Я стояла посреди своей кухни – нашей с Максимом кухни – и смотрела на эту женщину. Высокая, худая, в дорогом пальто цвета верблюжьей шерсти.
Волосы собраны в низкий пучок, макияж безупречный, на шее жемчужная нитка. Вот она стоит у моего холодильника, достает оттуда масло, режет хлеб на моей разделочной доске. Как будто так и надо.
— Да кто ты такая вообще? – сорвалось у меня. – Убирайся с нашей квартиры!
Оксана – сестра Максима – обернулась. Медленно. Нож застыл в её руке над куском батона.
— Прости, что? – она говорила спокойно, даже слишком спокойно. – Это квартира моего брата. И моих родителей, если уж быть точной. Они вложили сюда деньги на первоначальный взнос.
Вот так. Сразу в больное место. Я знала это, конечно. Мы с Максом женаты три года, квартиру купили четыре года назад, когда ещё встречались. Его мать тогда дала двадцать процентов на взнос, остальное ипотека. Но эти стены я мыла, эти обои клеила, эти полы драила на коленях, когда у нас ещё денег на клининг не было.
— Но живу здесь я! – голос мой дрожал, руки тряслись. – Я тут хозяйка, понимаешь?
Оксана положила нож, вытерла руки о полотенце. Моё полотенце, между прочим, с вышитыми лавандовыми цветочками, которое я привезла из Прованса два года назад.
— Таня, ну давай без истерик, – произнесла она устало. – Максим попросил меня приехать. Сам попросил. Сказал, что тебе нужна помощь по хозяйству, что ты не справляешься.
Не справляюсь? Я?!
Последние полгода я пашу на двух работах. Днём в офисе бухгалтерия, вечерами фриланс – свожу отчёты для частников. Потому что Максим решил открыть своё дело, вложился весь, и теперь ждёт, когда оно выстрелит. А пока мы живём на мою зарплату. И кредит плачу я. И продуктов покупаю я. И готовлю, стираю, глажу – тоже я.
— Он тебе наврал, – процедила я сквозь зубы.
— Милая, я вижу. Посмотри на себя, – Оксана обвела меня взглядом сверху донизу. – Когда ты последний раз в парикмахерскую ходила? У тебя круги под глазами, руки дрожат. Тебе нужен отдых, а не скандалы.
Я посмотрела на своё отражение в стекле кухонного шкафа. Растянутый свитер. Джинсы, которые давно пора в утиль. Волосы собраны резинкой в хвост, отросшие корни. Да, не гламурная картинка. Но я работаю! Я тяну эту семью на себе!
— Мне не нужна твоя помощь, – выговорила я. – Уходи.
— Не уйду, – ответила Оксана и снова взялась за нож. – Максим уехал в Питер на встречу с инвесторами. Вернётся послезавтра. Попросил меня тут побыть, присмотреть за тобой.
Присмотреть за мной? Как за ребёнком?
Я развернулась и пошла в коридор. Схватила куртку, сунула ноги в кроссовки. Мне нужно было выйти из этой квартиры, иначе я просто сойду с ума.
На улице ударил в лицо ноябрьский ветер. Холодный, злой. Я застегнула куртку до подбородка и пошла наугад. По Малому проспекту вниз, к Неве. Народу мало – будний день, одиннадцать утра. Магазины ещё полупустые, бабушки с тележками маячат у овощных лавок.
Максим попросил её приехать. Значит, они обсуждали меня. За моей спиной. Брат с сестрой. Семейка.
Я всегда чувствовала – они меня не приняли. Его родители, эта Оксана со своим вечным превосходством. Им нужна была другая невестка. Из их круга. С высшим образованием не в каком-то там педагогическом, а в престижном университете. С родителями-врачами или бизнесменами, а не с матерью-продавцом и отцом, который двадцать лет работает дальнобойщиком.
Мы с Максимом познакомились на выставке. Я тогда подрабатывала в галерее, продавала билеты. Он пришёл с компанией, долго ходили, смотрели картины. Потом он вернулся один, ещё до закрытия. Сказал, что хочет пригласить меня выпить кофе. Такой уверенный, красивый. Джинсы дизайнерские, ботинки замшевые, волосы уложены. Я и влюбилась сразу – как дура.
Первые год-два было хорошо. Он работал в папиной фирме, зарабатывал прилично. Мы снимали квартиру, ездили отдыхать. Потом свадьба, переезд в нашу квартиру. А потом Макс захотел чего-то своего. Ушёл от отца, решил делать стартап какой-то. IT-разработка, приложение для малого бизнеса. Я не очень поняла суть, если честно. Но поддержала. Жена же должна поддерживать мужа.
Только вот он прожигает деньги, которых нет. Зарплату себе не платит – вся прибыль уходит на развитие проекта. А я должна тянуть быт. И вот теперь ещё его сестрица приехала присматривать за мной.
Я дошла до набережной, остановилась у парапета. Нева серая, тяжёлая. Катера туристические стоят у причалов пустые – не сезон. Смотрю на воду и думаю: а что, если уйти? Просто собрать вещи и съехать. К матери, например. Она живёт на окраине, в хрущёвке, но места хватит.
Телефон завибрировал. СМС от Макса: "Солнце, как дела? Оксана приехала? Не волнуйся, она поможет тебе. Люблю."
Поможет. Вот оно – ключевое слово. Он решил за меня, что мне нужна помощь. Не спросил, не обсудил. Просто привёз в дом чужого человека.
Я набрала его номер. Длинные гудки. Сброс. Занят. Или не хочет разговаривать.
Написала: "Зачем ты позвал её? Я не хочу, чтобы она была в нашей квартире."
Ответ пришёл через минуту: "Танюш, ну не начинай. Она хочет помочь. Побудет пару дней. Мне спокойнее, когда ты не одна."
Не одна? Я что, инвалид?
"Я прекрасно справляюсь сама."
"Ты устала. Я вижу. Отдохни немного."
Отдохни. Легко сказать. У меня дедлайн по фрилансу послезавтра, отчёты нужно сдать. А в квартире сидит эта высокомерная дамочка и считает меня неудачницей.
Я выключила телефон и пошла дальше по набережной. Зашла в первое попавшееся кафе – маленькое, с потёртыми диванчиками и запахом свежей выпечки. Села у окна, заказала капучино.
Сижу, смотрю в окно. За стеклом проходят люди. Торопятся куда-то. У всех свои дела, заботы. А у меня что? Разваливающийся брак и чужой человек в моём доме.
Может, Оксана права? Может, я правда не тяну? Может, я недостаточно хороша для их семьи?
Нет. Стоп. Это они вбивают мне в голову эту мысль. Годами. Намёками, взглядами. Мамаша Максима каждый раз, когда приезжает, обязательно пройдётся по квартире с инспекцией. Пальцем по мебели проведёт – пыль проверит. В холодильник заглянет. Потом вздохнёт так тяжело и скажет: "Ну, Танечка, хозяйка из тебя никакая."
А его отец вообще со мной почти не разговаривает. Здоровается сухо и всё. Как будто я воздух.
Допила кофе. Заплатила. Вышла на улицу. Ноябрь в Петербурге – это тоска. Небо низкое, давящее. Сыро. Холод пробирает до костей.
Пошла по Среднему проспекту в сторону метро. Решила заехать в торговый центр. Надо что-то купить, отвлечься. Только вот денег на шопинг у меня нет. Все свободные средства ушли на кредит и продукты.
Зашла в "Гранд Каньон". Тепло, светло, музыка играет. Бреду по бутикам, смотрю на одежду. Вот платье красивое – двадцать тысяч. Вот туфли – пятнадцать. Когда я последний раз покупала себе что-то просто так, для души?
В отделе косметики остановилась у стенда с кремами. Консультант подошла – улыбчивая девушка в белом халатике.
— Подобрать что-то? – спросила она.
— Просто смотрю, – ответила я.
Она кивнула и отошла. Я взяла в руки баночку крема. "Интенсивное увлажнение. Разглаживание морщин." Пять тысяч рублей. Поставила обратно.
Вышла из магазина. Села на лавочку в торговом зале. Достала телефон, включила. Куча пропущенных от Макса. Два – от Оксаны.
Открыла её сообщение: "Таня, я понимаю, что мы не близки. Но поверь, я правда хочу помочь. Максим мой брат, я переживаю за него. И за вас. Давай поговорим нормально, когда вернёшься."
Хочет помочь. Переживает. Красивые слова.
Я встала и поехала домой. В метро было душно и многолюдно. Стояла у дверей, держалась за поручень. На "Василеостровской" вышла, поднялась наверх. Дождь начался – мелкий, противный. До дома три квартала, но я уже вымокла.
Открыла дверь ключами. В квартире пахло жареным. На кухне Оксана стояла у плиты и помешивала что-то на сковороде. Стол накрыт – скатерть белая, тарелки, приборы. Как в ресторане.
— А, ты вернулась, – сказала она, обернувшись. – Я сделала ужин. Курица с овощами. Садись, поешь.
Я молча разделась в прихожей. Прошла в комнату. Села на кровать. Из кухни доносился её голос:
— Танечка, ну иди же! Остынет!
Танечка. Она меня так называет, будто мы подруги. Будто она имеет право.
Я взяла подушку, прижала к лицу. Хотела закричать, но сдержалась. Надо думать. Надо решать. Жить так дальше невозможно.
Через десять минут всё-таки вышла на кухню. Оксана сидела за столом с журналом. Увидела меня, отложила его.
— Ну вот и хорошо. Давай поедим спокойно, по-человечески.
Я села напротив. Взяла вилку. Курица действительно пахла аппетитно. Овощи — морковь, болгарский перец — красиво уложены на тарелке. Когда я последний раз так готовила? Обычно закидываю в рот бутерброд между работой и компьютером.
— Слушай, — начала Оксана, накладывая себе салат. — Я понимаю, ты злишься. Но давай откровенно. Максим мне звонил месяц назад. Сказал, что вы с ним… ну, не очень ладите последнее время.
Я резко подняла глаза:
— Он тебе что наговорил?
— Ничего плохого, — она подняла руку примирительно. — Просто сказал, что вы оба устали. Что атмосфера в доме напряжённая. Я предложила приехать, помочь по хозяйству.
— Мне не нужна помощь по хозяйству, — отрезала я. — Мне нужен муж, который работает. А не тратит деньги на свои фантазии.
Оксана замолчала. Отложила вилку. Посмотрела на меня долгим взглядом.
— Знаешь, я понимаю, что ты думаешь. Мы с родителями всегда его баловали. Макс был младшим, любимчиком. Ему всё прощали. Но он талантливый, Танечка. Его приложение — это не фантазия. Это реальный проект, который может выстрелить.
— Может, — я усмехнулась. — А может, нет. А пока я тяну на себе всё. И ипотеку, и еду, и всё остальное.
— А он старается, — возразила Оксана. — Ты же видишь, как он пашет. Ездит на встречи, ищет инвесторов.
— В Питер уехал на встречу? — спросила я едко. — А отель ему кто оплатил? Я. Перевела деньги вчера вечером. Десять тысяч. Которые мне нужны были на зимние сапоги.
Оксана молчала. Я встала из-за стола, прошлась по кухне.
— Вы все думаете, что я ему не пара. Что я простая, необразованная. Что недостойна вашей семьи. Я это чувствую каждый раз, когда приезжаю к вам в гости. Ваша мама смотрит на меня, как на прислугу. Отец вообще меня не замечает. А ты… ты приезжаешь сюда со своим высокомерием и делаешь вид, что заботишься.
— Это неправда, — Оксана поднялась тоже. — Таня, ты себе это придумала.
— Придумала? — я развернулась к ней. — Твоя мама на прошлой неделе сказала Максиму, что я его тяну вниз. Я слышала. Вы разговаривали по телефону, он был на балконе. Думал, я не услышу.
Лицо Оксаны изменилось. Что-то дрогнуло в её глазах.
— Мама бывает… резкой, — проговорила она тихо. — Но она не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? — я засмеялась. — Она сказала, что пока Макс со мной, он никогда не добьётся успеха. Что я вытягиваю из него все силы.
— Таня…
— Уходи, — я показала на дверь. — Забирай свои вещи и уходи. Мне не нужна ваша помощь. Не нужна ваша жалость. И передай матери своей, что я его не отпущу. Потому что люблю. Настоящая любовь — это не ваши светские приёмы и фальшивые улыбки. Это когда ты тянешь лямку вместе, когда тяжело.
Оксана стояла неподвижно. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Я уйду. Но подумай вот о чём. Макс не ребёнок. Ему тридцать два года. Если он хочет заниматься своим проектом — это его выбор. И если ты хочешь быть с ним — придётся принять этот выбор.
Она прошла в комнату, собрала свою сумку. Я стояла в коридоре, слушала, как шуршат вещи, как щёлкает замок. Потом она вышла. Надела пальто. Обернулась ко мне у двери.
— Я правда хотела помочь. Без всякого высокомерия. Макс мой брат, и я вижу, что ему тяжело. Вам обоим.
Я молчала.
Она вышла. Дверь закрылась. Я осталась одна в пустой квартире. Села на пол прямо в коридоре, прислонилась спиной к стене.
И вот теперь — полная тишина. Никого. Только я и эти стены, которые мы с Максимом когда-то красили вместе. Тогда нам было хорошо. Мы смеялись, пачкали друг друга краской, целовались в перерывах. Когда всё это закончилось?
Телефон завибрировал. Максим.
"Оксана написала. Что случилось?"
Я набрала ответ, потом стёрла. Набрала снова:
"Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить."
Ответ пришёл не сразу. Минут через двадцать.
"Танюш, я на переговорах. Потом созвонимся, ладно?"
Потом. Всегда потом.
Я встала с пола, прошла в спальню. Открыла шкаф, достала с верхней полки старую спортивную сумку. Начала складывать вещи. Джинсы, свитера, бельё. Косметику из ванной. Документы из ящика комода.
Собирала медленно, методично. Думала — может, остановлюсь, передумаю. Но руки сами продолжали укладывать, застёгивать молнию, затягивать лямки.
Написала матери: "Можно к тебе на несколько дней?"
Она ответила сразу: "Конечно, доченька. Что-то случилось?"
"Потом расскажу."
Я оглянулась на квартиру напоследок. Диван, который мы выбирали целый месяц. Книжные полки, которые Макс собирал по инструкции, ругаясь и путая винтики. Фотография в рамке на комоде — мы на море, счастливые, загорелые. Три года назад. Целая вечность.
Надела куртку, взяла сумку. Вышла на лестничную площадку. Закрыла дверь на ключ. Постояла немного. Потом положила ключи на коврик под дверью.
На улице стемнело. Фонари уже горели, отражаясь в лужах. Я шла к метро, и с каждым шагом внутри что-то сжималось всё сильнее. Не боль даже — пустота какая-то. Как будто часть меня осталась там, в той квартире.
В вагоне метро было шумно. Люди возвращались с работы, уставшие, погружённые в телефоны. Я стояла у окна, смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Чужое лицо. Незнакомое.
Мать открыла дверь сразу, как только я позвонила. Обняла крепко, не спрашивая ничего. Провела на кухню, поставила чайник.
— Поживёшь тут, — сказала просто. — Сколько нужно.
Я кивнула. Не могла говорить. Комок в горле не давал.
Ночью лежала на узкой диванной кровати в маминой комнате и смотрела в потолок. Телефон молчал. Максим так и не позвонил. Может, даже не заметил, что я ушла. Может, Оксана ему уже всё рассказала, и он решил, что так лучше.
А может, он сейчас в номере отеля пьёт виски с потенциальным инвестором и обсуждает будущее своего проекта. Будущее, в котором меня нет. Где есть успех, деньги, признание. И другая женщина рядом — правильная, из их круга, которая не будет попрекать расходами и требовать внимания.
Я закрыла глаза. Слёзы потекли сами — бесшумно, горячо.
Три года. Три года я строила этот брак. Верила, ждала, терпела. А он рассыпался за один вечер. Нет, не за один — он рассыпался давно, по крупице. Я просто не хотела замечать трещины.
Утром проснулась от запаха блинов. Мама готовила на кухне, напевая что-то тихо. Я лежала и слушала эти домашние звуки. Знакомые, родные. И понимала — что-то закончилось. Навсегда.
Телефон завибрировал. Сообщение от Макса.
"Приехал домой. Тебя нет. Ключи на коврике. Это конец?"
Я смотрела на экран долго. Пальцы зависли над клавиатурой. Хотела написать — нет, вернусь, всё будет хорошо. Но вместо этого набрала:
"Да."
И отправила.
Всё. Точка.