Нина Васильевна остановилась в коридоре, не дойдя до кухни. Рука замерла на дверной ручке. Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса.
— Мам, а почему бабушка не придёт на мой день рождения? — спрашивал Кирюша.
— Потому что бабушка занята, — ответила Алла.
— А она обещала научить меня делать кораблики из бумаги. Помнишь, она показывала? Такие красивые, с парусами.
— Кирюша, бабушка плохому научит. Лучше я тебе в интернете найду, там всё есть.
Нина Васильевна отступила от двери. Ноги вдруг стали ватными, пришлось опереться о стену. В груди что-то сжалось, да так и не отпускало.
Плохому научит. Это она-то, которая сорок лет проработала учительницей начальных классов? Которая вырастила сына, дала ему образование, помогала с ипотекой на эту самую квартиру?
Она тихо, стараясь не скрипеть половицами, вернулась в прихожую. Надела пальто, взяла сумку. Уходить вот так, не попрощавшись, было глупо, но оставаться она не могла. Не сейчас.
На улице моросил мелкий дождь. Нина Васильевна шла к автобусной остановке и думала о том, когда всё пошло не так. Ведь поначалу они с Аллой ладили. Ну, может, не дружили, но и не враждовали. Нина Васильевна старалась не лезть с советами, не критиковать, не учить молодую невестку вести хозяйство. Понимала: у каждого поколения свои правила.
Когда родился Кирюша, она помогала чем могла. Сидела с внуком, пока Алла выходила по делам. Варила супы и каши, потому что молодая мама не успевала. Гуляла с коляской во дворе, давая невестке отдохнуть хоть пару часов.
А потом что-то изменилось. Алла стала отстраняться, придираться к мелочам. То каша слишком густая, то гуляли не там, где надо, то одели ребёнка не так. Нина Васильевна сначала оправдывалась, потом перестала. Какой смысл? Всё равно виновата.
Сын Игорь в их отношения не вмешивался. Он вообще старался не замечать напряжения между матерью и женой. Приходил с работы усталый, ужинал и садился за компьютер. Или уезжал на рыбалку с друзьями на выходные. Мужчины так устроены, им проще не видеть, чем разбираться.
Автобус пришёл почти пустой. Нина Васильевна села у окна и смотрела на проплывающие мимо дома. Скоро зима, а она так и не связала Кирюше новый шарф, как хотела. Алла, наверное, и не разрешит его носить. Скажет, что бабушкино вязание устарело, что в магазинах лучше.
Дома было тихо и пусто. Нина Васильевна сняла мокрое пальто, поставила чайник. Чай пить не хотелось, но нужно было чем-то занять руки. Она достала из шкафа коробку со старыми фотографиями — собиралась разобрать их уже несколько месяцев, да всё откладывала.
На одной из карточек Игорь в первом классе, с огромным букетом астр, испуганный и торжественный одновременно. Она сама вела его в тот день, держала за руку, а он вырывался — стеснялся перед другими мальчишками. Такой же непоседа был, как теперь Кирюша. Только Кирюше она уже не нужна. Бабушка плохому научит.
Нина Васильевна отложила фотографии и взяла телефон. Хотела позвонить сыну, но передумала. Что она ему скажет? Что подслушала разговор? Что обиделась на его жену? Он и так разрывается между ними, зачем ещё усложнять.
Прошла неделя. Игорь звонил дважды, оба раза коротко: как дела, всё ли в порядке, не нужно ли чего. Нина Васильевна отвечала, что всё хорошо. На день рождения Кирюши её не пригласили. Вернее, пригласили, но так, что отказаться было единственным достойным выходом.
— Мам, ты приходи, конечно, — сказал Игорь по телефону, — только там будут Аллины подруги с детьми, шумно будет, ты же не любишь.
Она не любила. Точнее, Алла была уверена, что не любила. А Нина Васильевна просто не хотела мешать.
— Я подарок завезу заранее, — сказала она. — Не хочу в суете.
— Как скажешь.
Подарок — набор для конструирования — она оставила на пороге. Позвонила в дверь и ушла, не дожидаясь, пока откроют. Глупо, по-детски, но иначе не смогла.
Кирюша позвонил сам, вечером того же дня.
— Бабушка, а почему ты не пришла? Я тебя ждал. Хотел показать, как собрал робота.
— Прости, солнышко. Бабушка плохо себя чувствовала.
— А ты скоро приедешь? Мне мама сказала, что ты заболела и тебе нельзя приходить.
Вот как. Значит, теперь она ещё и заболела.
— Приеду, Кирюша. Обязательно приеду.
Она не знала, как выполнит это обещание, но не могла сказать внуку, что его мать запретила им видеться.
В субботу позвонил Игорь. Голос у него был странный, напряжённый.
— Мам, ты можешь приехать? Нужно поговорить.
Нина Васильевна собралась за пятнадцать минут. Всю дорогу в маршрутке она гадала, что случилось. Может, развод? Или проблемы на работе? Или с Кирюшей что-то?
Дверь открыл Игорь. Один, без жены.
— Проходи. Алла с Кирюшей к её маме уехали на выходные.
На кухне был накрыт стол — чай, печенье, конфеты. Игорь сел напротив матери и долго молчал, глядя в чашку.
— Мам, я всё знаю.
— Что именно?
— Про то, что Алла тебе сказала. В смысле, что она Кирюше говорила. Он мне пересказал, слово в слово.
Нина Васильевна почувствовала, как запылали щёки. Меньше всего она хотела, чтобы это всплыло таким образом.
— Игорь, не нужно было...
— Нужно, мам. Я долго закрывал глаза, думал, само рассосётся. Не рассосалось.
Он наконец поднял взгляд, и она увидела в его глазах усталость и решимость одновременно.
— Я поговорил с Аллой. Серьёзно поговорил.
— И что она?
— Сначала отпиралась. Потом призналась, что ревнует.
— Ревнует? К кому?
— К тебе, мам. Она боится, что Кирюша будет любить тебя больше, чем её. Глупость, конечно, но она так чувствует. Её собственная свекровь — ну, то есть мать первого мужа — испортила ей много крови. Она переносит это на тебя.
Нина Васильевна молчала. Она не знала, что у Аллы был первый муж, Игорь никогда не рассказывал. И про свекровь ничего не слышала.
— Мам, я не оправдываю её. То, что она сказала Кирюше — это неправильно. Я ей так и объяснил. Но я хочу, чтобы ты поняла: она не со зла. Она просто напугана.
— Чего ей бояться? Я никогда не лезла, не учила жить.
— Именно поэтому, мам. Она привыкла защищаться, а ты не нападаешь. И она не понимает, как себя вести.
Нина Васильевна покачала головой. Странная логика, но в ней было что-то, похожее на правду.
— И что теперь?
— Теперь вы поговорите. Нормально, спокойно. Она сама хочет, я не заставлял.
— Игорь, может, не стоит? Я не хочу портить вашу семью.
— Мам, ты её не портишь. Её портит молчание. Алла вернётся в воскресенье вечером. Приедешь?
Нина Васильевна согласилась, хотя внутри всё сопротивлялось. Ей было страшно. Не Аллы, нет. Она боялась сказать лишнее, обидеть, испортить то немногое, что ещё связывало её с семьёй сына.
В воскресенье она приехала к семи вечера, как договорились. Дверь открыла Алла. Выглядела она смущённой, взгляд отводила в сторону.
— Проходите, Нина Васильевна. Кирюша уже спит, устал с дороги.
Они сели на кухне, вдвоём. Игорь намеренно ушёл в комнату, оставив их наедине.
— Я хочу извиниться, — сказала Алла. — За те слова. Я не должна была так говорить при ребёнке. И вообще не должна была.
Нина Васильевна кивнула. Слова давались ей с трудом, горло будто сдавило.
— Алла, скажи честно, чем я тебя обидела? Я правда не понимаю.
Невестка долго молчала. Потом заговорила, тихо, глядя в стол:
— Вы ничем не обидели. В том-то и дело. Вы такая... правильная. Всё умеете, всё знаете. Сорок лет детей учили. А я даже кашу нормально сварить не могу, Кирюша плюётся. И когда он с вами, он такой счастливый, а со мной капризничает. Я чувствую себя никчёмной рядом с вами.
Нина Васильевна смотрела на невестку и видела то, чего раньше не замечала. Не злую женщину, а испуганную молодую мать, которая боится не справиться. Как она сама когда-то боялась, когда родился Игорь.
— Алла, я тоже кашу сжигала. И пелёнки неправильно складывала. И плакала по ночам от усталости. Ты думаешь, я родилась опытной бабушкой?
Алла подняла глаза, удивлённые.
— Правда?
— Правда. Спроси у Игоря, как я его однажды из коляски чуть не вывалила. Забыла ремень застегнуть, он встал и полетел вперёд. Хорошо, я успела поймать.
Алла слабо улыбнулась. Напряжение, висевшее в воздухе, начало рассеиваться.
— Знаешь что, — сказала Нина Васильевна, — давай договоримся. Я не буду лезть с советами, если ты не просишь. А ты не будешь считать, что я хочу занять твоё место. Кирюше нужны и мама, и бабушка. Мы не соперники. Мы одна команда. Идёт?
Алла кивнула и вдруг всхлипнула.
— Извините меня. Правда извините.
— Уже извинила.
Игорь заглянул на кухню, увидел, что женщины разговаривают без криков, и удивлённо поднял брови. Нина Васильевна показала ему большой палец — всё хорошо.
Уезжала она поздно вечером. В прихожей её остановил сонный Кирюша в пижаме с динозаврами.
— Бабушка, ты теперь будешь приходить?
— Буду, солнышко. Обязательно буду.
— А кораблики? Ты обещала научить.
— И кораблики сделаем. В следующий раз.
Она обняла внука, вдохнула запах детского шампуня и почувствовала, как отпускает тяжесть, которая давила последние недели.
Алла стояла в дверях и смотрела на них. В её взгляде уже не было настороженности.
— Приезжайте в субботу, Нина Васильевна. Я пирог испеку. Попробуете, скажете честно, получился или нет.
— Обязательно приеду.
Она вышла на улицу. Дождя не было, небо очистилось, и где-то между крышами домов виднелись первые звёзды. Нина Васильевна улыбнулась и пошла к остановке. Впереди была суббота, пирог невестки и кораблики с внуком. Жизнь налаживалась.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Рекомендую к прочтению самые горячие рассказы с моего второго канала: