— Давай накрывай на стол! — крикнул Андрей, распахивая дверь квартиры так, что она стукнулась о стену.
Тишина.
Он скинул ботинки прямо на коврик, не расшнуровывая, бросил куртку на спинку стула в прихожей.
— Ты что, оглохла? Я сказал — накрывай!
Никакого ответа. Андрей прошел на кухню, щелкнул выключателем. Холодильник гудел своим обычным гулом, на плите ничего не стояло. Стол пустой, даже скатерти нет. Он открыл холодильник — там только майонез, три яйца и пакет молока с истекшим сроком годности.
— Зоя!
Он пошел в спальню. Постель заправлена, на тумбочке его телефонная зарядка торчит из розетки, а вот ее зарядки нет. Андрей открыл шкаф — на ее половине пусто. Совсем пусто. Ни платьев, ни кофт, ни той дурацкой розовой кофты, которую она носила по выходным. Даже тапочки у кровати исчезли.
Сердце екнуло неприятно, где-то под ребрами.
Он достал телефон, набрал ее номер. Длинные гудки, потом сброс. Набрал снова — то же самое. На третий раз даже гудков не было, сразу автоответчик: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».
— Что за...
Андрей вернулся на кухню, включил чайник. Машинально открыл ящик стола — там всегда лежали счета, квитанции, всякая ерунда. Сверху белый конверт, на нем его имя, написанное ее аккуратным почерком. Он взял конверт, повертел в руках, не открывая. Чайник закипел и выключился сам.
Андрей сел за стол, распечатал конверт. Листок тонкой бумаги, исписанный с двух сторон.
«Андрей, когда ты будешь читать это, меня уже не будет дома. Я уехала. Не ищи меня. Я больше не могу так жить — как прислуга, как человек, который существует только для того, чтобы готовить, убирать и слушать твои крики. Двадцать три года я терпела. Двадцать три года думала, что ты изменишься, что все наладится. Но ничего не налаживается. Ты даже не помнишь, когда в последний раз спросил, как у меня дела. Или сказал спасибо за ужин. Или просто посмотрел на меня — не мимо, а на меня.
Я забрала свои вещи и часть денег с нашего счета. Ту часть, которую заработала сама. Не волнуйся, на твою пенсию и зарплату я не претендую. Мне хватит.
Ключи оставила на полке в прихожей.
Зоя».
Андрей медленно опустил письмо на стол. В голове было пусто. Он снова взял телефон, попытался дозвониться — тот же результат. Написал сообщение: «Ты где? Вернись домой, поговорим нормально». Сообщение ушло, но галочки так и не стали синими.
Прочитал письмо еще раз. Потом скомкал его и швырнул в угол.
Зоя сидела в поезде, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном мелькали огни станций, темные поля, редкие дома. Телефон лежал в сумке, выключенный. Она знала, что он будет звонить. Знала, что сначала будет недоумение, потом злость, потом попытки ее вернуть. Но возвращаться она не собиралась.
В кармане куртки шуршала бумажка с адресом. Тамара, ее двоюродная сестра, жила в Воронеже, в однокомнатной квартире на окраине. Месяц назад Зоя позвонила ей поздно вечером, когда Андрей уснул после очередного скандала.
— Тома, можно мне к тебе на какое-то время?
— Что случилось?
— Потом расскажу. Можно?
— Приезжай. Всегда рада.
Тамара не задавала лишних вопросов. Она сама развелась три года назад, знала, каково это — собирать вещи и уходить из дома, где прожила полжизни.
Зоя закрыла глаза. Перед глазами всплыли картинки последних недель. Андрей, орущий на нее из-за того, что борщ недосолен. Андрей, швыряющий тарелку на пол, потому что она забыла купить его любимую колбасу. Андрей, который даже не поднял голову от телевизора, когда она сказала, что плохо себя чувствует и хочет к врачу. «Иди, если хочешь, — буркнул он. — Только ужин чтоб был вовремя».
Она открыла глаза. В отражении стекла — женщина с усталым лицом, с седыми прядями в темных волосах, с глубокими морщинами у рта. Пятьдесят один год. Половина жизни позади, и что у нее есть? Пустота.
Поезд затормозил, объявили станцию. Еще четыре часа до Воронежа. Зоя достала из сумки термос с чаем, налила в крышку. Чай был горячий, обжигал язык. Хорошо. Она пила маленькими глотками и смотрела в окно.
Андрей не спал всю ночь. Искал хоть какую-то подсказку, куда она могла уехать. Но Зоя убрала все следы. Даже фотографии из рамок на стенах забрала — те, где они были вместе. Остались только его фотографии с работы, с друзьями.
Он вспомнил про ее подругу, Людмилу. Они дружили еще со школы, виделись каждую неделю. Андрей нашел ее номер в записной книжке, которая лежала на полке. Позвонил утром, в семь.
— Алло? — сонный голос.
— Людмила Степановна, это Андрей. Муж Зои.
Пауза.
— Здравствуйте.
— Вы не знаете, где Зоя? Она ушла из дома, не отвечает на звонки.
— Не знаю.
— Как не знаете? Вы же подруги.
— Если бы она хотела, чтобы вы знали, где она, она бы сама вам сказала.
— Послушайте, мне нужно с ней поговорить! Это семейное дело!
— Вот и поговорите, когда она сама захочет. До свидания, Андрей Петрович.
Гудки.
Он швырнул телефон на диван. Значит, так. Людмила знает, но не скажет. Сговорились. Все они сговорились.
Андрей оделся, вышел из дома. Он дошел до автобусной остановки. Рядом стояла старушка с авоськой, в которой лежали пакеты с крупами.
— Холодно сегодня, — сказала она.
Андрей кивнул, не глядя на нее.
— Скоро зима совсем. А я к зиме не готова. Печку надо чистить, дрова колоть... Одной тяжело.
Автобус пришел через десять минут. Андрей поехал на работу. В голове крутилась одна мысль: найти Зою. Вернуть домой. Поговорить. Объяснить ей, что она не права. Что так нельзя — просто взять и уйти, без объяснений, без предупреждения.
Но где ее искать? Город большой, у Зои могли быть знакомые, о которых он не знал. Родственники. Подруги.
Родственники. Точно.
У Зои была двоюродная сестра, Тамара. Они переписывались иногда, он видел. Жила она где-то в другом городе, кажется, в Воронеже. Или в Курске? Андрей не помнил точно. Но адрес можно найти.
Он вышел из автобуса на остановке возле своего завода, но внутрь не пошел. Развернулся и поехал обратно домой. Дома он перевернул всю квартиру. Искал записные книжки, старые письма, визитки. Нашел старый альбом с фотографиями — там была фотография Зои с какой-то женщиной, похожей на нее. На обороте надпись: «Я и Тома, лето 2018, Воронеж».
Воронеж. Значит, она там.
Андрей открыл ноутбук, залез в свою почту. Зоя иногда пользовалась его компьютером, когда ее планшет разрядился. Может, там что-то есть. Он проверил историю браузера — ничего интересного. Проверил корзину — пусто. Открыл папку «Документы» — там таблицы, какие-то счета, список покупок...
Стоп.
Список покупок. Файл назывался «Для переезда». Андрей открыл его.
«Термос, фонарик, батарейки, теплые носки, крем для рук, книги (взять "Анну Каренину" и "Поднятую целину"), чайник электрический, постельное белье (купить новое), лекарства (валерьянка, обезболивающее, пластыри), паспорт, деньги наличные, банковская карта (закрыть старую, открыть новую), телефон (купить новую сим-карту), адрес Томы (ул. Ленинградская, 45, кв. 12)».
Адрес. Вот он.
Андрей переписал его на бумажку, сунул в карман. Потом открыл сайт железнодорожной кассы и купил билет на вечерний поезд до Воронежа.
Зоя проснулась в чужой квартире, на чужом диване, укрытая чужим пледом. За окном серое утро, где-то внизу лаяла собака. Она медленно села, потерла лицо руками. Голова гудела — плохо спала, снились какие-то обрывочные сны.
— Проснулась? — Тамара вышла из кухни с двумя чашками кофе. — Как ты?
— Нормально. — Зоя взяла чашку, сделала глоток. Кофе был крепкий, горький. — Спасибо, что приютила.
— Да брось. Ты моя сестра. — Тамара села рядом, закутавшись в халат. — Хочешь рассказать?
Зоя пожала плечами.
— Рассказывать особо нечего. Устала. Просто устала. Больше не могу.
— Понимаю.
Они пили кофе молча. Потом Тамара сказала:
— Знаешь, я тут подумала. Тебе нужна работа. Чтобы не сидеть без дела, чтобы деньги были свои.
— Работа... — Зоя задумалась. — Я двадцать лет не работала. Кто меня возьмет?
— Возьмут. У моей соседки магазин продуктовый, она как раз ищет продавца. Можешь попробовать.
— Продавцом?
— А что такого? Деньги платят нормальные, график удобный. Пока ищешь что-то другое, можно там поработать.
Зоя кивнула. Работа. Деньги. Своя жизнь. Звучит странно, почти нереально. Но... почему бы нет?
— Хорошо. Поговори с ней.
— Отлично! — Тамара улыбнулась. — Сегодня вечером сходим, познакомлю.
После завтрака Зоя оделась и вышла на улицу. Нужно было пройтись, размяться, привыкнуть к новому городу. Воронеж оказался шумным, людным. Троллейбусы грохотали по проспектам, на остановках толпились люди с сумками, дети бежали с портфелями наперевес.
Зоя шла по улице Ленинградской, разглядывая дома, витрины магазинов, лица прохожих. Все чужое, незнакомое. И одновременно... свободное. Никто не кричит на нее, не требует, не ждет ужина к шести. Она может идти, куда хочет, остановиться, когда захочет.
Она зашла в маленькое кафе на углу, заказала чай с лимоном и булочку. Села у окна, смотрела на улицу. Мимо проходили люди, каждый со своей жизнью, со своими заботами. А она сидит здесь, одна, и ей хорошо. Странно, но хорошо.
Телефон лежал в сумке, по-прежнему выключенный. Зоя знала, что рано или поздно придется его включить. Но не сегодня. Сегодня она хочет просто побыть собой, без страха, без напряжения.
Она допила чай, расплатилась и вышла на улицу. Прошла еще квартал, свернула к парку. Там было тихо, безлюдно. Скамейки пустые, дорожки усыпаны желтыми листьями. Зоя села на скамейку, закрыла глаза.
Впервые за много лет она чувствовала, что дышит полной грудью.
Андрей приехал в Воронеж поздно вечером. Вышел на перрон, огляделся. Вокзал большой, людей много. Он достал бумажку с адресом, показал таксисту.
— Ленинградская, сорок пять.
— Далеко. Тысячу возьму.
— Давай.
Они ехали минут сорок. Город был незнакомый, темный, улицы путались. Наконец таксист остановился у девятиэтажного панельного дома.
— Вот здесь.
Андрей расплатился, вышел из машины. Поднялся на второй этаж, нашел дверь квартиры двенадцать. Постоял, прислушался. Внутри играла музыка, что-то тихое, мелодичное. Он нажал на звонок.
Музыка оборвалась. Шаги. Дверь приоткрылась на цепочке, из щели выглянула женщина средних лет с короткой стрижкой.
— Вам кого?
— Мне нужна Зоя. Она здесь?
Женщина молчала, разглядывая его.
— Кто вы?
— Я ее муж. Андрей.
— Понятно. — Тамара не снимала цепочку. — Зоя не хочет с вами разговаривать.
— Послушайте, мне надо с ней поговорить. Это важно.
— Она сказала — не хочет. Уезжайте.
— Я не уеду, пока не поговорю с ней!
Голос Андрея стал громче. Тамара нахмурилась.
— Не кричите. Здесь соседи живут.
— А мне плевать на соседей! Позовите Зою!
— Нет.
Андрей попытался толкнуть дверь плечом, но цепочка держалась крепко.
— Вы что, совсем... — Он осекся, услышав голос из глубины квартиры.
— Тома, кто там?
Зоя.
Андрей замер.
— Зоя! Это я! Выйди, поговорим!
Тишина. Потом шаги, и Зоя появилась за спиной Тамары. Она была в домашнем халате, волосы растрепаны, лицо бледное.
— Зачем ты приехал?
— Зачем... — Андрей попытался взять себя в руки. — Зачем я приехал? Ты ушла из дома! Исчезла! Ты хоть понимаешь, что я пережил?
— Понимаю.
— Вернемся домой, обсудим все спокойно.
— Нет.
— Как нет? Ты моя жена!
— Была. — Зоя смотрела на него ровно, без эмоций. — Теперь нет.
Андрей почувствовал, как внутри закипает злость.
— Ты не можешь просто взять и уйти! Мы двадцать три года вместе!
— Именно поэтому я и ушла.
Тамара положила руку на плечо Зои.
— Хватит. Уходите, Андрей Петрович. Или я вызову полицию.
— Полицию? — Андрей усмехнулся. — За что? Я с женой разговариваю.
— С бывшей женой. И она вас просит уйти.
Зоя кивнула.
— Уходи, Андрей. Мне нечего тебе сказать.
Дверь закрылась.
Андрей стоял на лестничной площадке, глядя на закрытую дверь. В ушах стучало. Руки дрожали. Он хотел снова позвонить, застучать в дверь, закричать. Но что толку?
Он развернулся и пошел вниз по лестнице. На улице было темно, холодно. Андрей достал телефон, вызвал такси обратно на вокзал.
Пока ждал машину, стоял под фонарем и курил. Он бросил курить десять лет назад, но вот сегодня купил пачку в привокзальном киоске. Сигарета горчила, дым разъедал горло. Но хоть как-то успокаивало.
Такси приехало быстро. Андрей сел на заднее сиденье, откинулся на спинку.
— На вокзал, — сказал он.
Водитель кивнул и тронулся.
Андрей смотрел в окно. Огни города мелькали за стеклом. Он думал о Зое, о ее лице, о том, как она смотрела на него — спокойно, холодно, отстраненно. Как на чужого человека.
Когда он вернется домой, квартира будет пустой. Никто не встретит его, не спросит, как дела, не поставит ужин на стол.
Впервые за много лет Андрей почувствовал себя одиноким.
Прошло две недели.
Зоя вышла на работу в продуктовый магазин на первом этаже соседнего дома. Смена с восьми до пяти, суббота выходной. Хозяйка магазина, Нина Васильевна, оказалась строгой, но справедливой женщиной. Она показала Зое, как пробивать товар на кассе, как раскладывать продукты на полках, как общаться с покупателями.
— Главное — улыбка, — говорила Нина Васильевна. — Человек зашел за хлебом, а ты ему улыбнулась — он уже выйдет в хорошем настроении.
Зоя улыбалась. Сначала получалось деревянно, натянуто. Потом стало легче. Покупатели здоровались, благодарили, желали хорошего дня. Одна бабушка даже принесла ей яблок из своего сада.
— Вы такая приветливая, милая. Возьмите, угощайтесь.
Зоя взяла яблоки, поблагодарила. Вечером, когда вернулась к Тамаре, она сидела на кухне и ела эти яблоки — кислые, с толстой кожурой, настоящие. И плакала. Не от горя, не от боли. От облегчения.
Тамара вошла, увидела ее и молча обняла.
— Все правильно сделала, — сказала она. — Все правильно.
Андрей вернулся домой в тот же день. Квартира встретила его холодом и тишиной. Он бросил сумку в прихожей, прошел на кухню. Открыл холодильник — там так ничего и не появилось. Он заказал пиццу через приложение, съел ее прямо из коробки, стоя у окна.
На работе коллеги спрашивали, где жена. Андрей отмахивался: уехала к родственникам, скоро вернется. Но все видели, что с ним что-то не так. Он стал раздражительным, срывался на людей по пустякам. Начальник цеха даже отвел его в сторону:
— Андрей Петрович, ты того... полегче. Люди работать не могут, когда ты орешь.
— Я не ору.
— Орешь. Угомонись.
Андрей промолчал.
Вечерами он сидел дома один, смотрел телевизор, пил пиво. Квартира зарастала грязной посудой, пустыми бутылками. Он не убирался, не стирал. Ходил на работу в мятой рубашке, забывал бриться.
Однажды позвонила Людмила.
— Андрей Петрович, вы как там?
— Нормально.
— Зоя звонила мне. Попросила узнать, как вы.
Сердце дернулось.
— Она... где она?
— Не скажу. Но ей там хорошо. Она работает, живет у сестры. Говорит, что первый раз за много лет чувствует себя человеком.
— Людмила Степановна...
— Слушайте меня внимательно, Андрей Петрович. — Голос стал жестким. — Вы двадцать три года превращали ее в прислугу. Кричали, унижали, не замечали. Она терпела, потому что любила вас когда-то. Но любовь кончилась. И теперь она ушла. И знаете что? Она счастлива. Впервые счастлива.
— Я не...
— Вы именно что. И если хоть капля совести у вас осталась — оставьте ее в покое. Дайте ей пожить по-человечески.
Гудки.
Андрей положил трубку на стол. Сел на диван, уронил голову на руки. В горле стоял комок. Он вспомнил, как двадцать три года назад привел Зою в эту квартиру — молодую, смеющуюся, с букетом цветов в руках. Как она стояла на пороге и говорила: «Наш дом. Наш с тобой».
Когда это все сломалось? Когда он перестал видеть ее? Когда она стала для него просто фоном, мебелью, частью быта?
Он не знал. Не помнил.
Еще через месяц Зоя сняла себе маленькую комнату в коммунальной квартире. Тесно, зато свое. Она купила новое постельное белье, повесила на окно занавеску, поставила на подоконник цветок в горшке.
По вечерам она читала книги, которые привезла с собой. Пила чай с медом. Слушала радио. Иногда выходила гулять — по набережной, по старым улочкам, по парку. Воронеж становился ее городом.
Однажды в магазин зашел мужчина лет пятидесяти пяти, в очках, с седой бородой. Он купил хлеб и молоко, расплатился и вдруг сказал:
— Простите, а вы случайно не в театральной студии занимались? Лет тридцать назад?
Зоя удивленно посмотрела на него.
— Занималась. А вы...
— Олег. Мы вместе репетировали «Чайку». Вы играли Нину Заречную.
Память выдала картинку: молодой парень с растрепанными волосами, читающий монолог на сцене старого Дома культуры.
— Олег... помню. Боже, сколько лет прошло.
Они разговорились. Оказалось, Олег живет здесь, работает учителем литературы в школе. Разведен, двое взрослых детей. Он пригласил ее выпить кофе после ее смены.
Зоя согласилась.
Они сидели в кафе, пили кофе, вспоминали молодость. Олег рассказывал о своей работе, о книгах, которые читает, о планах на пенсию. Зоя слушала и думала: как давно с ней никто так не разговаривал. Просто разговаривал — не требовал, не приказывал, не кричал.
Когда они прощались, Олег сказал:
— Можно я еще зайду? В магазин?
— Конечно.
Он улыбнулся и ушел.
Зоя шла домой, и на душе было легко.
Андрей подал на развод через три месяца после ее ухода. Бумаги пришли Зое по почте. Она расписалась, отправила обратно. Никаких эмоций. Просто формальность.
Когда развод оформили, Зоя почувствовала, что внутри что-то окончательно отпустило. Тот груз, который она тащила столько лет, исчез. Она свободна.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Зоя проходила мимо витрины салона красоты. Остановилась, посмотрела на свое отражение в стекле. Усталая женщина с седыми волосами и потухшим взглядом.
Она толкнула дверь и вошла внутрь.
— Здравствуйте. Можно постричься?
Мастер, девушка лет тридцати, оглядела ее.
— Конечно. Что будем делать?
— Короткую стрижку. И покрасьте, пожалуйста. Не в цвет волос, а... в каштановый. Или в медный. Хочу что-то яркое.
Девушка улыбнулась.
— Отличный выбор. Садитесь.
Два часа спустя Зоя вышла из салона с короткой стрижкой и рыжими волосами. Она снова посмотрела на свое отражение в витрине и улыбнулась. Незнакомая женщина улыбнулась ей в ответ.
Новая женщина. Новая жизнь.