Вопросы, как правильно попадать в чужие тела, – какие выбирать, чтобы быстрее начать творить историю, чем можно, и чем нельзя поживиться в чужом теле, – были заданы читателем, в прошлом любившим книги про «попаданцев». Не могу сказать про себя того же. Я такие сюжеты не люблю. Но вопросы интересны, так как в них затронут «физиологический» аспект перенесения сознания в чужое тело. В основном-то критика «попаданчества», как жанра, сводится к антиисторичности и алогичности действия.
Между тем, – да, – «попаданческая» фантастика это жанр, популярный, как минимум, у авторов. Различить в нём можно два основных течения. В одних случаях, герой переносится в другой мир или в другое время в собственном физическом теле. Здесь можно назвать много удачных и даже знаменитых произведений, начиная с «Марсианского цикла» Эдгара Берроуза. В принципе, сюда же отнести к данной группе допустимо даже роман «Обитаемый остров» Братьев Стругацких. То, во что попадает Максим, в принципе, «прошлое», хотя и альтернативное, – и вляпавшись в него герой, во всеоружии современных знаний, начинает творить не менее альтернативное будущее… Как-то так любой «попаданческий» роман можно пересказать, а уж имели ли место по ходу действия межзвёздные перелёты, астральные путешествия или переселение душ – детали…
Во-втором же варианте попаданчества речь идёт именно о переселении душ. Разум героя переносится в тело предка, – или что-то в таком духе. В смысле, не обязательно в тело предка собственного. Важно, что отличие здесь не косметическое. Отправляясь в прошлое целиком, протагонист оказывается чужаком в новой реальности. Если же тело он находит на месте, в социум оно уже как-то интегрировано. Как правило, это тело уже занимает ответственный пост или находится близко к вершине социальной пирамиды…
И, собственно, вопрос, – как я его понял, – заключается в том, может ли разум попаданца, кроме тела, получить ещё и мозг. Со всеми знаниями, – хотя бы со знанием языка, что особенно ценно… А то вселяешься в тело Наполеона и понимаешь, что по-французски ни в зуб ногой. И что войсками командовать никогда не учился. Какое уж там прогрессорство, если для начала госпитализируют?
Ответ на данный вопрос можно дать короткий и простой… но можно и пофантазировать. Если начать с первого, то сознание – процесс. Это работа программы, не отделимой от материального носителя, – мозга. Разумеется, по данной причине перенести сознание в другое тело нельзя, потому что никогда нельзя – по определению. Работа программы, строящей виртуальные модели реальности для просчёта возможностей и выбора оптимальной линии поведения определяется физическими особенностями мозга и совокупностью накопленных данных о себе и окружающем мире, в сумме образующих «личность». В мозгу Наполеона можно запустить только сознание Наполеона.
Таким образом, вопрос о наследовании навыков тела-реципиента не стоит. Тот кто вселится в Наполеона будет обладать всеми знаниями и навыками Наполеона, будет считать себя Наполеоном, вести себя, как Наполеон, и заниматься прогрессорством, как Наполеон мог бы понять данную задачу. От попаданца просто ничего не останется. В Наполеоне ему просто негде поместиться…
Ну, это если в лоб. С точки зрения науки. Но не скучные пути тоже поискать можно. Как бы, например, решал проблему примирения попаданчества со здравым смыслом я?
Я бы начал с классического и интуитивно понятного варианта. С раздвоения личности. Кто-то считает себя Наполеоном, – а кто-то считает себя Наполеоном только по чётным числам. По нечётным же он обычный офисный работник XXI века. Но, допустим, физически всю неделю живёт во Франции начала XIX столетия. Может так быть?
Люди ещё и не так с ума сходят.
Здесь возможности открываются широчайшие. При раздвоении личности, в прошлом часто понимавшемся, как «одержимость», личности могут быть осведомлены или не осведомлены друг о друге. Причём, доминирующая личность будет обладать собственной памятью, собственной историей жизни, но при этом имеет доступ к памяти и навыкам личности подчинённой, – которая даже не в курсе, что в теле она не одна.
Превратить вполне реалистичную историю болезни в фантастический сюжет легко, в таком случае, просто предположив, что история доминирующей личности, – как она в далёком будущем по восемь часов пять дней в неделю продавала пылесосы, мечтая вершить судьбы мира, соответствует действительности, – что в будущем пылесосы действительно изобретут. И эта личность может помнить, что, согласно учебнику, Наполеон сделал не так при Ватерлоо… Или думать, что «помнит», а на самом деле просто угадать. Ведь, в принципе, она располагает всем, что образует личность Наполеона. То есть, навыки, позволяющие выигрывать сражения, в комплект, как бы, включены.
...Но я бы ввёл и ограничения, через которые, как известно, познаётся мастерство. Во-первых, – это реалистическая черта, – личности при раздвоении не обладают способностями к мимикрии. То есть, одна из них не может выдавать себя за другую. Если талант к лицедейству не входит в комплект, подмену маршалы и даже слуги заметят сразу. При смене личности меняется голос, поведение, манера говорить и даже… черты лица. Из-за иного режима работы мимической мускулатуры. Что, несомненно, повлияет на реакцию окружающих. Которые, скорее всего, – даже если про пылесосы им не рассказывать, – поймут резкое изменение личности именно, как признак психического расстройства.
Во-вторых, – и это тоже очевидно, – нельзя быть и Наполеоном, и не Наполеоном одновременно. Даже имея доступ к багажу знаний прежней личности, новая личность будет новой, – не тождественной наплеоновской. В частности, вселившись в лейтенанта артиллерии, попаданец генералом может и не стать, – будучи другим человеком, он в тех же обстоятельствах примет другие решения. Может быть, и правильные, но ключевое слово «другие», – они будут иметь иные последствия.
...Иные же последствия собственных действий (например, диктатором Франции становится кто-то другой) обесценят и «послезнение» попаданца. Осведомлённость о причинах поражение при Ватерлоо потеряет смысл, так как сражение – данными силами, в данное время, в данном месте, – просто не состоится.