— Ты женщина, а значит, должна сидеть дома! — заявил Николай Петрович, бросив ключи от машины на столешницу.
Лена замерла на кухне. Половник повис в воздухе, капли бульона стекали обратно.
— Простите, я не расслышала, — медленно проговорила она, оборачиваясь к свёкру.
— А чего тут слышать? — Николай Петрович снял ботинки и прошёл на кухню. — Максим мне всё рассказал. Ты, значит, на работу собралась? Муж недостаточно зарабатывает?
Максим, её муж, виновато стоял в дверном проёме, не решаясь войти.
— Пап, я же объяснял...
— Ничего ты не объяснял! — свёкор махнул рукой. — В наше время женщина дома сидела, за хозяйством следила, детей рожала. А вы что придумали? Карьеру строить!
Лена поставила половник, выключила плиту. Руки слегка подрагивали, но голос звучал ровно.
— Николай Петрович, это моё решение. Я три года сидела дома с Мишей, теперь он в садик пошёл, и я могу вернуться к профессии.
— К какой профессии? — фыркнул свёкр. — Бумажки перекладывать? Дома что, дел мало? Вон, у меня Валентина всю жизнь домохозяйкой была — и ничего, семью подняла, дом в порядке держала.
Лена переплела пальцы, сжала их до побеления костяшек.
— Я уважаю выбор вашей жены. Но это был её выбор. У меня — свой.
— Выбор! — Николай Петрович покраснел. — Понавыдумывали тут! Женщина должна мужа слушаться, вот и весь разговор.
Максим наконец шагнул в кухню.
— Пап, хватит. Мы уже всё обсудили с Леной. Я согласен.
— Ты согласен? — свёкор повернулся к сыну. — А ты небось сам её подбил на эту авантюру? Денег захотелось? Так работай больше, раз не справляешься!
Лена почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она собиралась сказать всё, что накопилось за годы, но Максим её опередил.
— Достаточно, отец. Это наша семья, наши решения. Не надо вмешиваться.
Николай Петрович тяжело опустился на стул.
— Вот так, значит? Воспитывал вас, рубашку последнюю готов отдать, а теперь — не вмешивайся? Неблагодарность!
— Никто не говорит о неблагодарности, — Лена присела напротив свёкра. — Но давайте честно. Вы переживаете не за меня, не за нашу семью. Вы переживаете, что ваши взгляды больше не работают.
Свёкор молчал, глядя в стол.
— Знаете, — продолжила Лена тише, — я вас понимаю. Вы жили по своим правилам, они казались незыблемыми. Но мир изменился.
***
В гостиной было душно. Миша возился с машинками на ковре, старательно выстраивая их в ряд по цветам. Лена прошла к дивану, обессиленно опустилась. Максим сел рядом, взял её за руку.
— Прости за отца, — тихо сказал он.
— Ты не виноват, — Лена покачала головой. — Просто не ожидала такой реакции.
— Я предупреждал, что он старой закалки.
— Старой закалки — это одно. А унижать меня за то, что я хочу работать — совсем другое.
Максим виновато опустил глаза.
— Может, правда подождать? Год-другой? Пока Миша подрастёт...
Лена резко обернулась к нему.
— Что ты сейчас сказал?
— Я просто думаю... может, не стоит конфликтовать с отцом? Он старый, болеет, сердце слабое...
— Максим, — в голосе Лены прозвучала сталь. — Мы договаривались. Три месяца назад, когда я получила предложение о работе, ты поддержал меня.
— Я и сейчас поддерживаю!
— Тогда почему мы вообще обсуждаем это?
Максим встал, прошёлся по комнате.
— Потому что это моя семья. Мой отец. Я не хочу с ним ссорится.
— А я не хочу жертвовать своей жизнью ради чужих предрассудков!
Миша испуганно посмотрел на родителей. Лена заметила это, взяла себя в руки.
— Солнышко, иди, умывайся. Скоро спать пойдём.
Мальчик послушно поднялся, собирая машинки. Когда он вышел, Лена подошла к окну. За стеклом серел вечер, во дворах зажигались огни.
— Слушай, что я тебе скажу, — она не оборачивалась. — Я уважаю твоего отца. Но я не собираюсь превращаться в домохозяйку только потому, что он так решил. У меня образование, опыт, желание работать. Это не прихоть.
— Я знаю, — Максим подошёл сзади, обнял её за плечи. — Знаю. Прости. Я просто растерялся. Не ожидал, что отец так отреагирует.
— Максим, если мы сейчас уступим, это не закончится. Дальше будет "не ходи в короткой юбке", "не дружи с этими людьми", "не высказывай своё мнение". Ты понимаешь?
Он кивнул, прижимаясь щекой к её волосам.
— Понимаю. И я на твоей стороне. Честно.
***
Утром Николай Петрович появился снова. Лена как раз собиралась вести Мишу в садик.
Свёкор кашлянул, неловко топтался у порога.
— Можно войти?
Лена кивнула, помогая сыну застегнуть куртку.
— Я... насчёт вчерашнего, — начал Николай Петрович. — Погорячился, может.
— Может?
