– Галя, подожди, – Сергей опустил глаза, переступая с ноги на ногу в тесной прихожей их новой квартиры. Голос его звучал тихо, почти просительно, но в нём чувствовалась знакомая упрямая нотка, которую Галина научилась распознавать за два года их совместной жизни.
Галина только что вернулась с работы, усталая после долгого дня в офисе, а тут – такое. Сергей встретил её не привычным поцелуем и вопросом о том, как прошёл день, а сразу этим разговором. И начался он, конечно, не с неё – с детей.
– Спокойно? – Галина медленно поставила сумку на пол, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. – Ты приходишь домой и первым делом объявляешь, что хочешь прописать Диму и Катю в моей квартире. В той, которую я купила ещё до встречи с тобой. И просишь говорить спокойно?
Сергей вздохнул, провёл рукой по коротко остриженным волосам, в которых уже пробивалась седина. Ему было сорок пять, на семь лет старше её, и иногда Галина ловила себя на мысли, что эта разница делает его одновременно надёжным и немного утомительным – особенно когда он начинал говорить о своих детях так, будто весь мир обязан им помогать.
– Галя, это не просто прихоть, – он сделал шаг ближе, пытаясь взять её за руку, но она слегка отстранилась. – Ты же знаешь ситуацию. Лена не даёт мне нормально видеться с детьми. Постоянно придумывает отговорки, переносит встречи. А если я пропишу их здесь, хотя бы формально, это даст мне больше прав. Суды, понимаешь... Если что-то случится, я смогу доказать, что у них есть место жительства со мной.
Галина посмотрела на него внимательно. Квартира была её гордостью – двухкомнатная в хорошем районе, купленная на накопления, после развода с первым мужем. Она тогда одна тянула всё на себе: работу бухгалтера, кредиты. И вот теперь, когда жизнь наконец-то наладилась – новый муж, стабильность, планы на будущее, – вдруг эта тема.
– Сергей, – она постаралась говорить ровно, хотя сердце стучало чаще обычного. – Мы с тобой это уже обсуждали, когда женились. Я сказала ясно: квартира остаётся моей. Твои дети – хорошие ребята, я их люблю, мы с ними общаемся, я даже помогаю, когда нужно. Но прописка – это совсем другое. Это доли, это права на имущество. Если мы разведёмся...
– Почему сразу развод? – он перебил её, в голосе мелькнула обида. – Ты что, не веришь в наш брак?
– Я верю, – Галина наконец взяла его за руку, чувствуя тепло его ладони. – Но жизнь непредсказуема. Я уже проходила через один развод, и тогда едва не потеряла всё. Не хочу повторять ошибки. И потом, твоя бывшая... Лена. Она ведь сразу начнёт претендовать на что-то, если узнает о прописке.
Сергей отвернулся, глядя в окно, за которым уже сгущались осенние сумерки. Дождь тихо стучал по подоконнику, и в квартире пахло свежим ремонтом – они только год назад сделали здесь всё по своему вкусу: светлые стены, удобная кухня, уютная спальня.
– Лена здесь ни при чём, – сказал он тихо. – Это моя идея. Для детей. Диме шестнадцать, он скоро поступать будет, а Кате четырнадцать – подросток, сложный возраст. Им нужно чувствовать, что у отца есть дом, куда они могут прийти в любой момент.
Галина молчала. Она понимала его. Действительно понимала. Сергей был хорошим отцом – звонил детям каждый день, забирал их на выходные, покупал всё необходимое. После развода с Леной он платил алименты исправно, даже больше, чем требовал суд. Но прописка... Это было как открыть дверь в свой самый защищённый уголок.
Они познакомились три года назад, на корпоративе её фирмы, где Сергей работал приглашённым консультантом. Он был разведён уже пять лет, она – два. Оба осторожные, оба с багажом. Но между ними сразу вспыхнуло что-то настоящее – тихое, тёплое, надёжное. Галина помнила, как он впервые пришёл к ней в эту квартиру: осмотрелся, улыбнулся и сказал: «Красиво у тебя. Уютно. Как будто для семьи создано».
