— А будешь так себя вести — дачу заберём! — спокойно так сказал отец, будто речь не про мои месяцы работы, а про старую табуретку.
В тот момент я поняла, что мы, кажется, по‑разному понимаем слова: «для детей стараемся» и «твоя дача - на пользуйся».
* * * * *
Я из большой семьи. Родители живы, трое детей: старшая сестра, я и младший брат. Всю жизнь нас воспитывали в духе: «мы же одна семья, всё общее, делиться надо».
В детстве это звучало красиво, а на практике означало: купили тебе шоколадку — отломи кусок сестре, брату, маме, папе и коту, если успеет добежать.
Родители родом из деревни, которая в сорока километрах от нашего города. Там у них когда‑то был дом, огород, хозяйство. Потом все начали из сёл валить в город за зарплатой, а отец сделал наоборот — начал скупать у односельчан старые дома с землёй.
— Земля никому ещё не мешала, — говорил он. — Детям пригодится.
В итоге у нас оказалось несколько участков: один «дом для отдыха» с баней и беседкой — наша общая дача, два огородных куска под картошку и прочие овощи и ещё один заброшенный дом с бурьяном по пояс, куда мы годами даже не заглядывали. Руки не доходили, и так работы всегда хватало.
Когда я вышла замуж, поначалу мы тоже активно ездили на эту «общую дачу». Сажали, пололи, копали картошку вместе со всеми.
Красиво на словах: «все вместе, одной семьёй», а по факту — вечная лотерея:
Приезжаешь в июле с детьми «на природу», а там:
— Ой, а клубника уже кончилась, мы позавчера всё собрали, — невинно хлопает глазами сестра. — Ты ж не звонила, что поедешь, вот мы и подсуетились, что бы не пропала…
А потом споры, кто поедет «картошку копать», кто «на рассаду», кто «на сорняки». Обиды в духе: «Мы тут вкалываем, а вы только на шашлыки приезжаете». Каждый раз какие‑то недоразумения возникали...
* * * * *
В какой‑то момент я поняла, что хочу СВОЁ!
Не «общее для всех», а маленький свой угол, где не нужно никого спрашивать: можно ли мне посадить тут помидоры, а не свёклу.
Рассказала мужу:
— Хочу свою дачу. Чтобы грядки были, как моя "левая нога" захочет. Чтобы потом не выяснять, кто сожрал всю клубнику.
Муж поддержал:
— Давай тот заброшенный участок возьмём. Всё равно стоит мёртвым грузом. Потихоньку приведём в порядок.
Пошла к родителям.
— Мам, пап, — говорю, — мы с Серёгой хотим взять тот дальний участок с развалюхой под дачу. Сами всё почистим, отремонтируем. Вы там всё равно не бывали сто лет.
Мама удивилась:
— Хочешь отдельную дачу, да? Чтобы без нас всех?
— Да, именно.
Она пожала плечами:
— Да нам‑то что. Пожалуйста. Лишь бы вам хорошо было. Мы же для вас и старались.
Отец кивнул:
— Забирайте. Только сами тогда и занимайтесь, мы туда соваться не будем.
Я честно предупредила всех — и сестру, и брата:
— Мы берём тот дальний участок под свою дачу, сами будем всё делать.
Никто не возражал. Сестра только отшутилась:
— О, богатые люди! Будет у вас личное поместье. Ну, удачи.
Я выдохнула. Кажется, всё прошло гладко, даже лучше - чем я ожидала...
* * * * *
Осенью мы с мужем туда поехали: бурьян по пояс, крыша прохудилась, забор наполовину развалился.
За пару недель выходных мы:
- вычистили двор от мусора,
- перекрыли часть крыши,
- наметили, где будут грядки,
- заказали маленькую теплицу.
Честно, я ходила по этому замызганному двору и чувствовала себя хозяйкой замка. Да, кривого и облезлого, но своего.
Зимой я на балконе выращивала рассаду, читала статьи «огород для новичков» и радовалась, как ребёнок.
Весной, как только всё подсохло, поехали «на открытие сезона». Подъезжаем — и сразу понимаю, что что‑то не так: ворота приоткрыты, у сарая две аккуратные кучи сухой травы.
Захожу во двор — там уже всё подметено, листва собрана по кучкам.
Звоню маме:
— Мам, вы у нас были?
— А, да, — спокойно отвечает. — Папа поехал все участки проверить, заодно и к вам заглянул. Немножко там поубирал, а то смотреть страшно.
И вот внутри меня червь сомнений, недовольный такой.
— Мам, — говорю, — но мы же договаривались, что это наша дача. Пока там три года бурьян рос — никому не нужно было. А как мы взялись — сразу все захотели помочь?
Мама вздохнула:
— Ну что ты сразу начинаешь? Занимайтесь своей дачей, я скажу отцу, чтобы больше туда не лез. Он из лучших побуждений. Просто помочь хотел...
Я замолчала. Ладно, подумала, бывает. Может, я и правда перегибаю.
Через пару недель пришло время высаживать рассаду в теплицу. Нагрузили машину, дети рады: «На нашу дачу едем!»
Подъезжаем… Ворота настежь, на участке шум, голоса. У меня внутри уже всё сжалось.
Захожу — и вижу: по двору ходят отец и старшая сестра.
На одной из моих намеченных грядок свежая, только что политая земля, торчат кустики.
— Вы что здесь делаете? — я даже не поздоровалась.
Сестра радостно:
— Слушай, мне на работе такую классную рассаду клубники привезли, вообще за копейки! А у нас на общей даче места не было, всё уже заставлено. Ну я подумала: чего добру пропадать? Вот у тебя тут грядочка свободная, я и посадила. Ничего ведь?
— Как это «ничего»? — у меня внутри всё закипело. — Мы с Серёгой эту дачу сами вытаскиваем из помойки. Мы договорились, что это наш участок! Я уже распланировала, что где будет расти. На каком основании ты приходишь и сажаешь тут своё?!
Отец вмешался:
— Ты что, из‑за одной грядки войну устраиваешь? Эти дома вообще‑то мы с матерью покупали, не ты! Что такого, что сестра посадила пару рядов клубники? У тебя вон ещё пять соток пустые — копай, не хочу.
И дальше та самая фраза:
— Не нравится — дачу вообще заберём! Будешь дальше на общую ездить!
Я стояла между его клубникой и своей рассадой и понимала, что это вообще не про грядки.
Это про то, что в их голове ничего «моего» быть не может. Есть только «наше», где «наше» по факту значит «родительское плюс то, что они разрешили детям».
Я посмотрела на мужа, он только плечами пожал: мол, решай сама.
Я сказала спокойно:
— Забирайте. Если это «ваша» дача, пусть и будет только ваша. Я больше сюда не ногой!
Выгрузила из багажника коробки с рассадой прямо на тротуар у ворот и села в машину. Мы уехали.
Потом были звонки от мамы:
— Ну что ты сразу в обиду? Никто ж не хотел с тобой ругаться… Папа вспылил, но он отойдёт. Мы все поняли, что ты сама хочешь там хозяйничать. Больше никто не будет лезть, приезжай, забирай дачу, и занимайся ей.
А у меня всё желание уже отвалилось.
Я понимала, что сценарий будет один и тот же: сейчас они «поняли», а потом всё равно кто‑нибудь придёт «по мелочи»: кустик сюда, ведро туда, ключик свой сделаем, чтобы «иногда заглядывать». А когда скажешь «нет», опять услышишь:
— Вообще‑то, это мы покупали, ты тут рот не разевай!
На общую дачу я тоже перестала ездить. Не хочу плясать вокруг мангала и делать вид, что всё в порядке.
Сейчас муж иногда предлагает:
— Может, купим маленький участок где‑нибудь подальше от родственников. Потихоньку обустроим для себя. Что думаешь?
А я пока не могу решиться. Страшно снова в это влезать. В голове всё время всплывает папино: «Будешь так себя вести — дачу заберём».
И вот сижу и думаю: я реально перегнула из‑за одной грядки клубники? Или это нормальная реакция, когда твои «договорённости» в семье не стоят даже пары кустов?
* * * * *
А вы как считаете, друзья: она - обидчивая эгоистка, которая не умеет делиться, или родители с сестрой правда перешли грань? На чьей вы стороне были бы в этой истории?
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...