Ирина так и не поняла до конца, когда именно всё началось. Может, в тот момент, когда Павел в очередной раз собирал сумку? Или когда она переставала плакать? А может быть, когда перестала просить "Паша, не уезжай"?
Сидела она на кухне, смотрела, как он рывками засовывает рубашки в дорожную сумку. Нервно. Торопливо. Будто боится, что передумает.
– Ира, ну что ты молчишь? – Павел оглянулся через плечо. – Скажи что-нибудь!
А что сказать-то? Двадцать лет замужества, и всё одно и то же. Поссорились – Павел к маме. Денег не хватает – Павел к маме. Нервы на работе – снова к маме. И со словами: "Я только остыть съезжу, подумать".
Подумать. О чём там думать?
– Паш, – проговорила она тихо, – а сколько раз за год ты думаешь у мамы?
– Что за вопрос? – он замер с носком в руках. – Я же не навсегда.
– Не навсегда, – кивнула Ирина. – На недельку.
– Вот именно!
Она встала к плите, налила воды в чайник.
– Ир, ты чего такая спокойная? Тебе что, все-равно? – Павел застегнул молнию на сумке, но не двигался с места.
А правда, чего такая спокойная? Сама не понимала. Будто что-то внутри переключилось.
– Паш, а что, если я тебя не буду ждать? – Вопрос сорвался с губ сам собой.
– Как это – не будешь? – он опустил сумку на пол. – Ира, ты о чём?
– А вот так. Не буду. – И улыбнулась. Первый раз за месяц улыбнулась. – Съездишь к маме, подумаешь, а я тут тоже подумаю.
Чайник засвистел. Ирина выключила газ, достала одну чашку.
– Ир.
– Что "Ир"? Езжай уже. Тамара Сергеевна ждёт.
Он постоял ещё минуту, потом взял сумку и пошёл к двери. Обернулся на пороге:
– Я правда только на недельку.
– Конечно, Паш. – Ирина помешивала сахар в чае. – Только на недельку.
Дверь хлопнула. Замок щёлкнул. Машина завелась во дворе.
И тишина.
Ирина отпила глоток чая и вдруг засмеялась. Тихо, сама себе. А потом громче.
Первые три дня были странными. Тишина в квартире звенела, как после грозы. Ирина ходила по комнатам, трогала вещи, которые годами не замечала. Вот этот сервиз – подарок Тамары Сергеевны на годовщину. "Чтобы гости приходили!" Какие гости? За все годы к ним приезжала только Тамара Сергеевна. И то – проверять, как Ира "за сыночком ухаживает".
К четвергу Ирина поняла: она не скучает.
Раньше, когда Павел уезжал, у неё начиналась паника уже через час. Что он там делает? Не передумал ли возвращаться? Не настраивает ли мама против неё? Ирина звонила, писала сообщения, извинялась за ссору, которую сама не начинала.
А теперь? Впервые за годы она включила музыку громко – так, чтобы соседи слышали. И танцевала.
В пятницу зашла дочь – Катя, уже взрослая, со своими заботами.
– Мам, ты что-то странная. Весёлая какая-то, – осторожно сказала она, оглядываясь по квартире. Про папин уход «на недельку» она уже знала.
– А что, мне грустить положено? – засмеялась Ирина. – Давай чаю, расскажи, как дела.
За чаем Катя выпалила то, что Ирину как гром поразило:
– Мам, а ты знаешь, что папа вообще-то собирался от тебя уходить?
Ирина замерла с чашкой у губ.
– Как это – собирался?
– Ну, он же бабушке жалуется всегда. Говорит, что с тобой жить невозможно, что ты его не понимаешь, что надо бы развестись, да сил нет.
– Откуда ты это знаешь?
– Бабушка мне сама рассказала, когда я в прошлый раз к ней заходила. Хвалилась, что сыночек ее "прозрел" и понял, какая ты "неподходящая жена". Она ещё сказала, что скоро ты сама "приползёшь извиняться", а папа тебе условия поставит.
Вот тебе и неделька подумать. Вот тебе и "временно".
У Иры потемнело в глазах. Она-то, наивная, думала, что Павел просто уходит "остыть". А он, в это время с мамочкой планы строил. Как её "воспитать". Как "поставить на место".
– Катя, – тихо сказала Ира, – а что ещё бабушка говорила?
– Да всякое. Что ты слишком самостоятельная стала, что работать пошла без разрешения, что папе перечишь. И что пора тебя "в рамки загнать".
В рамки загнать. Красиво сказано.
В субботу Ирина встала рано и поехала к слесарю. Поменяла замки.
Спокойно так поменяла. Даже слесарь удивился:
– А муж где? Он в курсе?
– Он думает, – улыбнулась Ирина. – Много думает.
В воскресенье она разбирала шкафы. Нашла письма от маминой сестры, которая звала в Сочи уже лет пять подряд. "Приезжай, Иришка, отдохни, поговорим". А Павел всегда против был: "Зачем тебе эта суета? Дома дел полно".
Дома дел полно! А у кого дела-то были? У неё одной!
К вечеру воскресенья Ирина всё поняла. Окончательно. Эта неделя – не наказание. Это подарок. Подарок себе самой. Первый за двадцать лет.
Когда в понедельник утром зазвонил телефон, она даже не удивилась. Знала – Павел.
– Ира? Что за дела? Ключ не подходит!
– Поменяла замки, Паш.
– Как поменяла?! Это же мой дом!
– И мой тоже, – спокойно ответила она. – Двадцать лет мой.