И вот теперь он хочет сделать эту квартиру «для семьи» по-своему.
– Давай подумаем, – предложила она, стараясь смягчить тон. – Есть другие способы помочь детям. Мы можем снять им комнату ближе к тебе, или помочь с общежитием для Димы, когда он поступит. Но прописка в моей квартире – нет, Сергей. Это моя граница.
Он кивнул, но в глазах было видно, что разговор не закончен. Просто отложен.
Вечером они ужинали молча. Галина готовила его любимые котлеты, но аппетита не было ни у кого. Сергей ковырял вилкой в салате, а она смотрела в телефон, хотя ничего там не читала.
– Галь, – наконец сказал он, отодвигая тарелку. – Я не давлю. Правда. Просто... подумай ещё раз. Для меня это важно.
– Я подумаю, – ответила она, хотя уже знала ответ.
На следующий день всё пошло по-новому. Сергей ушёл на работу рано, поцеловал её в щёку – как обычно, но в поцелуе чувствовалась напряжённость. Галина осталась одна и впервые за долгое время почувствовала лёгкую тревогу. А вдруг он не поймёт? А вдруг это станет трещиной в их отношениях?
В обеденный перерыв позвонила подруга Света – давняя, ещё со школьных времён.
– Как дела у молодожёнов? – весело спросила она.
Галина вздохнула и рассказала всё – про разговор, про просьбу Сергея, про свои сомнения.
– Галь, ты права на сто процентов, – уверенно сказала Света. – Квартира твоя добрачные – это святое. Пропишешь – потом не выпишешь без суда. А дети взрослые уже, сами разберутся. И потом, ты уверена, что это идея самого Сергея? Бывшие жёны – они такие, могут и подговорить.
– Нет, Лена здесь ни при чём, – ответила Галина автоматически, но внутри что-то кольнуло. Лена действительно была женщиной с характером – когда они развелись, Сергей рассказывал, что она долго не хотела отпускать, требовала больше алиментов, устраивала сцены.
Вечером Сергей вернулся поздно. На лице – усталость, но и что-то ещё. Решимость?
– Галя, – начал он сразу, не разуваясь. – Я поговорил с юристом сегодня. Он сказал, что прописка несовершеннолетних не даёт права собственности. Только регистрацию. Никаких долей. Это просто адрес.
Галина замерла в дверях кухни.
– Ты ходил к юристу? Без меня?
– Да, – он кивнул. – Хотел разобраться. Чтобы ты не волновалась. Всё безопасно, Галь. Правда.
Она почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Не просто просьба – уже план. Уже шаги.
– Сергей, я сказала – нет. И это не обсуждается.
– Но почему? – он развёл руками. – Ты же не против детей. Мы могли бы чаще их видеть. Катя могла бы оставаться на выходные, Дима – помогать по дому...
– Это моя квартира, – тихо, но твёрдо сказала Галина. – И я решаю, кого в ней прописывать. Твои дети могут приезжать в гости сколько угодно. Но жить здесь постоянно – нет. И прописка – тоже нет.
Он смотрел на неё долго, потом кивнул и пошёл в спальню. В тот вечер они легли спать в разных сторонах кровати – впервые за всё время.
Прошла неделя. Напряжение висело в воздухе, как невидимый туман. Сергей стал чаще звонить детям, подолгу разговаривал с ними в другой комнате. Галина слышала обрывки: «Скоро всё решим... Да, папа старается...»
Однажды вечером, когда она мыла посуду, он подошёл сзади, обнял за плечи.
– Галя, прости, что давлю. Я просто... очень хочу, чтобы у детей было ощущение дома. У меня с Леной ничего не осталось, а здесь – наш с тобой дом. Хочу, чтобы он был и их тоже. Хотя бы немного.
Она повернулась, вытирая руки полотенцем.
– Сергей, я понимаю. Правда. Но есть другие способы. Мы можем помочь им финансово, снять жильё, когда понадобится. Но не за счёт моей квартиры.
Он кивнул, но в глазах было видно – не сдаётся.
А потом случилось то, что стало первой трещиной.
В пятницу вечером раздался звонок. Сергей взял трубку, поговорил коротко и повернулся к ней с странным выражением лица.
– Это Дима, – сказал он. – У них с мамой ссора. Он хочет приехать к нам на пару дней. Можно?
Галина вздохнула. Конечно, можно. Ребёнок ни в чём не виноват.
Дима приехал на следующий день – высокий шестнадцатилетний парень с рюкзаком за плечами и грустными глазами. Галина обняла его, как всегда, предложила чай.
– Спасибо, тёть Галь, – тихо сказал он.
Вечером они сидели втроём на кухне. Дима рассказывал о школе, о друзьях. Сергей смотрел на него с такой нежностью, что у Галины сжалось сердце.
– Пап, – вдруг сказал Дима. – Мама говорила... что если ты меня пропишешь у себя, то я смогу поступить в колледж в вашем районе. Там конкурс меньше.
Галина замерла с чашкой в руках.
Сергей кашлянул.
– Дим, мы это обсуждаем...
– Но мама сказала, что тётя Галя не хочет, – Дима посмотрел на неё прямо. – Это правда?
Повисла тишина.
Галина поставила чашку.
– Дима, это взрослые вопросы. Но я не против тебя. Просто... прописка – это сложно.
Мальчик кивнул, но в глазах мелькнуло разочарование.
Той ночью Галина долго не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, и думала: а вдруг она действительно слишком жёсткая? Вдруг отказывает детям в том, что могло бы изменить их жизнь?
Но утром, когда Дима уехал обратно, Сергей снова завёл разговор.
– Видишь, как ему нужно? – тихо сказал он. – Лена давит на него, говорит, что без прописки ничего не получится.
– А может, Лена просто манипулирует? – вдруг спросила Галина.
Сергей нахмурился.
– Нет. Она просто хочет лучшего для детей.
Но в его голосе Галина впервые услышала сомнение.
И тогда она решила поговорить с Димой сама. Написала ему сообщение: «Приезжай в следующее воскресенье один, без папы. Погуляем, поговорим».
Он согласился.
В воскресенье они встретились в кафе недалеко от дома. Дима пришёл чуть раньше, сидел за столиком, вертя в руках телефон.
– Привет, – Галина села напротив, улыбнулась. – Заказать тебе мороженое?
– Да, спасибо.
Они поговорили о школе, о друзьях. Потом Галина осторожно спросила:
– Дим, скажи честно – это мама просила папу поговорить со мной о прописке?
Мальчик отвёл взгляд.
– Ну... да. Она сказала, что так будет лучше для нас. Что если прописаться у папы, то можно будет претендовать на что-то... если вдруг...
– Если вдруг что?
– Не знаю, – он пожал плечами. – Мама сказала, что квартира большая, и вы всё равно вместе живёте. Что это справедливо.
Галина почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Дима, а папа сам этого хочет? Или это идея мамы?
– Сначала мама говорила, – тихо признался он. – А потом папа сказал, что попробует.
Она кивнула, стараясь не показать эмоций.
– Спасибо, что рассказал правду.
Вернувшись домой, Галина долго сидела на кухне. Сергей был на встрече с клиентами.
Когда он вернулся, она встретила его спокойно.
– Сергей, нам нужно серьёзно поговорить.
– О чём? – он снял куртку, ничего не подозревая.
– О том, кто на самом деле хочет прописать детей в моей квартире.
Он замер.
– Что ты имеешь в виду?
– Я поговорила с Димой. Это идея Лены. Она подговорила тебя, чтобы получить рычаг. Не для детей – для себя.
Сергей побледнел.
– Галя, нет... Это не так.
– Правда? – она посмотрела ему в глаза. – Тогда почему Дима сказал, что сначала это была идея мамы? И что прописка нужна, чтобы «претендовать на что-то»?
Он опустился на стул, закрыл лицо руками.
– Я.… я не знал, что она так сказала детям. Я думал, это для их блага.
– А теперь знаешь.
Повисла тишина.
Галина чувствовала, как внутри всё кипит. Не злость – разочарование. Глубокое, горькое.
