Возвращение из отпуска было похоже на попадание в параллельную реальность. В моей квартире пахло не его одеколоном и не застоявшимся воздухом споров, а морем — я привезла с собой соляную лампу и ароматические свечи с запахом жасмина и бергамота. Загар лёг на кожу ровным золотистым слоем, а внутри продолжала петь та странная, новая лёгкость. Но больше всего меня изменило отражение в зеркале.
Оно смотрело на меня смелыми, яркими глазами из-под асимметричной чёлки. Это отражение требовало продолжения. Оно не могло надеть старые выцветшие джинсы и растянутую водолазку. В первый же вечер после приезда, пока Лена распаковывала свой чемодан у себя, я встала перед шкафом и распахнула его створки.
И меня охватило отчаяние. Оно было забито «практичными» вещами. Бесформенными свитерами «для дома». Недорогими блузками, купленными по акции «две по цене одной». Юбками и брюками скучных, унылых цветов — чёрными, серыми, тёмно-синими. «Чтобы не пачкалось», «чтобы не вышло из моды», «чтобы сочеталось со всем». Вещами, которые выбрал не я, а моё прежнее «я» — запуганное, экономящее каждую копейку и боящееся осуждения за излишнюю яркость.
Я стала вытаскивать всё это наружу и складывать на диван стопками. Получилась гора уныния. Моё прошлое, материализованное в трикотаже и полиэстере. В этот момент зазвонил телефон. Лена.
— Ну как, дома? Не скучаешь по морю?
— Лен, у меня кризис, — сказала я, глядя на гору одежды. — Я открыла шкаф. И хочу всё это сжечь.
— Отличная мысль! — засмеялась она. — Но не торопись. Давай по-умному. Помнишь, я говорила про свою стилистку, Алину? Она просто волшебница. Дай я тебе её номер. Она сделает тебе разбор гардероба и составит капсулу. Но предупреждаю — она дорогая и жёсткая.
— Я готова, — сказала я с решимостью, которой не чувствовала давно. — Пришлю тебе всю зарплату, если понадобится. Я больше не могу это носить.
Алина оказалась женщиной лет сорока с идеальным каре и в безупречном тренчкотэ цвета хаки. Она пришла ко мне на следующий вечер, окинула квартиру оценивающим взглядом, потом взглянула на меня — и её лицо озарилось профессиональным интересом.
— Катя, да? Лена говорила. Вижу, потенциал огромный. Но закопан глубоко, — без церемоний заявила она, подходя к горе на диване. — Это всё ваше?
— Да… то есть было моим.
— Хм. Вижу историю несчастья, — она потрогала ткань одной из блузок. — Дешёвый материал, плохой крой. Унисекс, который никого не красит. Это не одежда. Это форма для клеймения «я ни на что не претендую». Вы так себя чувствовали?
Её прямолинейность была шокирующей, но очищающей, как удар холодной воды.
— Да, — честно призналась я. — Именно так.
— Прекрасно. Значит, будем менять не только гардероб, но и самоощущение. Первое правило: вы больше не невидимка. Вы — личность. И ваша одежда должна это говорить. Начнём с разбора. Всё это, — она махнула рукой на диван, — идёт в утиль. Без сожалений. На благотворительность или на тряпки. Вы согласны?
Мне стало немного страшно. Выкинуть всё? Остаться голой?
— А если… если не будет что надеть?
— Купим. Но правильное. По плану. Давайте изучать вас.
Следующие два часа были похожи на терапию. Алина задавала странные вопросы: «Какое животное вы ассоциируете с собой?», «Если бы вашим стилем был запах, что бы это был за аромат?», «Какая архитектура вам нравится?». Она смотрела на мою фигуру, на цвет кожи, волос, глаз, ощупывала ткани. Потом уселась с блокнотом.
— Итак, выводы. Вам идут чёткие линии, но с мягкостью. Не мешковатый oversize, а структура. Цвета — не пастель и не кислоту, а насыщенные, глубокие: цвет морской волны, тёмный изумруд, тёплый бордовый, горчичный, качественный белый. Ткани только натуральные: шерсть, шёлк, хлопок, кожа. Никакого синтетического мусора. Украшения — минимализм, но смелые. Одна яркая деталь. Вы готовы к шоппингу?
— Готова, — сказала я, чувствуя, как азарт поднимается во мне, как шампанское. — Сейчас.
Мы поехали в те бутики, мимо которых я раньше проходила, опустив глаза. Алина была безжалостна и эффективна. Она не спрашивала: «Нравится?» Она говорила: «Примеряйте. Это ваше». И оказывалась права. Пиджак из мягкой шерсти, идеально сидящий на плечах. Шёлковая рубашка небесного цвета. Прямые брюки с высокой талией, которые делали ноги бесконечными. Платье-футляр тёмно-зелёного оттенка, в котором я выглядела как героиня фильма нуар. Пальто кроя «кокон» из кашемира. Каждый примерочный зал становился маленьким театром моего преображения.
— Я не могу всё это купить! — прошептала я, глядя на растущую стопку выбранных вещей. — Это целая зарплата… и даже больше.
— А сколько вы тратили за год на ту бесформенную тоску? — хладнокровно парировала Алина. — Здесь — инвестиция. В себя. В вашу уверенность. В ваш новый статус. Вы работающая, успешная женщина. Вы должны выглядеть соответственно. Берите essentials — основу. Остальное докупите потом.
Я закрыла глаза, вспомнила его слова: «Твои приоритеты теперь там, а не здесь». И сделала глубокий вдох.
— Хорошо. Беру всё.
Чек был пугающим. Но когда я развешивала эти немногие, но безупречные вещи в опустевшем шкафу, на душе было спокойно и торжественно. Я купила не просто одежду. Я купила новую кожу. Доспехи для новой жизни.
Утро понедельника стало испытанием. Я стояла перед зеркалом в новой, идеально сидящей форме: шёлковая блузка, строгие, но элегантные брюки, каблуки средней высоты (Алина: «Шпильки оставим для вечера, вам нужна уверенность, а не мучение»), и лаконичная серебряная брошь в виде ветки. Новые волосы были уложены в лёгкие волны. Я была похожа на главного редактора модного журнала, а не на затюканную сотрудницу бухгалтерии.
Реакция в офисе была ошеломляющей. Первой меня увидела Ольга из отдела кадров, неся утренний кофе. Она буквально застыла на пороге нашего общего отдела, уставившись на меня.
— Катя? Боже мой, это ты? Я тебя не узнала! Ты что, в кино снимаешься? Ты выглядишь потрясающе!
— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как от её искреннего восторга теплеет внутри. — Просто решила немного обновиться.
Подходили другие коллеги-женщины. Сначала осторожно, с любопытством, потом с восторгом.
— Где ты так постриглась? Это же невероятно!
— Пиджак — это что-то! Ты так помолодела, похорошела!
Их реакция была не завистливой, а радостной, поддерживающей. Я стала для них не серой мышкой, а вдохновляющим примером. В их глазах читалось: «И я так могу». Это придавало сил.
Мужская часть коллектива реагировала иначе. Молодой программист Максим, который раньше лишь кивал мне на бегу, задержался у моего стола, явно ища повод.
— Катя, привет. Ты… сегодня какая-то особенная. Презентация новая?
— Нет, Максим, просто новое утро, — улыбнулась я.
— Ну… очень идёт, — смущённо пробормотал он и ретировался.
Начальник отдела, суровый Виктор Петрович, мужчина лет пятидесяти, прошёл мимо, остановился, обернулся.
— Котова, это вы? — переспросил он, щурясь. — Хорошо выглядите. Солидно. Так и держать.
Но самым интересным был Андрей (нет, не мой, тёзка из маркетинга), самоуверенный ловелас, который раньше в глаза меня не замечал. В тот же день он «случайно» оказался рядом со мной у кофейного аппарата.
— Катя, надо же, а я и не заметил, какая у нас в отделе красавица работает! — начал он с заигрывающей улыбкой. — Давно так решили преобразиться?
Раньше я бы смутилась, опустила глаза, что-то пробормотала. Но сейчас я просто подняла взгляд, посмотрела ему прямо в глаза с лёгкой, безразличной улыбкой.
— Решила, что пора, Андрей. Кофе кончился, вам налить?
Он опешил от такого спокойного, почти холодного отпора. Пробормотал «не надо» и отступил. Я поняла: эта новая внешность была не только приманкой, но и защитой. Она фильтровала людей. Отсеивала тех, кто ценил только обёртку.
Вечером я вернулась в свою, теперь уже действительно свою, квартиру. Сняла каблуки, но не потрёпанные домашние штаны, а мягкие, дорогие джоггеры из качественного трикотажа. Заварила чай. Села у окна. В телефон пришло сообщение от Алины: «Как прошло крещение?» Я ответила: «Я больше не клушка. Я даже не знаю, кто я. Но это кто-то гораздо лучше». Она прислала смайлик с короной.
Я смотрела на городские огни и больше не чувствовала себя пустым местом. Я была полна. Полна новых ощущений, новых взглядов, нового уважения — прежде всего к себе. Из клушки, ютившейся в углу чужой жизни, я не превратилась в королеву. Я превратилась в Хозяйку. Хозяйку своей жизни, своего выбора и своего, теперь уже безупречного, гардероба.
***
Новая внешность, новый стиль — это было как сверкающая упаковка. Но внутри этой упаковки по-прежнему находилось тело, измученное годами сидения дома, нерегулярного питания на бегу и стресса. Фигура действительно «поплыла» — мягкие бока, дряблые плечи, осанка согнутого под грузом забот существа. Моё новое, стильное платье сидело хорошо, но я-то знала, что под тканью скрывается не та упругая, подтянутая женщина, которой я когда-то была. И теперь, когда я наконец-то стала замечать себя, этот диссонанс стал невыносимым.
Идею подкинула всё та же Алина, во время очередной примерки.
— Катя, с одеждой — революция. Теперь нужно привести в соответствие содержимое, — сказала она без обиняков, поправляя складки на моей талии. — Вам бы немного тонуса. Одежда будет сидеть идеально. Да и самочувствие другое.
— Фитнес? — неуверенно спросила я. — Я никогда… Он всегда говорил, что это пустая трата денег и времени. Что лучше дома приседать.
— Он много чего говорил, — парировала Алина, поднимая бровь. — И где теперь он, а где вы? Запишитесь на пробное занятие. Хотя бы посмотрите.
Я выбрала небольшой, но современный фитнес-клуб недалеко от работы. Чистый, пахнущий цитрусовым освежителем, с приветливыми администраторами. Меня встретил тренер — Игорь, мужчина лет тридцати с добрыми глазами и спортивной, но не пугающей фигурой.
— Катя, привет. Первый раз? Не переживай, у всех так, — улыбнулся он, увидев моё потерянное лицо. — Сегодня у нас группа для новичков. Будем делать базу. Главное — слушать своё тело и не стесняться.
Зал казался мне полем битвы. Зеркала во всю стену, яркий свет, грохочущая музыка. И люди — все такие подтянутые, уверенные в своих движениях. Я, в своих новых, но уже казавшихся мне неуместными лосинах и майке, чувствовала себя инопланетянкой.
Группа собралась разная: пара таких же новичков с испуганными глазами и несколько более опытных девушек. Игорь начал с разминки. Казалось бы, простые наклоны, вращения. Но моё тело, закостеневшее от офисного стула и домашнего дивана, отказывалось слушаться. Суставы хрустели, мышцы ныли уже на этом этапе.
— Отлично, Катя! Так, держим спину ровно! — подбадривал Игорь, проходя мимо.
Потом пошли упражнения с собственным весом. Приседания. Мои бёдра дрожали, как осиновые листья. Выпады. Я едва удерживала равновесие, пошатываясь, как пьяная. Планка. Через двадцать секунд я рухнула на коврик, вся в поту, с бешено колотящимся сердцем. Вокруг всё делали легко и непринуждённо. Мне хотелось провалиться сквозь пол. Было и смешно, и горько одновременно. Смешно от того, как я, такая важная в новом пиджаке, тут барахтаюсь, как щенок. Горько — от осознания, как сильно я себя запустила.
— Не смотри на других, — как будто прочитав мои мысли, сказал Игорь, присаживаясь рядом. — У каждого своя стартовая точка. Ты сегодня пришла — это уже победа. Больше, чем у тех, кто дома на диване. Завтра будет легче.
Но на следующее утро легче не было. Я проснулась с ощущением, что меня переехал каток. Каждая мышца, о существовании которой я забыла, громко заявляла о себе пронзительной болью. Спускаться по лестнице было пыткой. Сесть на стул в офисе — настоящим подвигом. Коллеги спрашивали, что со мной.
— Фитнес, — сквозь зубы отвечала я, и мне казалось, что я совершила глупость.
Мысль всё бросить была навязчивой. Вечером второго дня я сидела на балконе, растирая ноющую спину и думала: «Зачем? Кому это надо? Ты же не спортсменка». Но потом взгляд упал на новое платье, висевшее на плечиках на виду. На тот образ в зеркале, который мне так понравился. И я поняла: это надо мне. Не чтобы кому-то понравиться. А чтобы соответствовать той женщине, которой я становлюсь снаружи. Чтобы чувствовать себя сильной изнутри.
Настоящий прорыв случился, когда я, мучаясь от боли, решила не идти на очередную групповую тренировку, а просто надеть кроссовки и выйти рано утром в парк. Было прохладно, светло, пахло опавшей листвой и свежестью. Я начала просто идти. Быстро, в своём темпе. Никто не смотрел, не оценивал. Только я, асфальтовая дорожка, птицы и тишина. Я шла, размахивая руками, глубже дыша. Через двадцать минут боль в мышцах сменилась приятной теплотой, а в голове прояснилось. Это было медитацией в движении.
Я стала делать так каждое утро. Сначала двадцать минут, потом сорок, потом час. Купила удобные кроссовки для скандинавской ходьбы и даже палки, чем вызывала усмешки бабулек на лавочках, но мне было плевать. Цвет лица от этих прогулок стал другим — свежим, румяным, сияющим изнутри. Пропала та вечная бледность и синяки под глазами. Я заметила это сама, глядя в зеркало после душа.
Параллельно я задумалась о питании. Раньше это была еда «лишь бы забить желудок»: бутерброды, пельмени, пицца, когда совсем нет времени. Я никогда не готовила для себя с удовольствием. Теперь я начала изучать простые рецепты полезных блюд. Купила красивый ланч-бокс и стала брать еду с собой: гречку с овощами, запечённую куриную грудку, салаты с авокадо и семенами. На завтрак — омлет или творог с ягодами. Это не была изнуряющая диета, а осознанный выбор. Я наслаждалась вкусом свежих продуктов, тем, как мой организм с благодарностью отзывается на них лёгкостью.
Через две недели этого нового режима я встала на весы — изменение было минимальным. Но когда я снова надела те самые брюки, с которыми так мучилась в первый день в фитнес-клубе, то обнаружила, что они сидят иначе. Живот не выпирал так нагло, ткань на бёдрах не натягивалась. Тело стало плотнее, собраннее. А ещё я смогла простоять в планке целую минуту. Для меня это был космический рекорд! Я, запыхавшаяся, но торжествующая, позвонила Лене.
— Представляешь, целую минуту! Как скала!
— Ура! — закричала она в трубку. — А я смотрю на твои фото в соцсетях, щёчки подтянулись! Красотка!
Ещё через две недели, ровно через месяц после начала моего «преображения изнутри», я рискнула зайти в бутик. Примерила платье, которое месяц назад висело бы на мне, как на вешалке, а сейчас — идеально. И потом я взяла размер меньше. Тот, который не носила со времён университета. Я застегнула молнию — и она соскользнула вверх без единого усилия. Я повертелась перед зеркалом. Талия обозначилась чётким изгибом, бёдра стали более округлыми, а не просто рыхлыми. Я не похудела кардинально. Я изменила качество тела. Оно стало моим союзником.
На следующей групповой тренировке я уже не смотрела под ноги от стыда. Я ловила себя на том, что делаю упражнения увереннее, дыхание не сбивается так сильно. Игорь, проходя мимо, хлопнул меня по плечу.
— Вижу прогресс, Катя! Молодец! Видно, что работаешь и вне зала.
Я просто улыбнулась. Самое главное было не его одобрение, а то, что я чувствовала: лёгкость в движениях, силу в мышцах, энергию, бьющую ключом. Моё тело, которое я годами ненавидела и игнорировала, начало благодарить меня. И в этой благодарности было больше счастья, чем во всех восхищённых взглядах мужчин в офисе. Я возвращала себе себя. По кирпичику. По мышце. По утренней пробежке. По осознанному выбору в пользу салата, а не пиццы. Это был самый честный и самый rewarding проект в моей жизни.
***
Прошёл месяц. Мой новый ритм жизни стал таким же естественным, как дыхание. Утренняя пробежка или ходьба. Вкусный, приготовленный с вечера завтрак. Работа, где я уже чувствовала себя не просто сотрудницей, а специалистом, чьё мнение стали спрашивать чаще. Вечерние тренировки в зале или дома под видео, которые я уже не боялась, а ждала как способ сбросить напряжение и почувствовать силу. Квартира была не стерильной, но чистой — уборку я делала тогда, когда хотела, и так, как хотела, иногда включая громкую музыку и танцуя с тряпкой в руках.
Я наконец-то научилась слышать тишину. И эта тишина была наполненной. Она не давила, как раньше, а давала пространство для мыслей. Мыслей обо мне. О том, что мне нравится. Чего я хочу. Я перестала быть реакцией на чьи-то ожидания. Я стала источником собственной жизни.
И в этот момент, когда я уже почти перестала о нём думать, раздался его звонок. На экране светилось его имя. Сердце не ёкнуло. Не забилось чаще. Было лишь лёгкое удивление, как будто позвонил кто-то из далёкого прошлого, с кем связь давно утеряна.
— Алло, — сказала я спокойно.
— Катя. Привет. Это я, — его голос звучал устало и как-то нерешительно. Неуверенность была в нём новой нотой.
— Привет, Андрей. Как дела?
— Да так… — он тяжело вздохнул. — Слушай, можно мы встретимся? Поговорить. Не по телефону.
Я колебалась секунду. Но любопытство перевесило. Мне было интересно посмотреть на него. И на себя в этой новой ситуации.
— Хорошо. Где и когда?
— В субботу? В нашем… в том кафе на Ленина. В три.
В «нашем» кафе. Оно не было нашим уже месяц. Я пришла первой, заказала латте с сиропом, который он считал излишеством, и устроилась у окна. Когда он воёл, я едва узнала его. Он выглядел постаревшим, осунувшимся. На нём была мятая рубашка, которую я помнила. Он огляделся, увидел меня — и в его глазах мелькнуло что-то вроде шока. Он шёл к столику, и я видела, как его взгляд скользит по моей новой стрижке, по шёлковой блузке, по осанке, по тому, как я сижу — прямо и уверенно.
— Привет, — сказал он, опускаясь на стул напротив. — Ты… ты хорошо выглядишь.
— Спасибо. Работа, спорт, — коротко ответила я. — Ты хотел поговорить.
— Да… — он заказал чёрный кофе, без всего, и какое-то время молча крутил стаканчик с сахаром. Потом взрыв произошёл. — Катя, это просто кошмар. У мамы. Я не могу так больше.
И он начал. Поток жалоб, обид, недовольства. Галина Петровна оказалась не образцовой хозяйкой, а домашним тираном в самом классическом смысле.
— Она контролирует каждый шаг! Каждую копейку! Я приношу продукты, она их пересчитывает и заявляет, что я купил лишнее! Говорит, что я транжира! Вчера устроила скандал из-за пачки хорошего кофе, сказала, что растворимый дешевле и «не хуже»! — его голос дрожал от бессильной злости. — Она проверяет карманы в моих брюках, когда я сплю, Катя! Представляешь? Я просыпаюсь, а она стоит над кроватью и говорит: «Андрюшенька, ты опять мелочь по карманам рассовал, я заберу, а то потеряешь»! Это же ненормально!
Я слушала, пожимая лёгкий капучино. Внутри не было ни злорадства, ни сочувствия. Было холодное наблюдение. Он жаловался на то, от чего бежал: на контроль, на диктат, на жизнь по чужим правилам. Только теперь диктатором была не я со своей «пылью», а его мать.
— И что ты хочешь? — спросила я нейтрально, когда он выдохся.
— Хочу… я не знаю. Выбраться оттуда. Это невозможно. Я думал, поживу немного, а она… она меня съедает заживо с её правилами и экономией. Даже душ долго принимать нельзя, говорит, счётчик наматывает.
Он умолк, смотрел на меня исподлобья, ожидая, видимо, жалости, сочувствия, предложения вернуться. Но я молчала. Тогда он сменил тактику. Голос его стал мягче, почти заискивающим.
— Кать… а ты как? Одна там… не скучаешь?
— Нет, — честно ответила я. — Не скучаю. У меня всё хорошо.
Он проглотил этот ответ, как горькую пилюлю.
— Я… я тут много думал. О нас. Может, мы погорячились. С этой паузой. Может, пора возвращаться к нормальной жизни?
— Что ты подразумеваешь под «нормальной жизнью», Андрей? — спросила я, отодвинув чашку.
— Ну… как раньше. Только, может, я стану меньше придираться к мелочам. А ты… ты, может, подумаешь насчёт работы? Слишком ты устаёшь, я вижу, хоть и похорошела. Может, найти что-то попроще? Или на полставки? Чтобы дома больше времени было. Чтобы вернуть тот уют. Ты же помнишь, как было хорошо, когда ты всё успевала?
Вот он. Ключевой вопрос. Суть всего. Он не изменился. Он просто устал жить у мамы и хотел вернуться в удобную, отлаженную систему. Где я — обслуживающий персонал, создающий «уют» за счёт своего времени, своих амбиций, своей личности. Где моя работа, которая дала мне крылья, — это досадное недоразумение, от которого лучше избавиться. Всё это время моё «прозрение» накапливалось, как вода в стакане. И его последняя фраза стала той каплей, что переполнила чашу. Всё стало кристально ясно.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно. Без злобы. С бесконечной, окончательной ясностью.
— Нет, Андрей.
— Что «нет»? — он не понял.
— Нет, я не буду уходить с работы. Нет, я не хочу возвращаться к той «нормальной жизни». Нет, мы не погорячились. Мы наконец-то поступили правильно.
Он побледнел.
— Ты что это говоришь? Ты же не можешь одна! Ты же сама говорила, что сначала тебе было плохо!
— Сначала — да. А потом я увидела, что «плохо» мне было не из-за одиночества, а из-за того, что я только к нему и привыкла. Из-за страха. А потом я поняла, что одной мне… хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем когда-либо с тобой.
— Это всё подруга твоя наговорила! Эта Лена! — вырвалось у него, и в голосе зазвучала знакомая нота обвинения.
— Нет, Андрей. Это я сама поняла. Пока жила одна. Пока зарабатывала свои деньги. Пока приводила в порядок себя и свою жизнь. Мы с тобой не просто разные люди. Мы хотим разного. Тебе нужна служанка с красивой вывеской «жена». Мне — быть человеком. Полноценным. Самостоятельным. Мы не подходим друг другу. Никогда и не подходили. Просто я слишком долго старалась подогнать себя под твои требования.
Он сидел, разинув рот, словно не понимая языка, на котором я говорю. Он ждал слёз, скандала, просьб. Но не этой холодной, неоспоримой констатации факта.
— Ты… ты хочешь развестись? — выдавил он наконец.
— Да, Андрей. Я хочу развестись. Это единственное правильное решение.
— Но почему?! Из-за какой-то пыли и ужинов?!
— Нет. Из-за того, что я для тебя была всегда на втором, на третьем, на десятом месте. После твоих интересов, твоих денег, твоего комфорта. Из-за того, что ты никогда не видел во мне равную. Из-за того, что я устала выпрашивать право на собственную жизнь. И теперь, когда я это право взяла сама, возвращаться назад — всё равно что снова надеть наручники.
Он вскочил, опрокинув стул. Его лицо исказила гримаса гнева и боли.
— Значит, всё это время ты притворялась? И «пауза» тебе была нужна, чтобы найти кого-то получше? Устроить себе кастинг?
Я даже не стала оправдываться. Просто покачала головой.
— Нет. Я никого не ищу. Мне не надо «кого-то». Мне достаточно себя. А «пауза»… она мне была нужна, чтобы это осознать. Спасибо тебе за неё.
Это «спасибо» прозвучало для него как пощёчина. Он отшатнулся.
— Хорошо. Прекрасно. Раз ты так решила. Не жалей потом.
— Я не буду, — тихо, но очень чётко сказала я.
Он развернулся и почти выбежал из кафе, хлопнув дверью. Я допила свой остывший латте. Руки не дрожали. На душе было странное, лёгкое чувство. Как после долгой, изматывающей болезни, когда температура наконец спала. Было пусто, но это была здоровая, чистая пустота, которую можно заполнить чем угодно. Только не тем, что было.
На следующий день я записалась на приём к юристу. А через неделю отправила Андрею сообщение с просьбой встретиться для обсуждения деталей развода. Он ответил одним словом: «Договорились». Без смайликов. Без эмоций. Глава нашей общей жизни была закрыта. И я, впервые за долгие годы, не плакала. Я чувствовала только облегчение и тихую, непоколебимую уверенность в том, что поступаю правильно. Не из мести, не из обиды. А из уважения к себе, которое я наконец-то отыскала под слоями пыли, немытой посуды и чужих ожиданий.
Конец!
Понравился рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)