— Сань, дай тачку. К Вике скатаюсь, у неё сопливое чудо опять с температурой.
Лена стояла в дверях, уже в пальто. Я протянул ключи от чёрного седана, не отрываясь от экрана.
— Бенз на нуле, заправь по пути.
— Ага, — ключи исчезли у неё в сумке. Дверь захлопнулась.
Это было во вторник. В среду вечером Серёга, мой друг, позвонил, когда я залипал в ютуб.
— Ты один?
— Один. Что такое?
Пауза. Слышно, как он там вздыхает, скрипит что-то.
— Ну, блин. Мы с Петей вчера в «Ленту» на выезде заезжали. Видели твою Ленку.
— Ну и?
— На твоей машине. Она не одна была, Санек.
Я притих. Серёга пожевал что-то в трубке.
— Мужик за рулём. Молодой. Ну, я... Не знаю даже, как сказать. Они там, у парковки, обнимались вроде. Или нет. Хрен его знает. Но очень уж близко.
Голова стала тяжёлой, будто налитой бетоном.
— Может, брат её подруги?
— Ты мне сам говорил, у Вики все родственники под Питером.
Тишина. Серёга снова вздохнул.
— Просто будь в курсе. Мало ли.
Я положил трубку. На экране ютубера что-то кричал про биткоин. Я закрыл ноутбук. Спустился в гараж.
Машина стояла на месте. Сел в салон, вдохнул. Запах её духов «Чёрный Опиум» и... чужого одеколона. Сладковатого, дешёвого. Стрелка бензина показывала три четверти. Я точно помнил: вчера было под ноль.
Вернулся наверх. Лена резала салат на кухне.
— Как Вика?
— А? Нормально. Температура спала.
— Далеко ездила?
— Ну, до неё, в аптеку, обратно. Километров тридцать, не больше.
Она не поднимала на меня глаз. Вилкой сгоняла крошки со стола. Раз, два, три.
— Машину не трогал? — спросила вдруг.
— А что с ней?
— Да так. Будто руль люфтит. Показалось.
Я вышел на балкон, закурил. Рука дрожала. «Люфтит». Вот как она это назвала.
---
В пятницу она снова попросила машину.
— В ТЦ «Мега», там распродажа на зимние вещи. Ты не против?
Она была в новом, незнакомом мне свитере. Духи — те самые, сладкие.
— Ключи на тумбе, — буркнул я.
Через пять минут я был в машине Серёги. Он молча тронулся с места. Петя сзади хрустел чипсами.
— Расслабься, Саня. Сейчас всё проясним.
Её чёрный седан мелькнул в потоке. Она вела машину агрессивно, подрезала. Ехала явно не в «Мегу». Свернула на объездную, потом — в сторону старых промзон.
— Охренеть, — прошептал Пётр, перестав жевать.
Мы отстали, когда она свернула на грунтовку. Припарковались за грудой ржавых бочек. В ста метрах впереди её машина остановилась у кирпичного ангара.
— Сиди тут, — сказал я Серёге и вышел.
Шёл, не скрываясь. По грязи, хрустящим осколкам кирпича. Подошёл к водительской двери и посмотрел внутрь.
Она смеялась. Запрокинув голову. Её рука лежала на затылке того парня. Молодого, в кислотно-зелёной толстовке. Он что-то говорил, и она смеялась ещё громче. Тот смех — хрипловатый, счастливый — я не слышал от неё года два.
Я не стучал. Просто распахнул дверь. Оттуда пахнуло тем самым одеколоном.
Лена ахнула. Парень дёрнулся так, что ударился головой о потолок.
— Саня... Я...
— Молчи, — я вынул ключ из замка зажигания. — Выходи.
Парень распахнул свою дверь и рванул с места. Бежал, поскальзываясь, не оглядываясь. Его зелёная толстовка мелькала между ржавых ферм, пока он не скрылся.
Лена вышла, пошатываясь. Без пальто, в том самом свитере.
— Это... мы просто разговаривали. Он мой... старый друг.
— Съезди к Вике, — сказал я, садясь на её место в ещё тёплое кресло. — Как обещала. Вызовешь такси.
Я захлопнул дверь, завёл мотор и развернулся. В зеркале она стояла одна посреди этого ржавого поля. Маленькая. И свитер был ужасного, кислого цвета.
---
Дома я поставил её чемодан, уже собранный, в прихожую. Сам сел в кресло и ждал.
Она приехала через три часа. Замёрзшая, в грязи по колено.
— Как ты мог просто... бросить меня там!
— А как ты могла просто сесть в мою машину с ним? — спросил я тихо.
Она замолчала, увидев чемодан.
— Ты выгоняешь меня?
— Да.
— Куда я пойду?!
— К своему старому другу. Или к Вике. Или в ТЦ «Мега». Мне всё равно.
Она разрыдалась. Упала на колени, схватила меня за руки.
— Я ошиблась! Он ничего не значит! Это ты... мы отдалились! Ты вечно в работе!
Я высвободил руки.
— Ты соврала мне про бензин. Ты соврала про Вику. Ты принесла в мой салон его вонючий одеколон. И сейчас ты лжёшь, говоря, что он ничего не значит. Значит. Раз решилась на это.
Она перестала плакать. Поднялась, вытерла лицо.
— Ты чёрствый, Сашка. Сухарь. Из-за людей, как ты, женщины и ищут, где потеплее.
— Нашла где искать, — фыркнул я. — На свалке. В кислотной толстовке. Удачи.
Чемодан заскрипел колёсами по плитке. Дверь закрылась.
Её отец позвонил в воскресенье.
— Александр, я в курсе. Приношу свои извинения. Она будет жить у нас. Я её... отправлю.
— Куда?
— К сестре, в деревню. Пусть поработает на земле. Мозги проветрит.
Я хотел сказать что-то, но просто повесил трубку.
Через неделю Серёга, который имеет связи везде, прислал скриншот. Со странички того парня в зелёной толстовке. Новая фотография. Он обнимал другую девушку. На фоне чужой, но тоже дорогой, машины. Подпись: «Нашёл своё солнышко».
Я показал скрин Лене. Вернее, отправил на номер, который она не меняла. Она не ответила. Но через час статус «была в сети» моргнул у её аватарки.
---
Прошло полгода. Я продал тот чёрный седан. Купил другой. Наводил в нём порядок и в бардачке, под бумагами, нашёл чужую жевательную резинку. Мятную. Не мою.
Я её выбросил. Стер руки салфеткой. Завёл мотор и поехал по делам.
Всё.
---
А у вас был момент, когда одна найденная мелочь — та же жвачка, запах, цифра на счётчике — перечёркивала всё? Расскажите в комментариях. И, кстати, если история задела — поддержите канал лайком. Здесь всегда жёстко, но честно.