Ради семейного счастья двоюродного брата Люба однажды решила пожертвовать собственным спокойствием. Как-то раз Маринка снова заявилась к ней со слезами и сообщила, что их культурно попросили из общаги:
— Сказали, что планируется ремонт, но я подозреваю, что это лишь тупая отговорка.
Люба не успела хорошо подумать, перед тем как предложить родственнице:
— Марина, на время ремонта вы можете пожить у меня. Квартира хоть и небольшая, но при желании четверо смогут вполне уютно разместиться.
Невестка запищала от радости:
— Любаша, я тебя обожаю!
В тот день семья брата перекочевала из общаги на её жилплощадь. Общежитие давно отремонтировали, но родственники не спешили туда возвращаться. Люба неоднократно намекала, что пора бы им и честь знать, но родственники делали вид, что ничего не понимают.
Когда Люба переехала к Леониду, жилищный вопрос больше не поднимался. Ведь Любаша мечтала о счастливой семейной жизни вместе с любимым мужчиной, а Костик с женой радовались такому удачному разрешению ситуации. Поэтому возвращение Любы стало не громом среди ясного неба, а девятибалльным землетрясением.
Пока Любаша спала, родственники, занявшие её квартиру, думали над тем, как без пыли и шума устранить хозяйку. Разумеется, в их планы не входили радикальные методы. Константин был очень осторожным человеком и имел привычку взвешивать риски. Поэтому он всегда советовался с женой. В этот раз мужчина тоже не стал отступать от этого правила:
— Марина, нам надо придумать такой способ, чтобы Любка сама уехала из города.
Марина не любила напрасно напрягать извилины, но ради семейного благополучия была готова немного пострадать. Она в волнении водила указательным пальцем по столешнице, рисуя квадраты и круги:
— Костя, не забывай, что у твоей сестрицы случился облом на личном фронте. Если к данному фактору добавится ещё солидный косяк на работе, это может сыграть нам на руку.
Константин сразу напрягся:
— Мариша, а поподробнее можно? Знаешь, я не люблю намеков.
Женщина уставилась на мужа:
— Костя, я тебе дала направление, а ты думай. Ведь это не я, а ты работаешь в одной конторе с Любашей. Тебе же лучше знать, как соорудить для неё подставу.
Остаток ночи Константин просидел на кухне, размышляя над предложенным супругой планом. Ближе к утру схема была почти готова. Оставалось отшлифовать некоторые детали
Костя назвал свой план тройным ударом. Он уже потирал руки, предвкушая результат:
— Любка никогда не очухается после такого падения!
Он так и заснул, уронив голову на кухонный стол.
Когда Любаша утром вошла на кухню, она здорово удивилась, увидев там спящего брата:
— Костя, ты чего здесь спишь? На меня обиделся?
Мужчина открыл глаза и, не понимая, уставился на сестру:
— Люба, про какие обиды ты говоришь? Я тут просто думал и отключился…
Она ласково коснулась его плеча:
— Я вчера была немного на взводе, но ты меня должен понять…
Костя усиленно закивал головой:
— Конечно, Любаня, я тебя прекрасно понимаю и сочувствую. От Лёньки я такой подлости не ожидал, но я ему прямо сегодня всё в глаза выскажу, а если хочешь, могу рыло разукрасить.
— Интересно, на кого он тебя променял?
— Костя, только без рукоприкладства, не стоит подвергать себя риску. Я справлюсь.
Немного подумав, женщина задумчиво произнесла:
— Только мне интересно, на кого Леонид меня променял?
— Я могу разузнать, — пообещал Константин.
Они вместе позавтракали, и брат доброжелательно спросил:
— Ты на работу сейчас?
Люба молча кивнула.
— Я могу тебя подбросить?
По пути к типографии они не проронили ни слова, поскольку каждый думал о своём. Константин первым делом решил разведать обстановку в типографии и направился прямиком в бухгалтерию. Там он осторожно закинул удочку:
— Говорят, что Аксёнова и Крутиков разбежались.
Сотрудницы отдела застыли, вытаращив глаза.
— Да ну, Константин Тарасович, ты шутишь? — выразила недоверие главный бухгалтер.
Мужчина поспешно перекрестился:
— Павловна, вот те крест. Узнал от первоисточника. Говорят, что у Леонида появилась другая зазноба, только неизвестно, кто она. Может, у вас есть какая-то информация по этой деликатной теме?
В помещении повисла такая тишина, что было слышно, как отсчитывают секунды и часы на стене. После довольно продолжительной паузы заговорила молодая сотрудница отдела:
— Я не уверена, но, возможно, Крутиков запал на Лидочку. Пару дней назад я ужинала со своим парнем в ресторане и видела там Акулову и Лёнчика. Ну, не исключено, что это была чисто деловая встреча.
Константин едва сдержался от победного возгласа. Он прекрасно знал, что эта новость за несколько минут разлетится по типографии и обязательно достигнет ушей Любаши.
«Можно переходить ко второму этапу», — подумал злоумышленник, направляясь в цех, где работала двоюродная сестра.
Хотя базовое образование мужчины не имело ничего общего с типографским делом, за несколько лет работы Костя успел понять, что здесь и к чему. Иногда он помогал работницам цеха, а потом с детским восторгом наблюдал, как умный аппарат выполняет задания. В общем и целом, работа была очень интересной, и Константин даже втайне завидовал сестре:
«Повезло же Любке! Вот бы устроить на её место мою Маринку!»
Но это были лишь мечты. Константин вздохнул и прошёл в цех:
— Любаша, можно тебя на минутку?
С улыбкой позвал сестру мужчина, но Люба даже не обернулась:
— Костя, что-то срочное? Если нет, то тебе придётся подождать, пока отпечатается партия. У меня заказ для нового торгового центра горит.
Мужчина понял, что на халатность сестры рассчитывать не стоит, и покинул помещение.
В соседнем цехе драила полы пожилая уборщица. Константина осенила гениальная мысль. Люба не удивилась, когда уборщица громко её окликнула:
— Аксёнова, тебя Лидия Антоновна требует к себе. Сказала, чтобы ты всё бросала и бежала к ней.
Любаша с досадой бросила:
— Что за срочность? Наше начальство не поймёшь. Утром у них одно, а к вечеру другое.
Женщина отложила в сторону стопку фирменных футболок с задорным слоганом и буркнула себе под нос:
— Доделаю заказ, когда вернусь.
У уборщицы она попросила:
— Тёть Зоя, присмотрите тут, пока я к начальству хожу.
Та заверила:
— Не беспокойся, присмотрю за порядком.
Администрация находилась в другом корпусе, поэтому Любе пришлось пробежаться через всю территорию типографии.
Но в приёмной секретарь удивлённо вздёрнула брови:
— Аксёнова, ты что-то попутала. Лидия Антоновна, как уехала с утра на совещание в мэрию, так ещё не возвращалась.
— По ходу, над тобой кто-то подшутил.
Любаша чертыхнулась и ринулась назад, но секретарша её окликнула:
— Люба, притормози!
— Любаша, а это правда, что вы с Крутиковым того, типа, разбежались, как в море корабли?
Бестактный вопрос секретарши пробудил в душе женщины нестерпимую боль. Она с чувством посоветовала:
— Наташа, об этом тебе лучше спросить у самого Крутикова. Или у Акуловой.
Эта залежалая груша совсем стыд потеряла. Ей уже пора о пенсии подумать, а она чужих женихов уводит.
Люба пыталась, но не могла больше сдерживать себя. Возмущение так и фонтанировало из неё. Секретарша сидела с открытым ртом, вытаращив глаза. Она смотрела куда-то за спину Любаши, но та продолжала критиковать предполагаемую разлучницу:
— Вот, значит, чем занимаются мои работнички во время отсутствия начальства?
Люба медленно повернулась и наткнулась на злой взгляд Акуловой:
— Аксёнова, ты чего в рабочее время разгуливаешь? Или ты уже справилась со всеми заказами?
Люба неуверенно качнула головой:
— Почти справилась, Лидия Антоновна. Можете проверить...
Акулова многозначительно произнесла:
— Обязательно проверю. Прямо сейчас!
Любаша вернулась в цех в сопровождении руководительницы. Её намётанный взгляд сразу отметил, что кто-то копался в стопке с готовыми футболками. Но Акулова не позволила ей слово промолвить:
— Ну-ка, посмотрим на результаты твоего ударного труда.
Лидочка выхватила из середины стопки футболку и развернула элемент фирменной одежды.
Люба побледнела, потому что надпись была искажена. Акулова трясла перед ней футболкой:
— Что это значит, Аксёнова? Это у тебя шутки такие? Читай! — приказала директриса.
Люба чуть слышно произнесла:
— Лидия Антоновна, это какое-то глупое недоразумение.
Акулова рявкнула:
— Ты совсем берега попутала? И у тебя ещё хватает совести оправдываться?
Плечи провинившейся работницы затряслись, но начальница продолжала её обвинять:
— Заговаривай зубы кому-нибудь другому, но не мне. Это ты, мстительная гадина, придумала, как мне нагадить за своего женишка, который мне и даром не нужен. Я слышала, как ты перед моей секретаршей плакалась. Считай, что ты допрыгалась. Я тебя по статье выпру, и ты нигде даже уборщицей не сможешь устроиться.
За эпической сценой слетелись понаблюдать работники из других подразделений. Любе показалось, что Акулова орала на неё не меньше часа. Но оказывается, что пропесочивание длилось чуть больше пяти минут, и всё это время провинившаяся работница боялась слова сказать в свою защиту.
Когда она робко заикнулась, что готова исправить свою ошибку, Акулова рявкнула:
— Ты уволена! Не смей подходить к оборудованию! А за твою ошибку бухгалтерия высчитает из расчётных!
Тот же день Любу рассчитали, а на проходной потребовали отдать пропуск.
Молодая женщина была полностью дезориентирована, в её воспалённом мозгу пульсировала одна мысль:
«Ну почему все пасти разом на меня свалились? Чем я провинилась перед высшими силами?»
Домой идти не хотелось, она представила довольную физиономию брата и невестки, когда они узнают о её грандиозном провале. Но в тот самый момент, когда она вспомнила о родственниках, неожиданно зазвонил мобильник. На экране высветилось имя брата. Взволнованным голосом Костя спросил:
— Люба, ты где? Я в курсе того, что случилось сегодня в типографии. Ты же знаешь наш гнилой народец, для которого нету большей радости, чем беда другого.
— Любаша, только глупости не наделай. Любая неприятность — это проходящее дело. Скажи мне, где ты сейчас? Я подъеду за тобой.
В тот критический момент ей недоставало именно такой заботы. Любаша разрыдалась в голос:
— Костя, мне кажется, что я умираю. Я в парке возле кинотеатра «Октябрьский», сижу на лавочке у входа.
— Никуда не уходи, минут через десять буду, — пообещал Константин и отключился.
Всё, что происходило дальше, женщина запомнила плохо. Полностью пришла в себя она только поздно вечером, когда брат привёз её домой.
Марина заботливо уложила её на диван:
— Любаша, полежи немного, я тебя сейчас чаем успокаивающим напою, а потом ужином накормлю.
После чая Любу совсем разморило, и она проспала до утра. За ночь душевная боль немного утихла, и вчерашние события казались уже не такими страшными. Весь день она просидела в своей комнате, размышляя над своей судьбой.
продолжение