– Сергей, – сказала она тихо. – Я не против помогать твоим детям. Но я не позволю использовать себя. И нашу с тобой жизнь.
Он поднял голову. В глазах – растерянность и боль.
– Что теперь?
– Теперь ты выбираешь, – ответила она. – Либо мы вместе ищем другие способы помощи детям – честные, открытые. Либо... ты продолжаешь играть в игры своей бывшей.
Он молчал долго.
А потом кивнул.
– Я поговорю с Леной. И с детьми. По-настоящему.
Но Галина уже знала – это только начало. Потому что Лена не сдастся так просто.
И в тот вечер, когда Сергей ушёл звонить бывшей жене, Галина впервые задумалась: а что, если эта история только начинается? Что, если за просьбой о прописке скрывается нечто большее?
Она не знала, что через неделю всё выйдет наружу – и изменит всё.
– Сергей, ты понимаешь, что она делает? – Галина сидела на диване, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и смотрела на мужа с тревогой, которую уже не могла скрыть.
Сергей только что вернулся из другой комнаты, где полчаса говорил по телефону с Леной. Лицо его было бледным, глаза избегали её взгляда. Он опустился в кресло напротив, потёр виски ладонью.
– Галя, она клянётся, что ничего такого не планировала, – тихо сказал он. – Говорит, что просто хотела облегчить детям жизнь. Что Дима сам жаловался на дальнюю дорогу до колледжа, а прописка могла бы помочь с зачислением по территориальному принципу.
– И ты ей веришь? – Галина поставила чашку на столик, голос её дрогнул. – После того, что Дима рассказал? После того, как она сказала ему «претендовать на что-то»?
Сергей вздохнул тяжело, словно воздух в комнате стал густым.
– Я не знаю, чему верить, – признался он. – Мы с Леной давно не общаемся нормально. Только через детей. Но она... она всегда умела убеждать. Особенно меня.
Галина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она любила Сергея именно за его доброту, за то, что он никогда не мог отказать близким. Но сейчас эта доброта оборачивалась против них обоих.
– Тогда давай проверим, – предложила она спокойно. – Позвони ей при мне. На громкой связи. Спроси прямо.
Он посмотрел на неё с удивлением, потом кивнул медленно.
– Хорошо. Давай.
Сергей набрал номер. Гудки тянулись долго, наконец раздался щелчок.
– Серёж, ты уже передумал звонить на ночь? – голос Лены был бодрым, с лёгкой насмешкой. – Я уже детей уложила.
– Лена, – Сергей включил громкую связь и положил телефон на стол между ними. – Мы с Галей хотим поговорить. О прописке.
Пауза. Потом тихий смешок.
– О, Галя тоже слушает? Привет, Галя. Радость-то какая, семейный совет.
Галина сжала кулаки, но промолчала.
– Лена, скажи честно, – продолжил Сергей. – Это ты просила меня поговорить с Галей о прописке детей? И зачем именно сейчас?
– Конечно, я просила, – Лена ответила без запинки. – А что тут такого? Детям будет удобнее. Диме до колледжа ближе, Кате – до школы. И вообще, они имеют право на нормальный дом у отца.
– А что ты имела в виду, когда говорила Диме про «претендовать на что-то»? – спросила Галина, стараясь говорить ровно.
Снова пауза, подлиннее.
– Я такого не говорила, – голос Лены стал холоднее. – Дима, наверное, неправильно понял. Дети в этом возрасте всё перевирают.
– Он сказал точно так, – вмешался Сергей. – Лена, пожалуйста, не надо. Мы просто хотим понять.
– А что понимать? – в голосе бывшей жены появилась раздражённость. – Ты сам хотел чаще видеть детей, я тебе помогаю. А твоя новая жена, видимо, против. Всё ясно.
Галина почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Я не против детей, – сказала она твёрдо. – Я против того, чтобы использовать прописку как инструмент давления. Квартира моя, добрачные, и я не собираюсь рисковать ею.
– Ну и правильно, держись за своё, – сарказм в голосе Лены был явным. – Мы и не претендуем. Просто регистрация, ничего больше.
– Регистрация несовершеннолетних может дать определённые права, – заметила Галина. – Я консультировалась с юристом.
– Ого, уже юристы, – Лена рассмеялась. – Серёж, ты позволяешь ей так с нами разговаривать?
– Лена, хватит, – Сергей повысил голос. – Мы просто хотим ясности.
– Ясность такая: дети хотят быть ближе к отцу. А ты выбирай, на чьей ты стороне.
Связь прервалась. Сергей смотрел на чёрный экран телефона, словно не веря услышанному.
– Видишь? – тихо сказала Галина. – Она даже не отрицает.
Он кивнул, но в глазах была растерянность.
– Я поговорю с ней ещё раз. Лично.
– Не надо, – Галина встала. – Это только хуже сделает. Давай просто оставим всё как есть.
Но оставить не получилось.
Через два дня пришло письмо – обычное, бумажное, в почтовый ящик. Галина достала его, увидев обратный адрес: районный отдел опеки.
Внутри – уведомление о проверке условий проживания несовершеннолетних Дмитрия и Екатерины Сергеевичей в связи с жалобой матери на ограничение общения с отцом.
Галина прочитала дважды, прежде чем понять.
– Сергей, посмотри, – она протянула ему бумагу вечером.
Он пробежал глазами, лицо побледнело.
– Это Лена... Она подала жалобу в опеку. Говорит, что я не обеспечиваю детям нормальные условия для общения, потому что у меня нет отдельного жилья с пропиской для них.
– То есть она использует детей, чтобы надавить на нас, – Галина села рядом. – Теперь понятно, зачем прописка.
Сергей сжал письмо в руке.
– Я не ожидал... Она же знает, что я всё делаю для детей.
– Знает, – кивнула Галина. – Поэтому и давит на твою совесть.
В тот вечер они долго говорили. Сергей звонил адвокату, уточнял последствия. Оказалось, проверка опеки – формальность, но, если найдут «недостатки», могут ограничить его в правах на общение.
– Единственный способ быстро решить – прописать хотя бы на время, – сказал адвокат по телефону. Сергей пересказал Галине.
– Нет, – она покачала головой. – Это ловушка. Пропишем – потом она потребует больше. Алименты пересчитать, или ещё что-то.
Сергей молчал долго.
– А если я сниму квартиру для себя и детей? – вдруг предложил он. – Отдельную. Пропишу их там. Тогда опека отстанет.
– Но мы же только поженились, – Галина почувствовала ком в горле. – Хотели вместе жить.
– Временно, Галь. Пока всё не уляжется.
Она посмотрела на него. В глазах – боль, но и решимость.
– Ты правда готов уйти из нашего дома ради этого?
– Не уйти. Просто... найти выход.
Но Галина уже понимала: это кульминация. Лена загнала их в угол, и теперь Сергей должен выбрать.
На следующий день он собрал вещи – немного, на пару недель.
– Я сниму студию недалеко, – сказал он у двери. – Пропишу детей там. Опека увидит, что у них есть адрес у отца. Потом всё вернётся.
Галина кивнула, но слёзы всё равно катились по щекам.
– Сергей... ты уверен, что это не то, чего она добивается? Разделить нас?
Он обнял её крепко.
– Нет, Галь. Я вернусь. Обещаю.
Дверь закрылась. Квартира вдруг стала огромной и пустой.
Галина сидела на кухне, глядя в окно. Дождь снова стучал по стеклу, как тогда, в начале всего этого.
Она взяла телефон, набрала номер своей подруги Светы.
– Свет, приезжай, пожалуйста. Мне нужно с кем-то поговорить.
Света приехала через час, с бутылкой вина и пирожными.
– Рассказывай всё по порядку.
Галина рассказала – про разговоры, про письмо, про то, как Сергей ушёл.
– И вот теперь я одна в своей квартире, которую так отстаивала, – закончила она со горькой улыбкой.
– Галь, ты молодец, что не сдалась, – Света обняла её. – Но что дальше?
– Не знаю. Он говорит – временно. А я боюсь, что Лена не остановится.
Через неделю Сергей позвонил – голос усталый, но спокойный.
– Галь, опека пришла. Всё посмотрели. Сказали – условия хорошие. Жалобу снимут.
– Хорошо, – ответила она тихо. – Когда вернёшься?
– Скоро. Ещё пару документов оформить.
Но «скоро» растянулось.
Потом пришло ещё одно письмо – теперь от Лены, через адвоката. Требование увеличить алименты, ссылаясь на «улучшение материального положения отца» – мол, новая жена, большая квартира.
Галина прочитала и поняла: Лена знала всё. Знала про квартиру, про доходы, про их жизнь.
И тогда она решила действовать.
Позвонила своему юристу – тому же, с которым консультировалась раньше.
– Можно ли доказать, что жалоба в опеку была злоупотреблением? – спросила она.
– Можно попробовать, – ответил юрист. – Если есть переписка, записи разговоров.
Переписки не было, но Галина вспомнила: тот разговор по громкой связи. Телефон записывал последние звонки автоматически.
Она нашла запись, прослушала – всё там: и сарказм Лены, и намёки.
Отправит юристу.
А потом позвонила Сергею.
– Серёж, приезжай. Нам нужно поговорить. И послушать одну запись.
Он приехал вечером – похудевший, с тёмными кругами под глазами.
Они сели за стол, Галина включила запись.
Сергей слушал молча. Когда закончилось – закрыл глаза.
– Я не знал, что она так далеко зайдёт.
– Теперь знаешь, – Галина взяла его за руку. – Что будем делать?
Он посмотрел на неё долго.
– Я подаю в суд на ограничение её манипуляций. И возвращаюсь домой. Сегодня.
– А дети?
– Дети будут приезжать к нам в гости. Как раньше. А прописка... пусть остаётся в той студии. На всякий случай.
Галина кивнула. Облегчение накатило волной.
Но в дверь вдруг позвонили.
Сергей пошёл открывать.
На пороге стояла Катя – четырнадцатилетняя дочь, с рюкзаком и заплаканными глазами.
– Папа... Можно я поживу у вас? Мама опять кричит. Говорит, что ты предатель.
Сергей посмотрел на Галину.
А она поняла: вот оно, настоящее испытание.
Сможет ли она открыть дверь не только Сергею, но и его детям – по-настоящему?
И что ответит Лена, когда узнает, что её план рухнул?
– Катя, заходи, – Галина первой шагнула вперёд и обняла девочку, чувствуя, как та дрожит в её руках. – Конечно, поживёшь у нас. Сколько понадобится.
Катя подняла заплаканные глаза, удивлённо глядя то на отца, то на Галину.
– Правда? Ты не против?
– Правда, – Галина улыбнулась, хотя внутри всё ещё бурлило от только что услышанной записи. – Идём на кухню, я чайник поставлю. И пирог есть, с яблоками.
Сергей закрыл дверь, поставил рюкзак дочери в прихожую и посмотрел на Галину с благодарностью, в которой мешались вина и облегчение.
Они втроём сели за стол. Катя, осваиваясь, рассказала, как всё случилось: мама кричала, что папа предал семью, что теперь из-за него у них будут проблемы, что он выбрал «чужую женщину» вместо своих детей. Девочка собрала вещи и ушла, хлопнув дверью.
– Я не хочу назад, – тихо сказала она, ковыряя вилкой пирог. – Там всё время крики. Мама говорит, что без прописки у папы мы ничего не добьёмся. А Дима молчит, боится.
Сергей сжал кулаки.
– Я позвоню Лене завтра утром. И скажу всё, что думаю.
– Не надо, – Галина положила руку ему на плечо. – Давай сначала разберёмся спокойно. И с юристом.
На следующий день Сергей встретился с адвокатом. Галина пошла с ним – впервые за всё время они решали это вместе, плечом к плечу. Юрист выслушал запись разговора, прочитал письмо от опеки и требование об алиментах.
– Здесь явные признаки злоупотребления родительскими правами, – сказал он. – Мы можем подать встречный иск: о порядке общения, о снятии необоснованной жалобы и даже о лишении её права использовать детей для давления. Плюс – фиксация попытки манипуляции имуществом.
