— Слышишь меня вообще или нет? — голос Артёма прорезал тишину кухни, как удар ножа по разделочной доске. — Я сказал — завтра едешь в банк. Оформляешь всё на себя.
Валерия замерла у раковины, не оборачиваясь. Вода продолжала литься на тарелку в её руках — монотонно, безостановочно. Через секунду она повернула кран.
— Артём, мы уже обсуждали...
— Ничего мы не обсуждали! — он стукнул ладонью по столу. — Не зли меня, не то полетишь вон из квартиры! Кредит берёшь на себя, маме ремонт нужен!
Она обернулась. Он сидел, развалившись на стуле, в домашних штанах и застиранной футболке, и смотрел на неё так, будто она была пустым местом. Даже не человеком — просто функцией. Инструментом для решения его задач.
— Это наша квартира, — тихо произнесла Валерия. — Ты забыл?
— Наша? — он усмехнулся, и в этой усмешке читалось столько яда, что у неё внутри всё сжалось. — Ты вообще понимаешь, на чьи деньги мы здесь живём? Кто платит за коммуналку? За продукты? За твои тряпки?
Валерия сглотнула. Этот разговор повторялся с пугающей регулярностью последние полгода. Раньше — реже. Но сейчас, в декабре, перед Новым годом, когда улицы сияли огнями, а в каждом доме пахло мандаринами и ожиданием чуда, в их квартире воцарилась атмосфера, похожая на медленное удушение.
— Я работаю, — возразила она, стараясь держать голос ровным. — Мой доход тоже идёт в общий бюджет.
— Твой доход, — он фыркнул. — Двадцать пять тысяч в месяц. Ты серьёзно это называешь доходом?
Вот оно. Начинается. Валерия прекрасно знала этот сценарий. Сначала он обесценивал её зарплату. Потом переходил к её внешности — мол, располнела, перестала следить за собой. Затем вспоминал её родителей, которые, по его словам, всю жизнь были неудачниками. И финальный аккорд — угрозы выгнать, оставить ни с чем, забрать квартиру.
Она опустилась на стул напротив. Пальцы сами собой сплелись в замок на коленях.
— Почему именно я должна брать кредит на твою мать?
Вопрос прозвучал тише, чем она хотела. Но он услышал. И глаза его сузились.
— Потому что так надо, — процедил он сквозь зубы. — И если ты сейчас будешь качать права, я вообще не знаю, зачем мне такая жена.
Вот и появилось это слово. «Такая». Артём всегда умел одним словом перечеркнуть всё: восемь лет брака, общий ремонт, совместные долги, бессонные ночи, когда она ухаживала за ним во время болезни...
Валерия подняла взгляд. Посмотрела ему в лицо — на эти привычные черты, которые когда-то казались ей красивыми. Тёмные волосы, зачёсанные назад, серые глаза, которые раньше смотрели на неё с нежностью. Сейчас в них была только холодная расчётливость.
— А ты знаешь, зачем тебе жена? — спросила она.
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Ну давай, просвети.
— Чтобы кредиты на неё оформлять. Чтобы твоей маме угождать. Чтобы готовила, стирала, убирала. А взамен — унижения.
— О, началось, — он закатил глаза. — Ты опять за своё. Унижения, оскорбления... Может, ещё психолога позовёшь?
Она встала. Подошла к окну. За стеклом мелькали огни соседних домов, где люди готовились к праздникам. Покупали ёлки, украшали квартиры, смеялись, обнимались... А она стояла здесь и чувствовала, как внутри что-то медленно умирает.
— Твоя мама знает, что ты хочешь повесить на меня её ремонт?
— Маме неважно, кто платит, — ответил Артём. — Главное, чтобы у неё всё было хорошо.
— А у меня?
— А у тебя крыша над головой, еда, одежда. Чего ещё надо?
Валерия медленно повернулась к нему. В горле стоял ком.
— Уважения, — выдавила она. — Хотя бы капли уважения.
Он засмеялся. Не громко, но так презрительно, что по спине пробежал холодок.
— Уважение надо заслужить, Лера. А ты что сделала такого, за что тебя уважать?
И вот тут что-то щёлкнуло. Будто невидимая пружина, которую годами сжимали, наконец, разогнулась. Валерия посмотрела на мужа — этого человека, с которым прожила почти десять лет, — и поняла: он ей чужой. Совершенно чужой.
— Кстати, — Артём полез в карман за телефоном, — мама просила передать: приезжай в субботу, обсудите дизайн кухни. Она уже плитку выбрала.
— Какую плитку? — Валерия нахмурилась.
