Здравствуйте, дорогие подписчики и гости канала «Дистанционный смотритель»!
Вчера обещал рассказать о тех книгах, которые, как сейчас говорят, сделали мой год. Пусть говорят, но мне как-то неудобно без дополнений и обстоятельств при таком малозначительном глаголе. Поэтому напишу так, как привык, как умею. Словом, поделюсь с вами своими маленькими радостями от прочитанного. Пожалуй, десяти книг хватит? Или мало? Выбирать в этом году было из чего!
Дин Кунц. Ангелы-хранители
Дина Кунца часто сравнивают со Стивеном Кингом, что, конечно, не всегда правильно и, безусловно, не всегда корректно. Кинга я читал много, чего нельзя сказать про Кунца. Прочитанное у него по пальцам можно пересчитать. Причём, наверное, пальцев одной руки хватит. Так что сравнивать не рискнул бы.
«Ангелы-хранители» написаны почти сорок лет назад. Многие реалии ушли в прошлое. Любовь же, взаимовыручка, чувство долга, жажда справедливости никуда не делись. По-прежнему система воспринимает человека и уж тем более животных лишь как необходимые элементы для своего существования. Винтики государственной машины…
В сказке Дина Кунца побеждает, как положено, добро. Личность получает право на самоопределение. Торжество справедливости вдохновляет читателей, оставляет нам надежду на нечто подобное и в жизни…
И где тут здравомысленный Кинг? Хотя и он, как Кунц, верит в провозглашённую ценность человеческой личности и приоритет частной собственности над сомнительным общественным благом. Разница в том, что ГГ у Кинга свой приз получает после таких жертв, которые вряд ли получится компенсировать. К примеру, Энди бежит из Шоушенка только после изнасилования. В «Ангелах-хранителях» же, к счастью, есть… ангелы-хранители. Здорово ведь, что ты есть у кого-то, а кто-то – у тебя!
Алексей Брусницын. Приключения Буратино (тетралогия). За горизонтом событий
Каждая из четырёх книг про ИИ «Буратино» особенна. Везде человек проходит своё испытание на право считаться и быть человеком. Герою А.Н.Толстого было достаточно проковырять своим любопытным носом нарисованный очаг и применить по назначению золотой ключик, чтобы получить счастье. Естественно, он же всего лишь мальчик, ребёнок, хоть и деревянный! В жизни взрослых не всё так просто. Живёшь-живёшь, копишь-копишь, а потом – раз! – и тромб. Или какая-нибудь опухоль. Ну, в общем, сами знаете. Раньше надо было думать? Раньше надо было жить? Не откладывать на потом?
А как надо было? Как тот пугачёвский орёл из «Капитанской дочки», который выбирает кровь вместо мертвечины, чтобы «умереть молодым»? Как паразиты-нелюди, построившие рай на чужих плечах? Или вообще уйти в Нетландию, в виртуальность, провалиться в кроличью нору, где достичь всего, о чём нельзя было и мечтать?
Мне были интересны все выкладки, все философии, предложенные и проанализированные А.Брусницыным в тетралогии. Однако везде, кроме четвёртой книги цикла, чувствуется и некая вторичность, и явная отстранённость. Вот в настоящем мире вижу «За горизонтом событий» действительно настоящее. И личное. Своё. Авторское. Ради нескольких глав о трагикомичном исходе с Родины и муках творчества и продвижения всё, пожалуй, и написано. Что ж, написано действительно хорошо. Разнообразно, интересно, глубоко. Со множеством вопросов к автору и самому себе. В лучших традициях отечественной фантастики, прежде всего – Стругацких.
Карина Шаинян. Саспыга
«Одиссея» – это не только название бессмертной поэмы Гомера. По сути, это обозначение роуд-муви в литературе. Путь человека к желанной цели. Например, к себе. А приключения, встречи, испытания и т.п. – всего лишь необходимые атрибуты. Надо ж в дороге чем-то заниматься? Чудовищ побеждать, любовь находить и терять…
Роман Карины Шаинян – та самая «одиссея». Да-да, со своими циклопами и цирцеями, сиренами и… наглыми мужиками, которые хотят съесть чужую саспыгу, словно женихи Пенелопу. Ну, это шутка, конечно. Буквальных аналогий с поэмой Гомера в романе нет. Или есть?!.
А что есть? Чем запомнилась эта странная книга, в которой артхаусно переплелись реальность, фольклор и экзистенциализм? Реальность специфична, фольклор странноват, а экзистенциальный выбор поражает неочевидностью. Неочевидностью и невероятностью. Причём с натуралистической достоверностью.
