Вечером, когда Костя вернулся с работы, Любаша заявила:
— У меня непреодолимое желание уехать в какую-нибудь тьму-таракань, где меня никто не знает, но, наверное, такого местечка нет на планете.
Константин рассмеялся:
— Ошибаешься, сестрёнка. Такое местечко есть, и находится оно не так уж далеко отсюда. Тётя Тамара живёт в таком уединённом уголке.
— Точно. Как я могла забыть о ней?
Люба радостно всплеснула руками, а в её глазах появился азартный блеск. Но этот огонёк тут же погас:
— Насколько мне известно, наша тётушка предпочитает уединённый образ жизни.
Константин согласно кивнул:
— Есть такой момент, но можно с ней созвониться. Думаю, тётя не станет возражать, если ты решишь проведать её. Она уже в возрасте, а потому помощь близкого человека не будет для неё лишней.
Люба загорелась новой идеей:
— Костя, а как мне с ней связаться? У тебя случаем нет ее номера телефона?
Тётя Тамара осталась жить в родительском доме, а для любого человека это место силы.
Любу удивил только один неприятный момент, который она не стала озвучивать. Константин раньше не говорил ей, что его мать перебралась в деревню к тёте Тамаре. После скандального выселения из квартиры племянницы Нина Кондратьевна прервала всякие отношения с Любой и даже не звонила ей. Молодая женщина подумала:
«Не очень хочется вновь пересекаться с тёткой, хотя мне совсем необязательно жить с ней под одной крышей, я могу спокойно снять пустующий домик».
В далёком детстве Люба с матерью несколько раз навещали тётю Тамару, и у неё остались не очень приятные воспоминания о каникулах, проведённых в глухой деревушке Забелье. В те времена ещё была жива бабушка, которая не особо жаловала гостей и постоянно ворчала:
— Понаехали, словно им мёдом тут намазано.
Бабушку раздражали и дочери, и внуки, но особенно доставалось средней дочке, которая досматривала мать:
— Томка, чего расселась, скотина некормленая, и с молоком надо что-то делать.
Дочерний долг не позволил тёте Тамаре создать семью. По молодости она выходила замуж, но семейного счастья ей не удалось сколотить из-за постоянных придирок матери. Молодой муж нашёл своё счастье с другой, а Тамара осталась с матерью.
Образ строгой бабули с годами потускнел в Любашиной памяти, но её голос звучал, словно она была рядом.
Наверное, тётя Тамара такая же нелюдимая, как бабушка. И не факт, что она обрадуется, если я заявлюсь к ней, но других вариантов у меня просто нет, по крайней мере, в ближайшей перспективе.
Люба понимала, что Акулова сделает всё, чтобы она в городе не нашла работы.
Нина Кондратьевна затаила глубокую обиду на племянницу. Она не могла простить Любе своих разрушенных планов и втайне желала ей всех несчастий:
— Ничего, однажды и тебе придётся узнать всю горечь жизни.
Примерно такие пожелания мысленно отправляла племяннице обиженная родственница в первые месяцы после разрыва с ней отношений. Не смягчилась тётушка даже после того, как Любаша позволила заселиться в свою квартиру Костику с семьёй. Нина Кондратьевна не могла избавиться от мысли, что данная жилплощадь должна принадлежать ей, поэтому она продолжала вынашивать тайные планы, которые помогли бы её сыну забрать квартиру покойной сестры.
Это ей пришла в голову гениальная идея объявить племянницу недееспособной. Но поскольку этот план тоже провалился, пришлось придумывать что-то новое. Однажды женщина дошла до того, что вполне серьёзно предложила сыну:
— Костя, ты мог бы отвезти Любку куда подальше и там бросить.
Константин подумал, что матушка шутит:
— Мама, я привык ладить даже с теми людьми, которые мне не очень нравятся.
Нина Кондратьевна больше не возвращалась к этой теме. Лишь иногда, вскользь, она намекала, что сын мог бы предпринять решительные шаги для благополучия своей семьи:
— Ты же не будешь вечно жить на квартире у Любки. Нашёл бы более денежную работу и свою жену заставил бы работать.
Но невестка в штыки воспринимала любую попытку её трудоустройства:
— Нормальный мужчина обязан обеспечить семью, а если он не способен это сделать, значит, ему противопоказано жениться.
Константин и сам понимал, что нужно как-то продвигаться вперёд. Он печенью чувствовал, что однажды настанет день, когда двоюродная сестра потребует очистить квартиру. Последняя надежда, что Любка выйдет замуж, растаяла после Лёнькиной выходки:
«Вот и всё, этот вариант не прокатит», — в отчаянии думал родственник.
Любке скоро тридцать, и вряд ли кто позарится на товар с истёкшим сроком годности.
Его душа чуть-чуть воспряла, когда Любашу со скандалом — и не без его активного вмешательства — изгнали из типографии.
Эту радостную новость он тут же сообщил по телефону матушке:
— Мам, прикинь, Любка наша теперь без работы, и в городе ей точно ничего не светит!
Нина Кондратьевна, учитывая предыдущий горький опыт, не спешила радоваться:
— Уж не ты ли подстроил Любке козу?
Костя в подробностях рассказал, как подставил сестру. Нина Кондратьевна заходилась от смеха:
— Так и было на майках написано!?
Константин лишь угодливо посмеивался:
— Да, так и было. Мне пришлось действовать быстро, и я убрал одни буквы из исходного текста, а другие добавил.
— Надеюсь, мам, у тебя хоть теперь немного поднимется настроение. Но думаю, что очень скоро ты сможешь сполна отыграться на племяннице. Я посоветовал ей податься к тёте Тамаре.
— Да ты что! — воскликнула пожилая интриганка.
Новость о том, что Ольгина дочка решила навестить тётку, вызвала у Нины Кондратьевны целую гамму эмоций. Пока эти чувства не улеглись, женщина побежала на другой конец деревни, где в старом доме хозяйничала средняя сестра.
Когда Нина по глупости лишилась всего, она отправилась к средней сестре и стала слезливо просить:
— Тома, вся надежда только на твоё доброе сердце. Ты же не позволишь, чтобы твоя родная сестра побиралась у вокзала.
Разумеется, Тамара Кондратьевна не могла допустить, чтобы её родная сестра бомжевала на улице. Про пенсию, которую к тому моменту она уже получала, Нина старалась не упоминать.
После недолгих раздумий Тамара Кондратьевна согласилась принять бедную родственницу, но с одним условием:
— Будешь мне помогать по хозяйству, и я тебя не обижу.
Выросшая в деревне женщина не испугалась:
— Тома, да я готова днём и ночью работать, но, конечно, по мере сил и возможностей.
Первые несколько недель Нина действительно усердно трудилась, а потом сельский труд ей наскучил. Она стала притворяться больной, потом на голову приютившей её сестры посыпались упрёки:
— Томка, ты эксплуататор! Сто лет назад таких, как ты, раскулачивали и отправляли в лагеря.
Тамара Кондратьевна пыталась напомнить сестре, что на кусок хлеба и тарелку супа нужно заработать. Нина до глубины души обиделась на родственницу:
— Мне государство пенсию платит. Хоть деньги не сильно большие, но на кусок хлеба и миску супа хватает. А ты, Тамара, крохоборка, для родной сестры пожалела. Можно подумать, что накопленные деньги с собой в могилу унесёшь.
После этих слов Тамара Кондратьевна указала сестре на дверь:
— Не для того я тебя в дом пустила, чтобы выслушивать твои оскорбления!
Нина напомнила сестре:
— Это дом наших родителей, и у меня тоже есть право на его часть!
— Нахалка! — заорала Тамара и силком вытолкала на крыльцо сестрицу.
После такого бурного расставания Нина ходила по соседям, полоща имя несговорчивой сестры. Но её скитания закончились волшебным образом после того, как она познакомилась с престарелым вдовцом, который проживал в соседней деревне.
Илье Петровичу в ту пору было уже за семьдесят, но возраст не мешал ему наслаждаться земными радостями. Ещё до появления Нины Кондратьевны мужчина пытался ухаживать за другими женщинами, не раз он подбивал клинья и к Тамаре, но та брезгливо плевалась:
— Как не стыдно думать о таком в такие-то годы!
Узнав о том, что родная сестра сошлась с Куличковым, Тамара Кондратьевна презрительно заключила:
— Рыбак рыбака видит издалека.
Нина посчитала, что сестра ей просто завидует, потому что на неё давно никто не смотрит. Некоторое время сёстры не общались. Возможно, они и дальше бы обходили друг дружку стороной, если бы Томка случайно не подвернула ногу в сарае.
Повреждённую ногу разнесло так, что женщина не могла ходить. Не кормленная скотина дурно орала в сарае, а Тамара Кондратьевна плакала от бессилия. Пришлось кланяться старшей сестре:
— Нина, беда у меня стряслась. Ногу я сильно повредила.
Нинка сразу примчалась к родственнице и стала причитать:
— Томочка, как же тебя угораздило так сильно покалечиться! Давно тебе пора завязывать с хозяйством, а ты, неугомонная, надрываешься!
Тамара плакала, уверяя сестру:
— Нина, я же не ради денег, а по привычке. Уже не представляю жизни без живности. У меня же никого ближе нет, чем Милка и мои козочки. И люди хвалят мой творог. Каждое воскресенье постоянные клиенты на рынке меня ждут.
— Хочу тебе секрет один открыть…
Душа Нины Кондратьевны затрепетала голубем после этих загадочных слов. Она подумала: «Сейчас мне Томка скажет, сколько денег скопила и где их прячет. Ведь ближе меня у неё нет родни». Но признание сестры наповал сразило её:
— Нина, я хочу прикупить аппарат, чтобы дома сыр делать по маминому рецепту. Помнишь, как мама баловала нас по большим праздникам?
Нина Кондратьевна с нескрываемым раздражением пробормотала:
— Что-то не припоминаю. И на кой тебе сдался этот аппарат? Ты бы лучше о своём здоровье подумала. Съездила бы в санаторий отдохнуть.
С блаженной улыбкой на лице Тамара Кондратьевна заявила:
— Не нужен мне курорт. Мне и дома неплохо.
Нина Кондратьевна во весь опор неслась к дому сестры. Взбежав на крыльцо, она заорала:
— Тамара, ты дома?
— Здесь я, Милку дою, — донеслось из глубины сарая.
— А ты чего такая, словно за тобой стая собак гналась?
Нина прошла к сараю:
— Новость последнюю хочу сообщить тебе, чтобы ты успела подготовиться.
продолжение