Расскажу историю, которая до сих пор у меня в голове не укладывается.
Стою я как‑то в коридоре, сын обувается, к нам в дверь звонок. Открываю — на пороге соседка с пятого этажа, Лариса. В одной руке у неё наш прошлогодний рюкзак, во второй — сигарета, хотя у нас на площадке вообще‑то не курят.
И с порога:
— Это что за издевательство, Ирина? — и трясёт этим рюкзаком у меня перед носом. — Ты нас решила бомжами выставить?!
Я, честно, секунду вообще не поняла, о чём она.
— Лар, ты о чём? — спрашиваю. — Это… Димке рюкзак. Он сам забрал, радовался.
— Радовался он, ага, — передёрнула она плечами. — Ребёнок же, не понимает. А я посмотрела — он уже ношеный! Ты что, думаешь, раз у нас трое детей, можно нам всякий хлам в дом совать?
И кинула этот рюкзак мне в ноги.
А теперь немного предыстории, чтобы было понятно.
* * * * *
Я живу в обычной панельке, в подъезде все друг друга знают. На нашем этаже — в основном пенсионеры. А выше — та самая Лариса с мужем и тремя детьми. Старший, Димка, ровесник моего Сашки, только классом младше. Ещё двое помладше - погодки.
Семья, скажем так, небогатая. Муж у неё подрабатывает где попало, но чаще всё‑таки в подпитии, чем при деле. Она в магазине кассиром, смены, ночи, вечно с синяками под глазами. Дети то в растянутых штанах, то в куртках «ещё с брата», то в кроссовках, где носки смотрят на мир через дыры.
Я никогда нос не задирала, понимаю, как это — тянуть всё одной. Сама однажды с Сашкой осталась, только у меня хотя бы алименты более‑менее капали да работа стабильная.
Мальчишки подружились давно. Во дворе всё время в одной стае: футбол, велики, телефоны, приставка. Димка часто к нам заглядывает — то поиграть, то просто посидеть, пока у них батя по пьяни орёт.
Я наоборот рада: пришёл — накормлю. Суп, макароны, пирог — всё ест, будто неделю до этого ничего не видел. Я не спрашиваю, что у них дома, но по тарелке всё видно.
В этом году Сашка пошёл в шестой, Димка в пятый. Учебники тяжелые, как кирпичи, да и книг на уроки тащить не мало. Я смотрю на Сашкин старый рюкзак и понимаю, что он, бедолага, просто не выдержит ещё один год. Да и сын вырос, хотел «что‑то повзрослее».
Купили мы ему новый, хороший, с ортопедической спинкой, с кучей карманов. Радости у ребёнка было "полные штаны".
Старый рюкзак — не тряпка, нормальный ещё. Да, внутри одно отделение чуть подпорчено — чернила протекли год назад, пятно осталось. Одну лямку я подшивала, причем на совесть - в ателье носила. Но в остальном — целый, молнии работают, дно не продрано.
Сашка и говорит:
— Мам, может, Димке предложим? У него же совсем рюкзак ужасный… помнишь, у него молния не застёгивается, дырки, вместо "собачки" скрепки вставлены?
Я только за. Позвала Димку, показали мы ему этот рюкзак.
— Слушай, — говорю, — у нас лишний. Сашка вырос, купили новый. Этот не хочешь себе?
Мальчишка аж глаза округлил:
— Серьёзно?! Можно?!
— Конечно можно. Только он не новый, ты же видишь, да? Тут пятно, тут я подшивала. Если не смущает — бери.
— Да вы что, он классный! — он его сразу на плечи надел и по квартире побегал. — Сашка, спасибо! Тётя Ира, спасибо огроменское!
Я ещё раз уточнила:
— Хочешь — спроси у мамы, подойдёт ли. Если что — вернёшь.
— Да она обрадуется, — отмахнулся он. — Мой старый вообще рвётся. Год не доживёт.
И ушёл довольный.
Я решила, что на этом история и закончилась. Ну дали человеку вещь, которая нам уже не нужна, а ему в самый раз. Ну что тут особенного?
Не тут‑то было!
* * * * *
На следующий день — тот самый звонок в дверь и Лариса с лицом, как будто я ей денег должна.
— Мы не нищие, чтобы в поношенном ходить! — это её первая фраза. — Ты думаешь, если муж иногда выпивает, так мы уже мусор из чужого дома таскать должны?
Я опешила.
— Ларис, ты подожди, — говорю. — Никто вас ни в чём не обвиняет. Мы Димке предложили, он сам согласился. Я же предупредила, что рюкзак ношеный.
— Рюкзак, может, и нормальный, — зашипела она. — Но у нас, между прочим, гордость есть! Если хотите помогать — надо помогать по‑людски. Новый бы купили или вообще ничего не давали!
— Ларис, — я уже начала закипать, — с чего бы это я должна покупать чужому ребёнку новый рюкзак? Меня своего кормить‑одевать надо. Я тебе что, благотворительный фонд?
— А чего тогда цирк устраивать? — подалась она вперёд. — Это так унизительно — когда твоему ребёнку приносят отработанное. У нас не помойка!
И с этими словами швыряет рюкзак мне под ноги:
— Вот, забери своё подаяние. И ещё раз так сделаешь — я с тобой иначе разговаривать буду!
Развернулась и ушла.
Я стою посреди коридора, рюкзак этот — как укор, валяется. Сашка из комнаты высунулся:
— Мам, это что было?
— Ничего, — выдавила я. — Иди, уроки делай.
Внутри, если честно, всё кипело. Я вроде бы добра хотела, никому ничего не навязывала. Поговорили нормально, ребёнок согласился… И вдруг я — плохая, оскорбила их достоинство.
Через пару часов в подъезде встретила Димку. На нём тот самый старый рюкзак — худой, с торчащими нитками, молния наполовину не сходится.
Глаза у мальчишки виноватые‑виноватые.
— Дим, что случилось? — спрашиваю.
Он мялся, потом выдавил:
— Мама сказала, что мы… не будем брать чужое. Что вы нас за нищих держите. И… запретила к вам заходить.
— Совсем? — уточняю.
— Ну да, — отвёл он глаза. — Сказала, если она меня ещё раз у вас увидит — ремня мне даст.
Мне его так жалко стало.
— Слушай, — говорю, — если что, ты всё равно стучи. Я дома почти всегда. Покушать, посидеть, уроки сделать… Я не против.
Он кивнул, но по лицу было видно — стучать не придёт. Боится.
С тех пор он и правда к нам больше не заходил. На улице с Сашкой они ещё здороваются, играют иногда, но уже не так, как раньше. Видно, что дома ему как следует мозги промыли.
Рюкзак я в итоге через интернет‑группу отдала — там как раз искали школьные вещи для семьи из другого района. Там спасибо сказали и глазом не моргнули, что он не новый.
А у меня до сих пор эта ситуация вопросы вызывает.
С одной стороны, я понимаю: Лариса, видимо, так свою гордость защищает. Ей, наверное, больно, что её дети живут беднее, чем остальные. И любую помощь она воспринимает как унижение.
С другой — по факту хуже всего получилось именно с Димкой. Он и нормальный рюкзак не получил, и возможность лишний раз поесть в гостях потерял, и друга к себе домой не может позвать: там то отец, то скандалы.
Я терпеть не могу, когда из‑за взрослых амбиций страдают дети.
Но, может, это я не права? И правда не стоило ничего предлагать? Влезла туда, куда не просили, вот и получила.
А вы как считаете?
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...