Наверное, уже ответил. Книга как солнечный удар. Пасмурной ночью. Что-то в этом роде.
Сергей Снегов. Диктатор
В этом году только открыл для себя Сергея Снегова. Первый блин вышел почти комом: считающаяся главной его книга «Люди как боги» несильно впечатлила. Да, наверное, лет 30-40 назад был бы в восторге, но что-то сейчас здесь не разглядел.
Первому впечатлению не поверил и попробовал почитать что-нибудь ещё у Снегова. И вот в ряду других не показавшихся выдающимися произведений наткнулся на нечто потрясающее – роман «Диктатор». Кстати, в другое время и в другом месте, возможно, прошёл бы мимо, ничего особенного в этой книге не разглядев. Но как же актуально она звучит именно сейчас!
Книга про самого необычного диктатора, какого только можно представить. Представьте человека, получившего неограниченную власть и возмущённого этим! Одновременно делающего весь мир другим. Во время войны, оказывается, можно научиться не только ненависти и пренебрежению к человеческой жизни, но и умению договариваться. Договариваться без шантажа и террора – такое возможно? Решительность и жестокость большинством воспринимаются в качестве героизма, но на самом деле подвигом является только самопожертвование. И чтобы это понять миру надо пройти через испытания, боль и… самопожертвование. Подвиг ведь только тогда приводит к счастью, когда совершают его не единицы, а все. От взаимной вражды нельзя избавиться, уничтожив всех врагов или за счёт их страдания. Нужно перестать быть врагами.
Интересна мысль о воспитании миролюбия. На ней просто нельзя не остановиться отдельно.
Посмотрите на все национальные эпосы. Сплошь и рядом воспевается герои, защищающие родную землю от захватчиков. Причём с обеих враждующих сторон. Ни одна военная доктрина не предполагает экспансию ради экспансии. Все наполеоны и гитлеры всегда твёрдо уверены в том, что защищаются, забирают своё и т.д. Но на самом деле отличаются ли они от тех, кто выступает против них? Ох и крамольные же идеи! Однако, если вдуматься, как их опровергнуть?
Яна Вагнер. Тоннель
Не знаю, как другие прочитавшие, а я вновь и вновь возвращаюсь к эпилогу романа. Оказывается, можно в экстремальной ситуации не одичать, что и демонстрируют запертые во всех тоннелях, кроме того, про который рассказывается наиболее подробно? Неужели всё дело в особенностях конкретных личностей? «Мы не подняли скандала: нам вождя недоставало», – пел В.Высоцкий про аллегорический сумасшедший дом. А тут, видите ли, нашлись такие. Бездушные манипуляторы: маньяк, наделённые властью эгоисты – бездушны, бесчеловечны, жестоки и беспринципны. Правда, разве они одни виноваты? Можно ли винить убиенных?
Поиск виновных я бы начал с организаторов эксперимента. Их якобы благие намерения, злая воля конкретных людей, глупость, паникёрство и т.д. Обратите внимание, что перечислены абстрактные понятия. Но можно и конкретно пальцем ткнуть в чью-то сторону. Лучше, конечно, начать отсчёт с себя. А что я сделал? А что бы я сделал на их месте? А как надо?
Что ж, спасибо за правильно и вовремя заданные вопросы!
Дэн Симмонс. Пятое сердце
Вот читаю сейчас третью книгу Симмонса («Пятое сердце», «Колокол по Хэму», «Друд, или Человек в чёрном») и думаю: что это было? Чего в них больше: восхищения и уважения или глумления и попыток поставить себя выше признанных мастеров слова? С одной стороны, почти везде ненадёжные рассказчики. В одном случае не совсем мужчина, в другом – хладнокровный убийца, а в третьем – вообще наркоман и завистник. Стоп! Не знаю ничего про второго, но первый и третий – известные, уважаемые личности. Для чего надо было их унижать?
Впрочем, при чтении «Пятого сердца» у меня были другие мысли и чувства. Было забавно и интересно. Местами – необычно, свежо. А главное, что после всё больше хочется перечитать Конана Дойла, Хемингуэя, Диккенса и Уилки Коллинза. Может, за одно это желание простить Симмонса?
Роберт Маккаммон. Жизнь мальчишки
Чувствую, что, если продолжу в том же духе, опять получится минимум двухтомник, поэтому придётся наступить на горло музе и попробовать быть более лаконичным. В принципе, про всё можно было бы и не писать ещё раз, довольствовавшись ссылками с незначительными комментариями. Но пусть так делают другие. Я не откажу себе в удовольствии. Тут, будь на то моя воля, следовало вставить фрагмент из фильма «Жизнь, или что-то вроде того», где героиня Анджелины Джоли вскрывает мир пением Satisfaction: «I Can't Get No!» В былые времена так бы и сделал, но оставлю вам радость поиска данного эпизода в памяти или где там вы обычно роетесь в подобных поисках.
«Жизнь мальчишки» – не обычный роман взросления. Чаще всего процесс приводит читателя к какому-то итогу. Собственно, ради этого итога, как правило, всё и пишется. Маккаммон явно преследовал другие цели. Представьте приключения Гекльберри-Сойера в сеттинге «Тела» и «Оно» Стивена Кинга, если не читали «Жизнь мальчишки», зато знакомы с произведениями Марка Твена и Стивена Кинга. Представили? Напряглись? Что ж, можно расслабиться и даже выпить кофе. Если полезет.
На самом деле всех трёх авторов объединяет странное желание – рассказать о детстве для взрослых. Максимально правдиво, по-детски ярко, по-взрослому глубоко. Возьмите десяток «Детств» наших классиков – везде это часть, этап, ступенька жизни, будущей взрослой жизни. А может, именно детство – настоящая жизнь?
Роберт Маккаммон. Голос ночной птицы
Ретродетективы с участием Мэтью Корбетта мало кого оставляют равнодушным. Как бы вы ни относились к истории или детективному жанру. Какими бы до смешного нелепыми ни казались многие вещи в них.
Я решил остановиться на первой книге серии. Хотя изначально собирался насладиться всеми переведёнными на русский. Увы, анахронизмы я привык воспринимать лишь как сатирический приём. Так что «Королеву Бедлама» бросил после прочтения нескольких десятков страниц.
Да, пожалуй, не стоило портить первоначального впечатления. «Голос ночной птицы» хорош. И приковывающим внимание сюжетом, и запоминающимися образами. Думаю, это как первая любовь: будут и другие, но первая самая яркая, самая сильная. Кстати, Мэтью Корбетт своей влюблённостью в голубоглазую брюнетку, свою Галатею и подзащитную это подтверждает в полной мере.
Проект «Анонимус». Выжига, или Золотое руно судьбы
На одном дыхании прослушал все 18 книг в прочтении А.Клюквина. Кто бы ни был безымянный пока автор серии, огромное ему спасибо за удовольствие. Чрезвычайно занимательно и залипательно. Конечно, с некоторыми трактовками образов реальных исторических личностей вроде Красина, Юсупова или Ленина с Дзержинским я не согласен. Да и постоянные по-фандорински фантастические спасения от гибели раздражают. Постоянно вспоминал, как Фандорин целый день в резервуаре с нефтью простоял без последствий. Или с головокружительной высоты упал и не разбился. Загорский с Газолином постоянно в таких ситуациях проявляют нечеловеческое везение и жизнеспособность. Да и наш современник Волин столь же великолепен во всём и везде.
Особняком в серии стоит роман «Выжига», события которого по большей части происходят не в такие уж и стародавние времена. Общее у этой книги с остальными – Волин сотоварищи да привычный антисоветизм. В остальном война, лагерь, консервация истинных человеческих сущностей до поры весьма необычны на фоне лёгких авантюрных историй. Тут уже настоящие драмы, а то и трагедии.
Несмотря на все недостатки, книга (да и вся серия) – вполне стоящее чтиво. Правда, насчёт цены, не подержав тоненькие томики в руках, говорить, конечно, преждевременно.
Максим Жегалин. Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века
В этом году прочёл довольно большое количество книг нон-фикшн. Начал с жизни замечательных Стругацких, а закончил «незаконным» Шолоховым. Много нового узнал. Например, про отношения Лермонтова и Мартынова, о которых в этом году вышел фильм. Но самое сильное впечатление произвела книга Максима Жегалина «Бражники и блудницы». Во многом потому, что не подтвердила мои опасения.
Да, я и без Жегалина много читал и слышал о поэтах Серебряного века. Для меня всегда в любом творческом человеке главное не то, как он или она распоряжались своей жизнью, а то, ради чего они на этот свет появились. Я имею в виду их творения: изобретения, музыку, книги и т.п. Поэтому интересны, конечно, истории частной жизни Блока, Гумилёва или Маяковского, но постольку-поскольку.
В книге удивительно сочетаются ирония по отношению к недостаткам и слабостям, сочувствие к мучениям, сожаление о невозможности исправить и т.д. Главное – она проникнута любовью и уважением и к истории, и к литературе в целом, и к не всегда умело распоряжавшимся своими жизнями поэтам Серебряного века. Как к родным…
