Когда Маша развернула подарок, Лена почувствовала, как к горлу подступает злость. В руках у дочери лежала старая кукла с потёртым платьем — и это после планшетов, после конструкторов за двенадцать тысяч? Она уже открыла рот, чтобы сказать золовке всё, что думает, но тут восьмилетняя дочь подняла на неё лицо в слезах.
Только слёзы эти были не от обиды.
***
Лена третий раз за последний час перекладывала салфетки на праздничном столе. Салфетки были новые, с золотыми снежинками, купленные специально к этому вечеру в магазине для праздников за триста восемьдесят рублей. Дорого, конечно, но Лена считала, что на Новый год экономить нельзя. Особенно когда в гости приходит Светлана.
— Мам, а тётя Света точно придёт? — спросила Маша, выглядывая из детской.
— Придёт, куда она денется.
Светлана была старшей сестрой её мужа Андрея. Отношения у них с Леной складывались непростые. Нет, открытых конфликтов не случалось, обе держали себя в руках и соблюдали приличия. Но между ними всегда висело что-то невысказанное, какое-то негласное соревнование, в котором Лена неизменно чувствовала себя проигравшей.
Светлана была из тех женщин, которые всё делают правильно. Окончила экономический с красным дипломом, построила карьеру в крупной компании, к сорока двум годам заняла должность финансового директора. Замуж не вышла, детей не завела, но говорила об этом легко: «Не сложилось, зато свободна как птица». Ездила отдыхать за границу, носила одежду, которую Лена безошибочно определяла как дорогую — то ли по качеству ткани, то ли по тому, как она сидела. Квартира у золовки была двухкомнатная в центре, с недавним ремонтом. Лена знала это от свекрови, которая не упускала случая упомянуть успехи старшей дочери.
— А что тётя Света мне подарит? — не унималась Маша.
— Сюрприз, солнышко.
На самом деле Лена прекрасно представляла, что подарит Светлана. Каждый год золовка приносила племяннице что-то дорогое: в прошлом году планшет последней модели, в позапрошлом — конструктор Лего, до этого — навороченный самокат. Лена с Андреем не могли позволить себе подобного, и рядом с тётиными подарками их скромные презенты — книжки, наборы для творчества — смотрелись бледно.
Андрей каждый раз говорил: «Лен, она же от души дарит, хватит заводиться». Но Лена видела, как Светлана смотрит на их двушку в спальном районе, на старенький кухонный гарнитур, на линолеум в коридоре, протёртый до дыр. Смотрела без презрения — скорее со снисходительностью, которая раздражала ещё больше.
Андрей вернулся из магазина с пакетом.
— Светка звонила, будет через час. На работе задержалась.
— Тридцать первого декабря на работе, — не удержалась Лена.
— Лен, ну начинается. Давай хоть сегодня без этого.
Она промолчала. Понимала, что ведёт себя некрасиво, что мужу неприятно, но ничего не могла с собой поделать. Семь лет они вместе, шесть из них в браке — и каждый раз одно и то же. Светлана приходит в гости как королева, одаривает всех щедрой рукой, а Лена чувствует себя бедной родственницей в собственном доме.
Маша уже переоделась в нарядное платье — синее, с блёстками на юбке. Лена сама его шила.
— Мам, а правда, что тётя Света очень богатая?
— С чего ты взяла?
— Бабушка говорила. Сказала, что Света много зарабатывает.
— Бабушка много чего говорит, — Лена мысленно добавила свекрови пару слов. — Иди проверь, всё ли в порядке в комнате.
Свекровь Нина Павловна обожала старшую дочь, считала её образцом успеха. «Светочка машину новую купила», «Светочка в Италию летит», «Светочка премию получила». Андрей привык, а вот Лену каждый раз задевало. Она знала, как свекровь отзывается о ней за глаза: «Ленка хорошая, домашняя, но уж очень простая».
Светлана позвонила в дверь ровно в семь.
— С наступающим.
Выглядела, как обычно, безупречно: кашемировое пальто, тонкий серый свитер, идеально сидящие брюки. Волосы уложены, макияж неброский, но явно профессиональный. Лена невольно одёрнула свою блузку, которая показалась вдруг слишком яркой.
— Тётя Света! — Маша повисла на золовке.
— Машунь, красавица какая. Платье новое?
— Мама сшила!
— Ленка, не знала, что ты шьёшь.
— Так, иногда.
За столом было хорошо. Андрей рассказывал смешные истории с работы, Светлана смеялась, Маша требовала внимания. Лена помалкивала, накладывала добавку, следила за хлебом в корзинке.
— Вкусно готовишь, Лен, — похвалила Светлана. — Мясо прямо тает.
— Спасибо.
— Я так не умею. Некогда, да и для кого стараться — для себя одной?
В голосе не было жалости к себе, простая констатация. Лена не нашлась что ответить.
После горячего Маша заёрзала.
— Мам, когда подарки?
— Потерпи, часов в одиннадцать откроем.
— Это ещё целый час!
— Ладно, — Светлана поднялась, — чего ребёнка мучить.
Она вышла в прихожую и вернулась с пакетом. Обычным, из серой бумаги, какие дают на рынке. Лена удивилась: раньше золовка приносила подарки в красивых коробках с бантами.
— Это тебе, Машунь.
Маша нетерпеливо запустила руку в пакет. Вытащила что-то в старой газете. Развернула.
На коленях у девочки лежала кукла. Старая, потёртая, с выцветшими волосами. Пластмассовая, советского производства, с нарисованными глазами и румянцем на щеках.
Лена почувствовала, как внутри закипает. Издевается? Это что, шутка? Богатая успешная тётка, которая каждый год дарила дорогие игрушки, принесла ребёнку какую-то старую куклу с барахолки?
Она уже открыла рот, но Маша её опередила.
— Мама, — голос дочери дрогнул. — Мама, это же она. Это Алёнка. Та самая.
Лена не поняла.
— Какая Алёнка?
Маша подняла лицо, и по щекам текли слёзы. Но глаза сияли так, будто ей вручили ключи от сказочного королевства.
— Из мультика, мам. Помнишь, я показывала? Старый мультик, там девочка, и у неё такая кукла, точно такая, и она её везде носила, и там песенка была про дружбу.
Лена смутно вспомнила. Месяца три-четыре назад Маша притащила её к телевизору смотреть какой-то советский мультфильм, найденный в интернете. Лена посидела минут пять, сказала «да, хорошо» и ушла по делам.
— Мам, я же говорила, — Маша прижала куклу к груди. — Я её так хотела. Но ты сказала, что таких не делают, и на Авито по пятнадцать тысяч просят, и это глупость.
Лена вспомнила и этот разговор. Маша показывала объявления, где продавали таких кукол за немалые деньги, и Лена сказала — нечего на это тратиться. Сказала и забыла, потому что через неделю дочь вроде бы успокоилась.
— Тётя Света, — Маша подбежала к золовке, не выпуская куклу. — Спасибо. Это самый лучший подарок в моей жизни. Самый-самый.
Лена сидела оглушённая.
— Откуда ты узнала? — спросила она, когда Маша убежала в комнату.
Светлана пожала плечами.
— Машка летом рассказывала, когда я заходила. Показывала мультик, объясняла, какая эта кукла особенная. Я подумала: раз ребёнок так мечтает, надо достать.
— Долго искала?
— Три месяца. На Авито цены неадекватные, там перекупщики. Но я нашла бабушку на блошином рынке в области. У неё внучка выросла, игрушки остались. Отдала за восемьсот рублей.
— Восемьсот?
— Кукла была грязная, волосы спутанные. Я её отмыла, платье постирала вручную — там ткань деликатная. Косички переплела.
Андрей смотрел на сестру с каким-то новым выражением.
— Свет, ты серьёзно? Три месяца искала?
— А что такого? Ребёнок хотел — ребёнок получил.
Лена молчала. Пыталась уложить это в привычную картину мира, где Светлана была чужой, немного высокомерной женщиной с дорогими подарками. Но картина не складывалась.
— Я думала, ты что-то дорогое принесёшь, — честно сказала она. — Как обычно.
— А зачем? Дорогое — не всегда нужное. У Машки игрушек полно, и планшет тот пылится. Месяц попользовалась и забросила. А тут она правда мечтала. Разве не в этом смысл?
Лена вспомнила планшет. Лежит в шкафу уже год, Маша про него не вспоминает. И конструктор собрали один раз. И самокат — покаталась лето, потом надоело.
— Я не знала, что она так хочет эту куклу, — призналась Лена. — Она говорила, но я пропустила мимо ушей.
— Я просто слушаю, — ответила Светлана. — Иногда внимательно.
Маша вернулась с куклой. Усадила рядом за стол, налила в блюдечко компота «для Алёнки», серьёзно объясняла, что сейчас Новый год и надо загадать желание.
— Она чудесная, — сказала Светлана, кивая на девочку.
— Да, — согласилась Лена, и удивилась, как легко это прозвучало.
Они сидели рядом на диване. Раньше Лена бы вскочила помогать Андрею убирать со стола, лишь бы не оставаться наедине с золовкой. А сейчас не хотелось двигаться.
— Свет, — она помолчала. — Я должна извиниться.
— За что?
— За то, что думала про тебя не то.
Светлана повернулась.
— А что ты думала?
— Что ты дорогими подарками... ну, показываешь, какая ты успешная. А мы тут с Андреем копейки считаем.
Золовка помолчала.
— Понимаю, почему так казалось. Со стороны, наверное, так и выглядело.
— А на самом деле?
— Я просто не знала, что дарить. У меня своих детей нет, не понимаю, что им надо. Покупала дорогое — думала, раз дорогое, значит хорошее. А потом Машка мне летом эту куклу показала, и я поняла: цена вообще ни при чём.
Лена кивнула.
— Знаешь, у меня в детстве тоже такая кукла была, — неожиданно сказала Светлана. — Не эта модель, но похожая. Обожала её, спала с ней, везде таскала. Потом выросла, и куда-то она делась. И когда на рынке нашла Машкину Алёнку, так странно стало. Будто своё детство нашла.
Она замолчала, и Лена вдруг увидела её другими глазами. Не успешную карьеристку в дорогом свитере, а женщину, которая три месяца ездила по барахолкам, чтобы порадовать чужую по сути девочку. Женщину, которая живёт одна в своей квартире и, может, иногда скучает по тому, чего у неё нет.
В половине двенадцатого включили телевизор. Андрей открыл газировку, Маша сидела с куклой на коленях, Светлана и Лена расположились рядом.
— Свет, — Лена дождалась рекламы. — Тебе у нас правда уютно? Или из вежливости сказала?
Светлана рассмеялась.
— Ленка, конечно, правда. У вас живое всё, настоящее. У меня красиво, но стерильно. Прихожу с работы — тишина, чистота, всё на местах. А тут Машкины рисунки на холодильнике, и едой пахнет, и носки детские под диваном.
— Носки? — Лена потянулась и обнаружила Машин носок, закатившийся под диван.
Обе засмеялись.
— Приходи чаще, — сказала Лена и сама удивилась своим словам. — Не только на праздники.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Машка скучает. И вообще.
Светлана посмотрела на неё внимательно.
— Ладно. Если позовёшь.
— Позову.
Андрей вернулся из кухни с тортом, сразу понял, что что-то изменилось. Посмотрел на жену, на сестру, улыбнулся и принялся резать.
— Папа, Алёнке тоже торта! — потребовала Маша.
— Куклы торт не едят, — попробовала возразить Лена.
— Моя ест.
Светлана фыркнула, Лена махнула рукой — ладно, пусть.
В полночь подняли бокалы с соком, Маша загадала желание и побежала к ёлке.
— Спасибо за куклу, — сказала Лена. — Не за куклу даже — за то, что услышала её.
— Не за что.
— Я бы так не смогла. Три месяца искать, ездить на рынки, чистить... Я бы просто денег дала — выбирай что хочешь.
— Так неинтересно, — ответила Светлана. — В этом и штука. Деньги — легко. А внимание — это работа.
Лена задумалась. О том, как сама дарит подарки — в последний момент, в спешке, хватая что-то подходящее по цене. О том, сколько раз пропускала Машины рассказы, отвечая дежурное «угу» и думая о своём.
— Свет, можно тебя обниму?
Светлана удивлённо подняла брови.
— Можно.
Это было непривычно. За все годы они никогда не обнимались по-настоящему, только формально целовались при встрече. Но неловкость быстро прошла.
— Ладно, хватит, — Светлана похлопала её по спине. — А то Андрей заревнует.
— Пусть ревнует.
Муж как раз вышел из детской.
— Чего секретничаете?
— Женские дела, — ответила Светлана. — Тебе не понять.
Он посмотрел на них обеих.
— Не знаю, что обсуждали, но продолжайте. Впервые вижу вас довольными одновременно.
Когда Андрей ушёл, Светлана сказала:
— Хороший он.
— Знаю.
— И ты хорошая. Я думала, ты меня недолюбливаешь, но не понимала за что.
Лена не стала отпираться.
— Было. Ревновала.
— Меня? К чему?
— К успеху. К тому, как Нина Павловна про тебя рассказывает.
Светлана вздохнула.
— Мама своеобразная. Но знаешь, мне иногда кажется, что ей я нужна как повод хвастаться перед подругами. А тебе она завидует по-настоящему. У тебя есть то, чего у меня нет — семья, ребёнок, муж, который любит. Не замечала, как она на Машку смотрит?
Лена задумалась. Свекровь действительно смотрела на внучку как-то особенно. И приезжала к ним чаще.
— Не замечала, — призналась она.
— Вот. А я замечаю. Ладно, хватит грустного — Новый год всё-таки.
Светлана ушла около трёх. Обнялась со всеми — с Леной крепко, по-настоящему.
— Спасибо, что позвали.
— Спасибо, что пришла. И за Алёнку.
— Да ладно с этой Алёнкой. Главное — ребёнок счастлив.
Лена закрыла за ней дверь. Постояла в прихожей.
Андрей подошёл сзади, обнял.
— Хороший вечер.
— Хороший.
— Вы со Светкой подружились?
— Похоже на то.
— Давно пора.
Лена повернулась к нему.
— Знаешь, чему меня твоя сестра научила?
— Чему?
— Слушать. Иногда внимательно.
Андрей не совсем понял, но кивнул. Лена улыбнулась и пошла на кухню мыть посуду — хотя обычно откладывала на утро. Сейчас хотелось что-то делать руками, думая о прошедшем вечере.
Старая кукла за восемьсот рублей оказалась дороже планшета за пятьдесят тысяч. Потому что за ней стояли внимание, время и забота — то, что нельзя купить ни за какие деньги.
Лена домыла тарелки и заглянула в детскую. Маша спала, прижимая Алёнку. Губы чуть улыбались во сне.
Она решила: завтра позвонит свекрови, расскажет про куклу — просто чтобы поделиться. Пригласит Светлану на Машин день рождения в марте. И на майские — на дачу, если захочет. Может, летом вместе на море поедут. У них, конечно, не отель пять звёзд, снимают домик в частном секторе, но зато весело.
Через три часа за стенкой завоют сигнализации от петард, через шесть Маша проснётся играть с куклой, через неделю закончатся праздники и начнутся будни.
Но сейчас, в этот короткий предрассветный час, всё было правильно.
Лена закрыла дверь в детскую и пошла спать.