— Ну, погорячился, — признал он неохотно. — Просто не понимаю вас. Зачем тебе эта работа? Максим неплохо зарабатывает, квартира своя, живёте нормально.
Лена отправила Мишу играть в комнату, закрыла дверь.
— Николай Петрович, присядьте. Давайте спокойно поговорим.
Они расположились за кухонным столом. Лена заварила чай, раздумывая, с чего начать.
— Вы знаете, кем я работала до декрета?
— Ну... бухгалтером вроде?
— Финансовым аналитиком. В крупной компании. Я строила прогнозы, работала с инвестициями, ездила на конференции. Мне нравилось то, чем я занималась.
— Так это работа, — пожал плечами свёкор. — Работа она и есть работа.
— Нет, — покачала головой Лена. — Это не просто работа. Это часть меня. Когда я три года сидела дома, мне не хватало этого. Общения с коллегами, решения задач, ощущения, что я развиваюсь.
— А Миша? — спросил Николай Петрович.
— Я была с ним каждую минуту этих трёх лет. Я хорошая мать. Но это не значит, что я должна забыть о себе.
Свёкор помешивал чай, хмурясь.
— Понимаешь, Лена... у нас в семье всегда было так: мужчина — добытчик, женщина — хранительница очага. Я жену свою всю жизнь обеспечивал, она никогда не работала.
— И что чувствовала ваша жена? Вы спрашивали?
Вопрос застал его врасплох.
— Чего спрашивать? Нормально чувствовала. Детей растила, дом вела.
— А мечты у неё были?
Николай Петрович нахмурился.
— Какие мечты?
— Ну, может, она хотела учиться дальше? Работать? Путешествовать?
Он задумался, в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Знаешь, она как-то говорила... в молодости хотела в библиотекари пойти. Книжки любила. Но потом дети пошли, некогда стало.
— Вот видите, — мягко сказала Лена. — У каждой женщины есть желания помимо дома и семьи. Просто раньше об этом не принято было говорить.
Свёкор молчал долго, рассматривая чашку.
— Может, ты и права, — наконец произнёс он. — Только мне непривычно это всё. В голове не укладывается.
— Я не прошу вас перестроиться за день, — Лена протянула руку через стол, коснулась его ладони. — Просто попробуйте принять, что у меня другая жизнь. Другие возможности.
— А Миша? — упрямо повторил свёкор. — Кто за ним смотреть будет?
— Садик до семи вечера, потом или я, или Максим забираем. По очереди. Плюс я буду работать удалённо два дня в неделю.
— Ну, не знаю, — Николай Петрович покачал головой. — В моё время как-то проще было.
— Проще — не значит правильнее.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались непонимание, обида и что-то ещё — возможно, уважение.
— Ты упрямая, — наконец сказал он. — Как моя Валентина в молодости.
— Это комплимент?
— Наверное, — свёкор неожиданно усмехнулся. — Слушай, давай договоримся. Ты идёшь на эту работу, а я... постараюсь привыкнуть. Только обещай: если что-то пойдёт не так, если Мише хуже станет — пересмотришь решение.
Лена кивнула.
— Обещаю. Но поверьте, ребёнку лучше, когда мама счастлива и реализована, чем когда она несчастная домохозяйка, мечтающая о другой жизни.
***
Через два месяца Лена вернулась с работы и застала необычную картину: Николай Петрович сидел на полу вместе с Мишей, они строили башню из конструктора.
— Дедушка обещал научить меня делать мост! — радостно сообщил сын.
— Обещал, значит, научу, — буркнул свёкор, но в голосе слышалась гордость.
Лена улыбнулась, прошла на кухню. Там, к её удивлению, на плите стоял чайник, а на столе лежала записка от Максима: "Приеду поздно, авария на дороге. Извини".
Она вздохнула, начала доставать продукты из холодильника.
— Сейчас придёт внучок помогать, — донеслось из комнаты.
Через минуту Миша вбежал на кухню, за ним неспешно вошёл Николай Петрович.
— Я готовить помогу! — объявил мальчик.
— Ну, смотри, чтоб пальцы не порезал, — предупредила Лена.
Они работали втроём: Лена резала овощи, Миша старательно мешал салат, а свёкор неожиданно взялся чистить картошку.
— Не думал, что придётся в старости за бабу вставать, — проворчал он, но без злости.
— Никто не заставляет, — парировала Лена.
— Да ладно уж. Раз помогаю, значит, нужно.
— Слушай, — неожиданно сказал Николай Петрович. — Я тут подумал. Если тебе помощь нужна с внуком, могу пару раз в неделю посидеть. Валентина моя скучает по Мише, всё спрашивает, когда увидит.
Лена остановилась, повернулась к свёкру.
— Правда?
— А чего врать? — он пожал плечами. — Своя кровь всё-таки. И потом, раз уж так вышло, нечего конфликтовать. Семья важнее.
— Спасибо, — искренне сказала Лена. — Это много значит для меня.
— Ну, не благодари раньше времени, — свёкор вернулся к картошке. — Вдруг не справлюсь с пацаном.
— Справитесь, — улыбнулась Лена. — Вы ведь вырастили Максима.