— Для ремонта, — он пожал плечами, не поднимая глаз от экрана. — Испанская, дорогая. Но мама хочет именно такую. Кредита на полтора миллиона должно хватить.
Полтора миллиона. Валерия почувствовала, как комната поплыла. Она присела на подоконник.
— Ты с ума сошёл?
— Это ты с ума сошла, если думаешь, что моя мать будет жить в хрущёвке с обоями семидесятых годов, — бросил он, печатая что-то в телефоне. На лице его играла улыбка — довольная, почти счастливая. Он улыбался не ей. Кому-то в телефоне.
— С кем ты переписываешься?
— Не твоё дело.
— Артём, я спрашиваю...
— А я отвечаю: не твоё дело! — он резко поднял голову, и в его взгляде полыхнул гнев. — Ты меня достала со своими допросами! Я что, отчитываться тебе должен?
Она молчала. Смотрела на него и понимала: здесь кто-то есть. Другая женщина. Конечно, есть. Все эти задержки на работе, внезапные командировки, новые рубашки, которых она не стирала, запах незнакомых духов на его пиджаке...
— Да, — сказал Артём вдруг, отрываясь от телефона. — Раз уж ты так хочешь знать. Да, есть у меня человек. Который меня понимает. Который не пилит мне мозг каждый день. Который ценит то, что я для него делаю.
Валерия застыла.
— Что?
— Ты слышала. И знаешь что? Мне с ней хорошо. По-настоящему хорошо. Не то что с тобой — вечно недовольной, вечно ноющей...
Слова падали на неё, как камни. Каждое попадало точно в цель, проминало, ранило. Но странное дело — боли почти не было. Был шок. Оцепенение. И где-то глубоко — облегчение.
— Как давно? — спросила она безжизненным голосом.
— Полгода. Может, больше. Не помню. Какая разница?
Полгода. Значит, всё это время — летние прогулки, поездки на дачу, разговоры о будущем — всё было ложью. Он жил двойной жизнью. И даже не считал нужным скрывать это толком.
— Почему ты тогда не уходишь? — Валерия удивилась собственному спокойствию.
Артём усмехнулся.
— А зачем мне уходить? Квартира оформлена на меня. Здесь удобно. К тому же... — он наклонился вперёд, — если ты возьмёшь кредит на маму, мне будет вообще выгодно здесь остаться. Понимаешь? Ты платишь за её ремонт, я живу здесь. Всё просто.
Вот оно. Вся правда. Он не просто изменял ей. Он планировал использовать её дальше. Повесить на неё долг, а сам — жить спокойно, встречаться с любовницей, наслаждаться жизнью.
— Ты... — Валерия сделала глубокий вдох. — Ты думаешь, я соглашусь?
— А куда ты денешься? — он пожал плечами. — Съезжать некуда. Работа твоя — копейки. Друзей у тебя нет. Родители далеко. Так что да, соглашайся. По-хорошему.
Он встал, потянулся, будто только что не разрушил её мир, и направился к двери.
— Завтра с утра идёшь в банк. В девять открываются. К обеду чтобы всё было готово. Понятно?
Валерия не ответила. Просто стояла у окна и смотрела, как он уходит из кухни. Шаги его затихли в коридоре. Хлопнула дверь в комнату.
И только тогда она позволила себе выдохнуть. Медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Декабрьская ночь заглядывала в окно, а внутри неё бушевала буря.
Утро началось с того, что Артём ворвался в ванную, когда она чистила зубы.
— Ну что, собралась? — он стоял в дверном проёме, заложив руки за спину. На нём был свежий костюм, от него пахло дорогим одеколоном. Явно не для работы старался.
Валерия сплюнула пасту, вытерла рот.
— Никуда я не иду.
Пауза. Он моргнул, будто не расслышал.
— Что ты сказала?
— Я сказала — не пойду в банк. И кредит не возьму.
Лицо его исказилось. Он шагнул вперёд, перегородив выход.
— Ты что, издеваешься?
— Нет. Просто отказываюсь.
— Лера, — голос стал тише, опаснее, — ты сейчас очень сильно пожалеешь об этих словах.
Она подняла на него глаза. Странно, но страха не было. Была только усталость. Огромная, всепоглощающая усталость от этого человека, от его требований, от постоянного унижения.
— Пусть твоя мать сама ремонт себе делает. Или ты. Или твоя... подружка.
Он схватил её за запястье — сильно, больно.
— Ты забыла, кто здесь главный?
— Отпусти, — она попыталась вырвать руку, но он держал крепко.
— Отпущу, когда ты поймёшь своё место. Ты — никто. Слышишь? Без меня ты вообще ничего не стоишь!
Валерия дёрнулась резко, и он отпустил. На запястье остались красные отметины.
— Знаешь что, Артём? Может, ты и прав. Может, я действительно ничего не стою. Но платить за твою мать я точно не буду.
Он замахнулся — она успела отшатнуться. Рука его повисла в воздухе. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Попробуй только, — выдохнула она.
Артём опустил руку. Усмехнулся — зло, презрительно.
— Даже бить тебя противно, — бросил он и вышел из ванной.
Через десять минут хлопнула входная дверь. Он ушёл. Валерия села на закрытый унитаз, обхватив себя руками. Тело дрожало — не от страха, от адреналина. Она дала отпор. Впервые за все эти годы.
Телефон завибрировал в кармане халата. Сообщение от неизвестного номера: «Привет. Это Ксения, коллега Артёма. Нам нужно поговорить. Можем встретиться сегодня?»
Валерия уставилась на экран. Ксения. Коллега. Или... та самая?
Пальцы сами набрали ответ: «Где и когда?»
Ответ пришёл моментально: «Кофейня на Садовой, в два часа. Я в красном пальто».
Ксения оказалась моложе, чем представляла себе Валерия. Лет двадцать пять, максимум двадцать семь. Длинные светлые волосы, аккуратный макияж, дорогая сумка на стуле рядом. Она сидела у окна и нервно теребила салфетку.
Валерия подошла, села напротив.
— Здравствуйте.
— Привет, — Ксения подняла глаза. В них читалась неуверенность. — Спасибо, что пришли. Я... это сложно.
— Вы его любовница?
Девушка вздрогнула.
— Нет! Боже, нет. Я просто работаю с ним в одном отделе. Но я знаю, кто она.
— И?
Ксения достала телефон, полистала что-то, протянула через стол. На экране — фотография. Артём и женщина лет сорока, шикарно одетая, с короткой стрижкой и хищным взглядом. Они сидят в ресторане, держатся за руки.
— Это Людмила Сергеевна Крайнова. Наш региональный директор.
Валерия почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Директор?
— Да. Она замужем. Двое детей. Муж — депутат. Артём... он с ней встречается уже почти год. Все на работе знают.
— Год? Он говорил — полгода.
Ксения покачала головой.
— Больше. Она ему продвижение обещает. Новую должность. Он ради этого... — девушка осеклась. — Извините. Просто я считаю, что вы должны знать правду.
— Почему вы мне это рассказываете?
Ксения сжала губы.
— Потому что вчера слышала их разговор. Они обсуждали план. Людмила сказала, что если Артём оформит кредит на вас и сделает ремонт своей матери, то сможет продать её квартиру. А на эти деньги — снять им с Людмилой хорошую квартиру для встреч. Пока её муж в командировках.
Валерия откинулась на спинку стула. Значит, вот оно что. Не просто ремонт. Целая афера. Повесить на неё долг, продать жильё свекрови, получить деньги — и использовать их для любовницы.
— А его мама знает?
— Конечно. Она же не старая. Ей пятьдесят восемь. Артём обещал ей взамен комнату в новостройке купить. Через пару лет, когда у Людмилы ситуация с разводом прояснится.
— То есть они все в сговоре, — Валерия усмехнулась. — Мать, сын, любовница...
— Именно, — Ксения кивнула. — А вы — просто инструмент. Извините за прямоту.
Несколько секунд они молчали. За окном мимо проходили люди с пакетами подарков. Совсем скоро Новый год. Праздник, чудеса, волшебство... А она сидит здесь и узнаёт, что её жизнь — просто бизнес-план для чужих людей.
— Что мне делать? — спросила Валерия тихо.
Ксения посмотрела на неё внимательно.
— Бороться. У меня есть знакомый юрист. Хороший. Он поможет вам защитить свои права на квартиру. И ещё... — она снова полезла в телефон, — у меня есть записи их переписок. Я случайно видела в рабочем чате. Могу скинуть скриншоты.
— Зачем вы всё это делаете?
— Потому что Людмила — мерзкая женщина. Она так со всеми поступает. Использует людей. А Артём... — девушка поморщилась, — он просто слабак, который готов на всё ради карьеры.
Валерия приняла телефон, посмотрела на переписки. Там было всё. Планы, расчёты, циничные шутки про «глупую жёнушку»...
Что-то внутри переломилось окончательно.
— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Дайте контакты юриста.
Юрист Михаил Павлович оказался мужчиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и спокойными манерами. Он выслушал Валерию, просмотрел скриншоты, покачал головой.
— Ситуация непростая, но решаемая. Квартира в совместной собственности?
— Да. Пополам.
— Отлично. Значит, без вашего согласия он ничего не продаст. Сейчас мы подготовим документы на раздел имущества. И я настоятельно рекомендую открыть отдельный счёт, перевести туда вашу зарплату. Немедленно.
— А если он... — Валерия замялась, — если он начнёт угрожать?
— Тогда пишем заявление в полицию. У вас есть свидетели попытки рукоприкладства?
— Нет.
— Неважно. Главное — зафиксировать любые инциденты. Запишите на диктофон следующий разговор. Храните все сообщения. Это пригодится.
Валерия кивнула, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое. Не страх. Решимость.
Вечером Артём вернулся поздно, навеселе. Увидел её на кухне, усмехнулся.
— Всё-таки передумала? Поняла, что выбора нет?
— Артём, садись. Нам нужно поговорить.
Он плюхнулся на стул, развязно откинувшись.
— Слушаю.
— Я подаю на развод. Завтра мой юрист направит документы.
Несколько секунд он молчал. Потом расхохотался — громко, истерично.
— Развод! Ты! — он еле выговорил сквозь смех. — И куда ты пойдёшь? На свои копейки снимать коморку на окраине?
— Я остаюсь здесь. Это моя квартира тоже.
Смех оборвался.
— Что?
— Половина квартиры моя. И я не собираюсь уходить. Юрист сказал, что могу потребовать либо выплату моей доли, либо продажу с разделом денег.
Лицо его побагровело.
— Ты... ты серьёзно думаешь, что я тебе что-то отдам?
— Не думаю. Знаю. Закон на моей стороне.
Артём вскочил, схватил со стола стакан, замахнулся. Валерия нажала на телефон в кармане — диктофон уже работал.
— Давай, — сказала она ровно. — Ударь. Ещё одна статья в полицейский протокол.
Он застыл. Медленно опустил руку.
— Откуда... откуда у тебя юрист? У тебя же денег нет!
— Нашлись добрые люди. Между прочим, твоя коллега Ксения передаёт привет. И Людмила Сергеевна тоже, наверное, будет рада узнать, что я в курсе ваших планов.
Его лицо стало белым.
— Какая Людмила?
— Твоя директор. Любовница. Та, ради которой ты хотел меня обокрасть и продать квартиру своей матери. Всё я знаю, Артём. Весь ваш грязный план.
Он опустился обратно на стул, будто подкошенный.
— Кто тебе... это Ксюха! Эта дрянь!
— Не дрянь, а нормальный человек. В отличие от тебя.
Валерия достала телефон, показала скриншоты переписок.
— Вот здесь вы обсуждаете, как «развести дурочку на кредит». Тут — как продать мамину квартиру. А здесь — смеётесь надо мной. «Жирная корова», — зачитала она. — Это ты обо мне так пишешь?
Артём закрыл лицо руками.
— Лера... я не хотел... это всё Людмила придумала...
— Конечно. Ты же просто исполнитель. Слабый, жалкий человечишко, который готов предать родную жену ради карьеры.
— Лера, подожди... мы можем всё обсудить... я разорву с ней... клянусь...
Она посмотрела на него. На этого мужчину, который ещё вчера казался ей хозяином положения, властителем её судьбы. А сейчас сидел, скукожившийся, жалкий, и пытался выкрутиться.
— Знаешь что, Артём? Мне всё равно. Я больше не хочу ничего слышать. Завтра ты получишь бумаги от юриста. Советую тебе найти хорошего адвоката.
Она развернулась и вышла из кухни. За спиной услышала его голос — срывающийся, испуганный:
— Лера! Лерка, вернись! Мы же можем договориться!
Но она не обернулась. Прошла в спальню, закрыла дверь на ключ. Села на кровать и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, но не от страха. От облегчения.
На телефоне пришло сообщение от Ксении: «Как прошло? Держитесь! Вы молодец».
Валерия набрала ответ: «Спасибо вам. За всё. Я справлюсь».
И правда справится. Это она знала точно. Декабрь подходил к концу, совсем скоро наступит новый год. Новая жизнь. Без унижений, без страха, без фальшивой любви.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Где-то играла музыка, смеялись люди, горели огни на ёлках. И Валерия вдруг поймала себя на мысли, что впервые за много лет чувствует... надежду.
Да, впереди развод. Суды. Дележ имущества. Но это уже не страшно. Потому что она наконец-то сделала выбор. Не в пользу спокойствия, не в пользу привычного несчастья. В пользу себя.
Она встала, подошла к окну. Посмотрела на заснеженные крыши, на мерцающие витрины магазинов, на людей, спешащих домой с подарками. И улыбнулась.
Новый год действительно будет новым. Во всех смыслах.