– Ира, ты совсем с ума сошла? Открывай сейчас же!
– Нет. Не собираюсь.
Пауза. Долгая.
– Ах так, ты решила играть в дурочку? Ладно, я сейчас к маме поеду, мы это быстро решим!
– Решайте, Паш. Решайте.
Трубка отключилась. Ирина убрала телефон и пошла заваривать кофе.
Через час после разговора с Павлом раздался звонок в дверь. Настойчивый, злой. Ирина даже глазок не открывала – знала, кто пришёл.
– Ирина! – голос Тамары Сергеевны пробивал дверь, как дрель. – Ирина, открывай немедленно! Что за безобразие?!
Ира сидела на кухне, допивала кофе. Спокойно. Будто за дверью орал не свекровь, а соседская собака.
– Ирина! Я знаю, что ты дома! Павлуша мне всё рассказал! Как тебе не стыдно?!
Стыдно. Ирина усмехнулась. Много лет ей было стыдно. За всё подряд. За то, что плохо готовит. За то, что не так убирается. За то, что работать пошла. За то, что "сыночка не ценит".
– Ирина! Ты что, оглохла? Открывай дверь! Мы с сыном поговорить хотим!
С сыном. Ирина подошла к двери.
– Тамара Сергеевна, а где ваш сын?
– Павлуша в машине сидит, волнуется! У него сердце слабое, а ты устраиваешь такие номера!
Конечно, в машине. Мама пришла разбираться, а сыночек в сторонке. Как обычно.
– Ира, – вдруг голос Павла. Тихий, почти жалобный. – Ир, ну что ты делаешь? Открой, поговорим нормально.
– Через дверь и поговорим, Паш.
– Какой же ужас! – взвилась Тамара Сергеевна. – Такое неуважение к мужу! Ты совсем совесть потеряла?
– Совесть? – Ирина прислонилась к двери спиной. – А как же развод?
Тишина. Долгая такая тишина.
– Какой? – еле выдавила свекровь.
– Тот, который вы с Павлом планировали. А меня "в рамки загнать" и "поставить на место".
– Ира, – голос Павла стал совсем тихим. – Ира, ты что говоришь?
– А то и говорю! Катя мне вчера всё рассказала. Как бабушка хвалилась, что сыночек у нее "прозрел". Как я должна "приползти извиняться". Как мне условия поставят.
– Мама! – рявкнул вдруг Павел.
– А что я такого, – начала было Тамара Сергеевна, но Павел её перебил.
– Ира, это всё неправда! Мама просто переживает за нашу семью!
– Переживает? – засмеялась Ирина. – Паш, а помнишь, как она меня со стула "случайно" толкнула, когда я беременная была? Тоже за семью переживала?
– Ира, при чём тут это? Давай не будем прошлое ворошить.
– А давайте как раз ворошить! – Ирина почувствовала, как внутри что-то окончательно переключилось. – Паш, а сколько раз за последний год ты на неделю к маме ездил? Посчитай!
Пауза.
– Всегда, когда что-то не по-твоему! И всегда я тебя упрашивала вернуться!
– Ирина! – вмешалась Тамара Сергеевна. – Что ты наговариваешь на моего сына?! Он для тебя всю жизнь старался!
– Старался? – Ирина расхохоталась. – Для меня? Тамара Сергеевна, ваш сын для себя старался! А я была приложением к его удобной жизни! Готовила, стирала, убирала, зарплату домой носила, а он – к мамочке каждую неделю!
– Открывай дверь немедленно! – взревела Тамара Сергеевна. – Сейчас же! Я слесаря вызову!
– Вызывайте, – спокойно сказала Ирина. – Документы у меня есть. Квартира на двоих оформлена. А ключи я сменила законно.
Тишина за дверью стала полной.
– И что, не откроешь?
– Не открою.
Долгая пауза. Потом шаги. Удаляющиеся шаги.
Ирина осталась стоять у двери, прислушиваясь к тишине.
Через три дня Павел пришёл один. Без мамы, без крика, без требований. Просто постучал в дверь и сказал:
– Ира, это я. Можно поговорить?
Она открыла. Он стоял с пакетом в руках, растерянный.
– Проходи.
Они сели на кухне. Павел долго молчал, крутил в руках какую-то бумажку.
– Я документы принёс, – тихо сказал он. – И заявление на раздел имущества. Ира, я не хочу с тобой бороться.
Она кивнула. Почему-то не было ни злости, ни обиды. Только усталость – и облегчение.
– Квартира твоя, – продолжил Павел. – Я забираю только личные вещи. И гараж. Можно?
– Можно.
Павел вздохнул.
– Мама, она хотела как лучше.
– Для тебя хотела. А про меня не думала. И ты не думал.
– Думал, – тихо сказал он.
Они ещё посидели молча. Потом Павел встал.
– Ир, ты прости, если что. Я правда не хотел, чтобы ты страдала.
Дверь закрылась. Ирина села к окну с чашкой чая. В телефоне было сообщение от тёти Нины из Сочи: "Иришка, когда приедешь? Комната готова!"
"Скоро, тётя Нина, – написала Ирина. – Очень скоро".
За окном шёл дождь. Тёплый, летний, смывающий пыль с асфальта.
Смывающий старую жизнь.
ЭКСПРЕСС-ДИАГНОСТИКА состояния вашего здоровья за 5 минут! 💡
Вас сопровождает усталость, нехватка энергии или частые перепады настроения? Пора узнать, что происходит в вашем организме!
Только для подписчиков канала - экспресс-диагностика состояния здоровья и консультация специалиста!
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: