– Тёть Лен, подожди, – Настя чуть не поперхнулась чаем, который только что отпила. Она сидела на кухне своей небольшой, но такой уютной квартиры на окраине Москвы и вдруг почувствовала, как внутри всё напряглось. – Ты серьёзно? Мы же с Лизой почти не общаемся с детства.
Голос тёти Лены в трубке звучал бодро, словно она просила одолжить соль, а не поселить свою дочь в чужую квартиру на несколько лет.
– Ну что ты, Настенька, какие церемонии! Родная кровь всё-таки. Лиза поступила в МГУ, общежитие не дали, а снимать комнату – это же бешеные деньги. Ты одна живёшь, квартира двухкомнатная, места хватит. Мы же не навсегда, только пока она учится. Пять лет, максимум шесть, если магистратуру закончит.
Настя поставила кружку на стол и посмотрела в окно. За стеклом шумел вечерний проспект, машины мелькали огнями, а она вдруг вспомнила, как пять лет назад получила ключи от этой квартиры. Наследство от бабушки – единственное, что осталось от её семьи после всех потерь. Бабушка всегда говорила: «Это твой угол, Настенька. Твой и только твой». И вот теперь этот угол хотят занять чужие люди – пусть и родственники, но такие далёкие, что даже на семейные праздники они не приезжали.
– Тёть Лен, я понимаю, что Лиза в сложной ситуации, – осторожно начала Настя, – но у меня свои планы на квартиру. Я работаю из дома, мне нужно тихое место, своя комната – это мой кабинет. И потом... это всё-таки моя собственность.
В трубке повисла пауза. Потом тётя Лена вздохнула так громко, будто её обидели до глубины души.
– Ой, Настя, я думала, ты добрее будешь. Мама твоя всегда помогала всем, а ты... Ладно, я ей позвоню, пусть она с тобой поговорит. Всё-таки сестра я ей или кто?
Настя закрыла глаза. Мама. Конечно, мама. Она всегда была миротворцем в семье, готова была отдать последнее, лишь бы никто не обиделся. И теперь тётя Лена пойдёт по проверенному пути – через маму, через чувство вины, через «родственная кровь».
– Не нужно маму беспокоить, – тихо сказала Настя. – Я сама решу.
– Ну как знаешь, – голос тёти Лены стал холоднее. – Только потом не жалуйся, что родственники отвернулись. Лиза такая хорошая девочка, умница, красавица. Ей бы только стартовать в Москве, а ты... Ладно, до свидания.
Гудки. Настя положила телефон на стол и долго сидела неподвижно. В голове крутились воспоминания: как в детстве они с Лизой иногда встречались на семейных праздниках. Лиза – старше на три года, всегда немного свысока смотрела на младшую двоюродную сестру. Потом семьи разъехались, связь почти прервалась. И вот теперь Лиза – взрослая девушка, студентка, а Настя – владелица квартиры, которую все вдруг вспомнили.
На следующий день мама позвонила сама.
– Настенька, солнышко, – голос был мягкий, виноватый. – Лена мне всё рассказала. Ты правда не можешь помочь Лизе?
Настя сидела за ноутбуком, пытаясь работать, но слова не шли. Она смотрела на экран, а видела только мамино лицо – усталое, с вечной тревогой за всех родственников.
– Мам, я не против помочь, – ответила она, стараясь говорить спокойно. – Но не бесплатно и не на пять лет. Квартира – это моя собственность. Если Лиза хочет жить здесь, пусть снимает одну комнату по рыночной цене. Я даже скидку сделаю, как родственнице.
– Рыночной цене? – мама явно растерялась. – Настя, ты что? Это же Лиза, дочка Лены. Мы же одна семья.
– Мам, именно потому, что семья, я и предлагаю скидку. Но бесплатно – нет. У меня ипотека была, я её только год назад закрыла. Это не пустая квартира, это мой дом.
Мама помолчала. Потом вздохнула.
– Лена говорит, что ты жадная стала. Что бабушкина квартира тебе голову закружила.
Настя почувствовала, как щёки горят. Жадная. Слово, которое она ненавидела с детства. Когда мама отдавала последние деньги на помощь родственникам, а они потом даже спасибо не говорили.
– Мам, я не жадная. Я просто хочу жить своей жизнью. И распоряжаться своим.
– Ладно, доченька, – мама явно не хотела ссориться. – Я поговорю с Леной. Может, они найдут другой вариант.
Но Настя знала, что это не конец. Тётя Лена не из тех, кто легко отступает. А Лиза... Лиза наверняка уже настроена на бесплатное жильё в центре Москвы.
Через неделю пришло сообщение от Лизы. Настя открыла его с каким-то странным предчувствием.
«Привет, Насть! Мама сказала, что ты согласна меня приютить. Когда можно заехать? Я уже вещи собираю. У меня их немного, только самое необходимое. Спасибо огромное, ты лучшая!!!»
Настя перечитала сообщение три раза. Согласна? Приютить? Вещи уже собирает?
Она набрала номер тёти Лены.
– Алло, Настенька? – голос был сладкий, как мёд.
– Тёть Лен, я не давала согласия. И Лиза пишет, что уже вещи собирает.
– Ой, ну ты что, – тётя Лена рассмеялась. – Мы же договорились. Ты же не выгонишь девочку на улицу? Она уже билет купила.
Настя почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Тёть Лен, я сказала чётко: только аренда. По договору. По рыночной цене.
– Аренда? – голос тёти Лены стал резким. – От родной племянницы? Настя, ты серьёзно? Мы же не чужие. Лиза будет помогать по дому, продукты покупать, убираться. Это же лучше, чем пустая комната.
– Комната не пустая, – спокойно ответила Настя. – Это мой кабинет. И я не сдаю её бесплатно.
– Ну и жадность у тебя, – тётя Лена уже не скрывала раздражения. – Бабушка твоя в гробу перевернётся. Она всегда всем помогала.
Настя глубоко вдохнула.
– Бабушка помогала тем, кто ценил помощь. А не тем, кто требовал, как должное.
– Требовал? – тётя Лена повысила голос. – Да мы просим! По-родственному!
– Просите – получите отказ. Требуете – тем более.
Повисла тишина. Потом тётя Лена бросила трубку.
Настя откинулась на спинку стула. Руки слегка дрожали. Она знала, что теперь начнётся настоящее давление. Мама будет плакать по телефону. Тётя Лена расскажет всем родственникам, какая Настя неблагодарная. Может, даже объявят её чёрной овцой семьи.
Но в тот вечер, сидя на балконе с чашкой чая, Настя впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на облегчение. Она защищала свой дом. Свой угол. То, что бабушка оставила именно ей.
Телефон зазвонил снова. Номер мамы.
– Настенька, – голос был усталый. – Лена в слезах. Говорит, ты Лизу на улицу выгоняешь.
– Мам, я никому ничего не должна, – тихо, но твёрдо сказала Настя. – Это моя квартира. Моё решение.
– Но ведь семья...
– Семья – это не когда один отдаёт всё, а другие берут как должное.
Мама помолчала.
– Ты права, доченька, – наконец сказала она. – Я устала быть посредником между всеми. Может, пора и мне свои границы поставить.
Настя улыбнулась. Впервые мама сказала что-то подобное.
Но она знала – это только начало. Тётя Лена не сдастся так просто. А Лиза... Лиза наверняка уже представляет, как живёт в Москве бесплатно, в квартире с видом на парк.
Через несколько дней пришло новое сообщение – от неизвестного номера. Настя открыла и замерла.
«Настя, это дядя Коля, отец Лизы. Хотел поговорить по-мужски. Ты же понимаешь, как тяжело сейчас молодёжи в Москве пробиваться. Помоги девочке. Мы потом отблагодарим. Обещаю.»
Настя посмотрела на экран. Отблагодарят. Когда-нибудь. Может быть.
Она начала печатать ответ, но потом стёрла. Не стоит. Пусть думают, что она молчит от стыда.
А на самом деле она просто готовилась. К тому, что давление усилится. К тому, что придётся объяснять всем и каждому. К тому, что, возможно, придётся менять замки.
Но впервые в жизни Настя чувствовала – она готова. Готова отстаивать своё. Свой дом. Свою жизнь.
Только вот что сделает тётя Лена, когда поймёт, что Настя не отступит? И как далеко готовы зайти родственники, чтобы получить желаемое бесплатно?
– Настя, ты что, совсем совесть потеряла? – голос тёти Лены в трубке дрожал от возмущения. – Мы же тебе по-хорошему, по-родственному, а ты – деньги, договор, аренда! Это ж Лиза, моя дочь, твоя двоюродная сестра!
Настя шла по улице, прижимая телефон к уху, и чувствовала, как прохожие оглядываются – видимо, её лицо слишком явно отражало эмоции. Она только что вышла из магазина, с пакетом продуктов в руках, и этот звонок застал её врасплох.
– Тёть Лен, я уже всё объяснила, – спокойно ответила она, стараясь не повышать голос. – Я не против помочь, но на моих условиях. Рыночная аренда, договор, оплата коммуналки. Со скидкой, как для родственницы.
– Скидкой? – тётя Лена почти кричала. – Да ты издеваешься! В семье так не делают! Бабушка твоя всем помогала бесплатно, а ты... Жадность одна!
Слово «жадность» снова ударило, как пощёчина. Настя остановилась у светофора, глядя на красный сигнал, и глубоко вдохнула холодный декабрьский воздух.
– Тёть Лен, бабушка помогала тем, кто просил, а не требовал. И она оставила квартиру мне, не всем родственникам.
– Ой, нашла наследницу! – фыркнула тётя Лена. – Думаешь, если квартира на тебе, то можно родных в беде бросать? Лиза уже билеты купила, вещи собрала. Куда ей теперь деваться?
Настя почувствовала, как внутри всё сжимается. Опять этот приём – поставить перед фактом, купить билеты, собрать вещи, чтобы отступать было некуда.
– Пусть сдаст билеты, – твёрдо сказала она. – Или снимает другое жильё. В Москве вариантов много.
– Другое? – тётя Лена перешла на плачущий тон. – За какие деньги? Мы не олигархи, Настенька. Лиза стипендия маленькая, я с мужем на пенсии еле сводим концы с концами.
Настя молча шла дальше. Она знала этот сценарий. Сейчас будут слёзы, упрёки, рассказы о том, как тяжело живётся в провинции, как Лиза мечтает о будущем.
И правда – тётя Лена продолжила:
– Мы же не навсегда. Только пока учится. Она тихая, аккуратная, будет помогать тебе. Убираться, готовить, в магазин ходить. Лучше, чем одной жить.
– У меня своя жизнь, тёть Лен, – мягко, но уверенно ответила Настя. – Мне не нужна помощь по дому за счёт моей комнаты и моего спокойствия.
– Спокойствия? – голос снова стал резким. – Да ты просто эгоистка! Мама твоя в шоке от тебя. Говорит, не узнаёт дочь.
Настя остановилась у подъезда. Ключи в руках холодили пальцы.
– Передайте маме, что я её люблю. Но решение моё.
Она сбросила звонок и вошла в подъезд. Сердце колотилось. Эгоистка. Жадная. Неблагодарная. Слова крутились в голове, как осы.
Дома она поставила пакеты на кухню и села за стол. Телефон сразу зазвонил – мама.
– Настенька, – голос был тихий, усталый. – Лена звонила. Плачет. Говорит, ты Лизу на улицу выгоняешь.
– Мам, я не выгоняю. Я просто не пускаю бесплатно.
– Но ведь родственники...
– Родственники, которые за двадцать лет ни разу не позвонили просто так, – тихо сказала Настя. – Только когда что-то нужно.
Мама помолчала.
– Ты права, – наконец вздохнула она. – Я устала быть между вами. Лена всегда была требовательной. Помнишь, как она у нас на даче всё переставляла, будто хозяйка?
Настя улыбнулась сквозь усталость.
– Помню, мам. Всё переставляла и говорила, что мы неправильно живём.
– Вот именно, – мама тоже слабо улыбнулась – Настя услышала это в голосе. – Может, пусть ищут другое жильё.
Но Настя знала – это не конец. Через день пришло сообщение от дяди Коли, отца Лизы.
«Настя, привет. Хотел по-мужски поговорить. Ты же понимаешь, как молодёжи тяжело. Помоги Лизе стартануть. Мы потом отблагодарим. Может, даже ремонт сделаем или мебель новую купим.»
Настя перечитала. Отблагодарят. Ремонт. Мебель. Обещания, которые наверняка забудутся, как только Лиза поселится.
Она ответила коротко:
«Спасибо за предложение. Но я сдаю комнату только по договору и за деньги.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Деньги? От родных? Ты серьёзно? Мы же не чужие.»
Настя не ответила. Пусть.
А вечером случилось то, чего она боялась больше всего – семейный чат ожил. Тот самый, где все родственники поздравляли друг друга с праздниками раз в год.
Сначала сообщение от тёти Лены:
«Дорогие родные! У нас беда. Лиза поступила в Москву, а Настя отказывается помочь с жильём. Говорит, только за деньги. Жадность заела человека.»
Потом фото – Лиза с чемоданом, грустное лицо.
Настя смотрела на экран и чувствовала, как кровь приливает к лицу. Публичный суд. Теперь все будут писать.
И написали.
Тётя Света из Самары: «Настя, как не стыдно? Родная кровь!»
Дядя Витя: «В наше время так не делали. Помогали друг другу.»
Даже двоюродный брат из Питера: «Насть, ну ты чего? Пусть поживёт.»
Настя сидела на диване, телефон в руках дрожал. Она хотела написать ответ – объяснить, защититься. Но потом поняла: объяснять бесполезно. Они уже всё решили.
Она вышла из чата и заблокировала уведомления.
На следующий день Лиза написала сама.
«Насть, привет. Мама сказала, что ты согласна на аренду. Сколько? Я готова платить, сколько смогу. Только не говори маме, она убьётся.»
Настя замерла. Лиза готова платить? Это новый поворот.
Она ответила:
«Привет, Лиза. Рыночная цена за комнату в этом районе – 30 тысяч плюс коммуналка. Я могу сделать 25, как родственнице.»
Ответ пришёл не сразу. Через час.
«25 тысяч? Это же половина моей стипендии и подработки! Насть, ну пожалуйста, меньше. Я буду помогать по дому, честно.»
Настя посмотрела в окно. Снег падал тихо, укрывая Москву белым покрывалом.
«Лиза, это и так скидка. Больше не могу.»
Ответа не было долго. Потом:
«Мама сказала, что ты должна пустить бесплатно. Что это долг семьи.»
Настя вздохнула.
«Долг семьи – это взаимное уважение. А не требовать чужое имущество.»
Лиза больше не написала.
А вечером позвонила мама – взволнованная, почти шёпотом.
– Настенька, Лена собирается приехать сама. С Лизой. Говорит, поговорит с тобой «по душам». И.. она намекнула, что может через суд что-то сделать. Типа, бабушка всем должна была оставить, а не только тебе.
Настя почувствовала, как холод пробежал по спине. Суд? Серьёзно?
– Мам, это бред. Завещание нотариальное, всё законно.
– Я знаю, доченька. Но Лена упрямая. Она уже юристу какому-то звонила.
Настя положила трубку и долго сидела в тишине. Угрозы. Суд. Публичное осуждение.
Она открыла ноутбук и начала искать информацию – как защитить свою собственность, что делать, если родственники угрожают судом.
И в тот момент поняла: отступать нельзя. Иначе потеряет не только квартиру, но и себя.
Но что будет, когда тётя Лена приедет «по душам»? И насколько далеко они готовы зайти, чтобы заполучить желаемое?
– Настя, открывай! Мы приехали! – голос тёти Лены раздавался за дверью, сопровождаемый настойчивым звонком и стуком.
Настя стояла в коридоре своей квартиры, сердце билось ровно, но громко. Она заранее знала, что этот момент наступит – после всех угроз, намёков на суд и семейного чата, где её уже давно объявили жадной и бессердечной. Лиза с матерью купили билеты и приехали «по душам поговорить». Без предупреждения, конечно.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок: тётя Лена с чемоданом, Лиза рядом – с рюкзаком и усталым, но упрямым лицом.
Настя не открыла сразу. Глубоко вдохнула и нажала на домофон, чтобы говорить через него.
– Тёть Лен, я вас не звала. И впускать не буду.
Повисла пауза. Потом тётя Лена заговорила громче, чтобы соседи слышали:
– Настя, ну что ты делаешь? Мы издалека приехали! Лиза с вещами, ночь на улице проведёт? Открой, поговорим нормально!
– Мы уже говорили, – спокойно ответила Настя. – Много раз. Условия я назвала. Если готовы подписать договор и платить – пожалуйста. Нет – ищите другое жильё.
– Договор? – голос тёти Лены сорвался на крик. – Ты совсем с ума сошла? Мы же родные!
Лиза что-то шепнула матери, и та чуть понизила тон.
– Настенька, ну войдите в положение. Мы уже здесь. Отель дорогой, денег нет. Хотя бы на ночь пусти, а завтра разберёмся.
Настя почувствовала, как знакомое чувство вины пытается прокрасться внутрь. На ночь. А потом на неделю. Потом на месяц. Классика.
– Нет, тёть Лен. Не пущу. Есть хостелы, гостиницы, съёмные комнаты. Москва большой город.
– Ты... ты серьёзно? – в голосе тёти Лены послышались слёзы. – Родную сестру двоюродную на улицу?
– Я не выгоняю. Вы сами приехали без приглашения.
Соседская дверь на площадке приоткрылась – баба Валя выглянула, потом быстро закрыла. Настя понимала: сейчас начнётся спектакль для публики.
Тётя Лена не разочаровала.
– Люди добрые! – громко обратилась она к этажу. – Слышите? Племянницу с чемоданом не пускает! Квартира бабушкина, а она одна жирует!
Лиза молчала, но Настя видела в глазок, как девушка краснеет и отводит взгляд.
Настя нажала кнопку домофона снова.
– Тёть Лен, если не уйдёте, вызову полицию. За нарушение спокойствия.
Угроза подействовала. Тётя Лена осеклась.
– Полицию? На родных?
– Да. Это моя собственность. И моё право решать, кого пускать.
Повисла тишина. Потом шорох чемодана, шаги. Они спустились вниз.
Настя отошла от двери и села на пол в коридоре. Ноги слегка дрожали. Она сделала это. Не открыла. Не сдалась.
Телефон зазвонил почти сразу – мама.
– Настенька, Лена звонит, в истерике. Говорит, ты их на улицу выгнала.
– Мам, я не впустила в свою квартиру. Они приехали без приглашения.
– Но... они уже в Москве. Куда им теперь?
– Мам, это их решение – приехать, не договорившись. Не моё.
Мама помолчала долго.
– Ты права, – наконец сказала она тихо. – Я ей так и скажу. Хватит мне быть посредником.
Настя улыбнулась сквозь слёзы, которые вдруг подступили.
– Спасибо, мам.
Вечером того же дня пришло сообщение от Лизы.
«Насть, прости. Мама меня заставила. Мы в хостеле остановились. Дорого, но ничего. Я подработку нашла, комнату сниму отдельно. Не сердись на нас.»
Настя перечитала. Впервые Лиза написала без давления матери.
Она ответила:
«Удачи тебе, Лиза. Если что – обращайся. Но на моих условиях.»
Ответ пришёл быстро:
«Спасибо. Я поняла.»
Через неделю семейный чат снова ожил – но уже по-другому.
Тётя Лена написала:
«Родные, Лиза комнату нашла. Подальше от центра, но нормально. Спасибо всем за поддержку.»
Никто не упомянул Настю. Ни слова упрёка, ни благодарности. Просто тишина в её сторону.
А потом мама позвонила – радостная, как давно не была.
– Настенька, Лена ко мне заходила. Извинялась. Говорит, погорячилась. Поняла, что переборщила с давлением.
– Правда? – Настя не поверила сразу.
– Правда. Сказала: «Каждый имеет право на свой дом». И ещё... попросила передать, что гордится тобой. Что ты сильная стала.
Настя сидела на балконе, глядя на весенний Москва-реку – снег уже сошёл, хотя зима ещё не сдавалась совсем.
– А ты, мам? Что думаешь?
– Думаю, что ты меня научила, – тихо ответила мама. – Я всю жизнь всем уступала. А ты – нет. И правильно.
Прошёл месяц. Лиза иногда писала – спрашивала, как дела, делилась новостями об учёбе. Без просьб, без намёков.
Тётя Лена больше не звонила с требованиями. Однажды прислала открытку ко дню рождения Насти – простую, с цветами. И подпись: «С любовью, тётя Лена».
Настя поставила открытку на полку. Не сразу, подумав. Но поставила.
Она сидела в своей комнате-кабинете – той самой, которую никто не занял. Работала, пила чай, смотрела в окно на знакомый парк.
Квартира осталась её. Тихой, уютной, своей.
И впервые за долгое время Настя почувствовала – она не одна. Просто теперь рядом только те, кто уважает её границы. А те, кто не уважает, – остались за дверью. И это было правильно.
Рекомендуем: