Добрый вечер.
Блокада Ленинграда — история невероятного мужества, которое стало символом для всего мира. Мы знаем о «дороге жизни», о рабочих у станков, о детях, тушивших зажигательные бомбы. Это правда, и её нужно помнить. Но в тени этой великой правды существовала другая, о которой говорили шёпотом и которую до сих пор нелегко осмыслить. Когда борьба за жизнь ставила некоторых людей перед выбором, где границы человеческого стирались. Не все истории того времени — про героизм. Некоторые — про тьму, которая могла таиться в соседнем подъезде.
Эта история основана на воспоминаниях Нины Смаркаловой, обычной ленинградки, попавшей в жерло блокады. Её свидетельства про тыл. Про то, какой становилась жизнь в городе, где главным врагом был не только вермахт за кольцом окружения, но и всепоглощающий голод внутри.
«На котлеты годишься»: как обычная фраза обретала новый смысл
Зима 1941-1942 годов. Ленинград погружён в кромешную тьму, холод и тишину, которую нарушает лишь гул артиллерии. Нина, в отличие от многих, ещё держалась — молодая, крепкая. Однажды поздно вечером она возвращалась домой. Навстречу шли двое мужчин. Поравнявшись с ней, один из них, кивнув в её сторону, бросил товарищу:
— Ничего, ещё сгодится.
Девушка сначала не поняла. Сознание отказывалось сложить страшный пазл. Что сгодится? Для чего? Она машинально обернулась. И увидела, что те двое развернулись и теперь медленно идут за ней. Это была не попытка грабежа — отнимать было нечего. Это было что-то другое, куда более страшное.
В тот миг сработал инстинкт, сильнее голода и усталости. Она побежала. Ноги заплетались. Ворвавшись в первый попавшийся подъезд, она изо всех сил стала стучать в дверь.
— Откройте! Умоляю!
Ей открыли. Дверь захлопнулась за её спиной. Только тогда пришло осознание. Преследователи не ушли. Они остались под окнами, будто выжидая. Хозяевам, самим измождённым, позже пришлось провожать Нину. Этот случай не был единственным.
Слухи в очереди у колодца
В другой раз, уже в 1942 году, она стояла в бесконечной очереди за водой. Ведро у неё было одно — второе прохудилось. Она просто поделилась этой бытовой проблемой с соседкой. К ней тут же подошёл незнакомец. Мужчина на вид спокойный, обычный.
— Слышал, ведро испортилось? — сказал он. — Я помогу запаять. Приноси, починю.
И назвал адрес: дом 19 по Выборгскому шоссе, подвал. Нина, измученная бытом, мысленно обрадовалась — редкая удача найти человека, готового помочь. Вернувшись домой, она взяла ведро и собралась идти. И тут спросила мать:
— Мама, я ненадолго, в 19-й дом, ведро починить.
Лицо матери исказилось от ужаса.
— Ты с ума сошла?! — прошептала она, хватая дочь за руку. — Ты не слышала, что про тот подвал говорят? Туда заходят и не возвращаются!
Позже, расспросив соседей, Нина узнала: по всему району ползёт один и тот же слух. В том доме пропадают люди. Шли разговоры, что происходит там нечто невообразимое. Никаких доказательств, только страх и шёпот у колодцев.
Профессор из Парголово: правда или городской миф?
Такие слухи были нервной системой блокадного города. Они обрастали деталями, превращаясь в легенды. Одна из самых известных — история дома №105 на улице Шишкина в Парголово. Там жил профессор-ботаник Штернберг. Человек учёный, уважаемый. В его доме, даже в страшную зиму, сохранялась оранжерея.
Ходили разговоры, что к профессору часто заходили люди. Заходили, но назад не выходили. Шептались, что в его оранжерее росло не только то, что положено ботанику… Рассказывали, что милиция нагрянула к нему с обыском и обнаружила нечто ужасное. Что было дальше — версии расходятся. Кто-то говорил об аресте и самоубийстве, кто-то — о смерти от потрясения. Был ли профессор виновен или стал жертвой чудовищных сплетен, порождённых общим страхом, — сегодня уже не установить. Но сама живучесть этой легенды красноречиво говорит об атмосфере того времени, когда доверие к ближнему стало такой же редкостью, как и хлеб.
Нина Смаркалова избежала страшной участи. В июне 1942 года её мобилизовали, и началась её фронтовая дорога. Она выжила, прошла войну миномётчицей, была ранена, награждена. Но сколько таких, как она, не успели добежать до спасительного подъезда? Сколько поверили доброму человеку и пошли в тот подвал?
Официальная история предпочитает обходить такие эпизоды стороной. Но они — часть той чудовищной правды о блокаде. Правды, где главной опасностью порой был не снаряд с неба, а сосед по очереди за водой. Чтобы помнили, до какой черты может дойти человек, и чтобы эта черта никогда больше не маячила на горизонте.
Подписывайтесь на канал Особое дело