– А дети? – спросил Сергей.
– Суд учтёт их мнение. Кате четырнадцать – её обязательно спросят. Диме шестнадцать – тоже.
Вернувшись домой, они застали Катю за уроками. Девочка уже освоилась: разложила вещи в гостевой комнате, которую Галина быстро прибрала.
– Пап, а можно я останусь до конца учебного года? – тихо спросила она вечером. – У вас спокойно. И до школы ближе.
Сергей посмотрел на Галину.
– Если тётя Галя не против...
– Конечно, не против, – Галина обняла её. – Оставайся. Мы вместе разберёмся.
Через неделю пришло письмо от Лены – уже не через адвоката, а обычное, рукописное. Сергей принёс его домой и положил на стол.
– Прочитай вслух, – попросила Галина.
Он открыл конверт.
«Серёжа, – читал он, голос слегка дрожал. – Я перегнула палку. Понимаю теперь. Когда Катя ушла, я испугалась по-настоящему. Думала, что теряю детей из-за своей злости. Прости. Я отозвала жалобу в опеку и письмо об алиментах. Давайте начнём заново. Без судов. Просто для детей».
Галина молчала долго.
– Веришь ей?
– Не знаю, – честно ответил Сергей. – Но хочу верить. Ради Кати и Димы.
– Тогда давай встретимся все вместе. В нейтральном месте. И поговорим по-человечески.
Встреча состоялась в кафе недалеко от дома. Лена пришла одна – без адвоката, без обычной боевитости. Глаза красные, словно не спала.
– Галя, – начала она тихо, когда все заказали кофе. – Прости меня. Я правда думала, что борюсь за детей. А на самом деле... боролась за своё. За то, чтобы не чувствовать себя брошенной. Глупо, да?
Галина кивнула.
– Глупо. Но понятно. Я тоже когда-то после развода была на твоём месте.
– Я отозвала всё, – продолжила Лена. – И больше не буду вмешиваться. Прописка... это была моя идея. Я подговорила Серёжу, думала, что так смогу хоть что-то контролировать. Прости.
Сергей смотрел в чашку.
– Лен, мы все виноваты. Я позволил себя использовать. А должен был сразу сказать «нет».
Катя, которая сидела рядом с отцом, взяла мать за руку.
– Мам, давай без криков больше. Просто нормально.
Лена кивнула, смахнув слезу.
– Давайте попробуем.
Прошёл месяц. Катя осталась жить с ними – поступила в школу поблизости, обжилась. Дима приезжал по выходным, иногда оставался на ночь. Лена звонила, спрашивала об уроках, но уже без давления – просто как мать.
Галина иногда ловила себя на мысли, что квартира, которую она так ревностно охраняла, теперь наполнилась новыми звуками: подростковым смехом, музыкой из комнаты Кати, запахом её духов в ванной. И это было... хорошо.
Однажды вечером, когда Катя уже спала, а Дима уехал к матери, Сергей и Галина сидели на балконе с бокалами вина.
– Знаешь, – сказал он, обнимая её. – Я думал, что потеряю либо тебя, либо детей. А в итоге... чуть не потерял всех.
– Но не потерял, – Галина прижалась к нему. – Мы нашли другой путь.
– Благодаря тебе, – он поцеловал её в висок. – Ты не сдалась. И не закрыла дверь.
– А ты наконец-то выбрал нас. Всех нас.
Лена иногда приходила в гости – на дни рождения, на Новый год. Напряжение уходило медленно, но уходило. Они учились быть не врагами, а просто двумя женщинами, которые любят одних и тех же детей.
Квартира осталась в собственности Галины – как и хотела. Но теперь в ней было место не только для неё и Сергея, но и для тех, кто стал частью их новой, большой семьи.
А когда весной Катя принесла из школы табель с хорошими оценками и радостно крикнула: «Тёть Галь, смотри!», Галина поняла – границы можно охранять, не закрывая сердце.
И в этот момент она почувствовала, что всё действительно наладилось. Тихо, по-настоящему, без драм и судов. Просто жизнь пошла дальше – уже вместе.
Рекомендуем: