётко. — Это Ольга Петровна Соколова. Бывший муж пытается забрать ребёнка силой. Он не трезв. Адрес: улица… дом…
Игорь застыл, услышав слово «полиция».
— Ты что, с ума сошла? — выдохнул он. — Новый год же!
— Мне всё равно, — ответила она. — Хочешь устраивать сцены — будешь делать это в отделении! Отпусти ребёнка!
Он ещё секунду держал Серёжу за плечо, потом резко отпустил и сжал кулаки.
— Ладно, — процедил Игорь. — Ладно. Я ещё вернусь.
— У тебя пять минут, чтобы уйти. - сказала Ольга.
* * * * *
Через две Ольга забрала из почтового ящика повестку: Игорь подал заявление об определении места жительства ребёнка. В заявлении он красиво расписал, как «мать отказывает отцу в общении», как «новый муж оказывает негативное влияние», как «квартира изначально была его».
Ночью Ольга не спала, крутя в голове одно и то же: а если поверят? Если скажут, что она мешает общению? Если решат, что с отцом «лучше»?
— Мы пойдём в суд, — спокойно сказал Пётр, глядя на бумаги. — Скажем всё, как есть. А Серёжа сам всё видит. И помнит, кто с ним делал уроки, кто на футболе мёрз.
Серёжа сидел за столом, делая математику. Он слушал краем уха.
— Мам, — вдруг сказал он, — я в суде могу говорить?
— Да, — кивнул Пётр. — Если захочешь.
— Тогда я скажу, что я с вами хочу жить, — уверенно ответил мальчик. — И что папа… ну… хороший когда трезвый, но… — он замялся, — но я не хочу.
В день суда Игорь пришёл в ту же самой рубашке, что и на Новый год, но с портфелем в руках, будто важный человек. На входе в зал он попытался приобнять сына:
— Сынок…
Серёжа вежливо отстранился и сел рядом с матерью и Петром.
Судья, женщина лет пятидесяти пяти, слушала, как Игорь рассказывает о своей «ответственности» и «заботе». Потом задала несколько вопросов Ольге. Потом — Петру. В конце она посмотрела на Серёжу:
— Скажи, пожалуйста, с кем ты хочешь жить?
В зале было тихо. Ольга сжала подлокотники стула так, что пальцы побелели.
— С мамой, — твёрдо сказал Серёжа. — И с Петром. Он мне как папа.
Мальчик перевёл взгляд на Игоря и добавил:
— А с папой я могу гулять. Но жить не хочу.
Игорь побледнел.
— Ты что несёшь, сопляк?! — вырвалось у него.
— Ещё одно слово — и вы покинете зал! — жёстко оборвала судья. — Здесь не место обзывательствам!
Решение озвучили позже: место жительства ребёнка определить с матерью, время общения с отцом — по предварительной договорённости, с учётом пожелания ребёнка. Про «квартиру» судья отдельно сказала: «К имущественным вопросам это заседание отношения не имеет».
Через месяц Игорь всё же позвонил.
— Ну что, довольна? — в трубке шумел телевизор и слышались чьи‑то голоса. — Сына у меня отобрала официально. Радуешься небось.
— Я ничего не отбирала, — устало ответила Ольга. — Суд послушал нас всех. И его тоже.
— А вот знаешь, — голос Игоря вдруг стал мягче, — я тут подумал… Может, тебе лучше одной? Без этого твоего маршрутчика. Всё будет как раньше. Начнем с начала. Я работу сменю. Буду почаще дома. Сыну отец нужен, не чужой дядя.
Ольга посмотрела в сторону кухни: там Пётр с Серёжей спорили, какую начинку класть в пирожки — картошку или с яблоко, и громко смеялись.
— У Серёжи есть отец, — тихо сказала она. — Он только что помог ему с домашкой и в субботу повезёт его на каток. А ты — биологический. Когда захочешь — позвони, увидитесь. Но жить он будет с нами.
Она отключила звонок и глубоко вздохнула. В груди ещё колотился страх — не за квартиру, не за себя, а за то, что кто‑то опять попытается вырвать у неё сына. Но при этом она впервые за много лет почувствовала, что сделала ровно то, что должна была.
Пётр высунулся из кухни:
— Оль, мы тут решили, что половина пирожков будет с картошкой, половина — с яблоками. А ты чего хочешь?
Серёжа выглянул из‑за его спины:
— Мам, а ты на чьей стороне?
Ольга улыбнулась и побежала к ним:
— А я на стороне ветчины и сыра!
И они засмеялись всей семьей.
* * * * *
Вы бы дали отцу ещё один шанс и пустили его чаще в дом — или после попытки «увезти силой» стали бы общаться только через суд и органы опеки?
Пишите в комментариях, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские истории — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...