Мысль о том, чтобы уехать, казалась одновременно единственным правильным решением и самой страшной ошибкой. Оставить логово, где за мной уже, возможно, охотятся, на растерзание? Но иначе камеры были бесполезны. Они фиксировали бы только быт: Галину Петровну, моющую полы, Максима, смотрящего телевизор, и моё одинокое, потерянное лицо, мелькающее по углам.
Мне нужен был железный предлог. Слишком долгая отлучка вызвала бы подозрение. Слишком резкий отъезд — тоже. Я вспомнила про «большой проект». Это сработало.
Утром, за завтраком, я сделала своё лице озабоченным, но вдохновлённым.
— Лена предлагает мне пожить у неё на неделю, — сказала я, размазывая кашу по тарелке. — У них срочный заказ, целый бренд-бук надо делать для сети кофеен. Ночью работать будем, чтобы к дедлайну успеть. Здесь я вам спать буду мешать.
Галина Петровна подняла на меня глаза. Её взгляд был похож на щуп, которым проверяют качество товара.
— Ну и работа у тебя, Олечка. Ночная. Неженская. Здоровья не прибавит.
— Деньги хорошие, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал жадновато и легкомысленно. — А нам, как ты сама говоришь, на ремонт твоей квартиры копить надо. Чем быстрее накопим, тем быстрее ты сможешь вернуться в свой уют.
Я произнесла это с такой сладкой ядовитостью, что сама себе удивилась. Галина Петровна что-то промычала, но не стала возражать. Финансовая выгода всегда была для неё сильным аргументом.
Максим лишь кивнул, не отрываясь от новостей на планшете.
— Только на неделю? — уточнил он безразлично.
— Ну, если успеем, может, и быстрее. Но не меньше.
«Не меньше недели», — подумала я. Мне нужно было время. Чтобы наблюдать. Чтобы анализировать. Чтобы… сойти с ума от ожидания.
Я собрала небольшую сумку. Положила туда ноутбук, пару футболок, косметичку. Изобразила деловую суету. Поцеловала Максима в щёку — он потянулся к мне автоматически, даже не повернув головы. Галина Петровна стояла в дверях своей комнаты, сложив руки на животе.
— Позвони, как доедешь. И не забудь витаминки свои принимать, — сказала она, и её голос прозвучал… заботливо? Или это мне послышалось? — Они у тебя в ванной стоят.
— Не забуду, — солгала я.
Выйдя за дверь, я прислонилась к холодной стене лифта и закрыла глаза. Сердце колотилось так, будто я только что совершила ограбление. По сути, так оно и было. Я ограбила саму себя, украла у себя неделю спокойствия в обмен на возможность увидеть ад.
У Лены я развернула настоящий командный центр. Её однушка стала штабом тайной операции. Мы с ней купили огромную пиццу, которую я так и не смогла съесть, и две бутылки вина — для «поддержки нервов». Лена, как настоящий прагматик, была на взводе.
— Давай, подключай! Что там, в логове зла? Я вся в предвкушении драмы!
Я установила приложение с камер на свой ноутбук для большего экрана. Четыре окошка замерли на мониторе. Гостиная, прихожая, спальня, ванная. Всё было статично, пусто. Дневной свет лился сквозь шторы.
Первые часы были невыносимы. Я не могла оторваться от экрана. Каждый шорох в доме Лены заставлял меня вздрагивать. Я щёлкала между камерами, увеличивала изображение, искала хоть что-то. Ничего.
Прошло три часа. На экране что-то произошло. В гостиной появилась Галина Петровна. С метлой. Она начала убираться. Я наблюдала, как её спина методично сгибается и разгибается. Как она вытирает пыль с «антикварных» часов. Как поправляет вышитую салфетку на спинке дивана. Обыденность. Скука.
Потом пришёл Максим. Обычный будний день, он должен был быть на работе. Но он пришёл в час дня. Сумка в руке. Он прошёл в прихожей прямо под камерой-зарядкой. Его лицо было крупным, отчётливым. Усталое. Он снял куртку, бросил её на вешалку и прошёл на кухню, выйдя из кадра.
— И что? — разочарованно протянула Лена. — Он пришёл пообедать. Скукотища.
Но через минуту в гостиной, в поле зрения угловой камеры-розетки, появились они оба. Максим сел на диван. Галина Петровна принесла ему тарелку с супом, села рядом в кресло. Они ели молча. Потом она заговорила. Я не слышала звука — камеры были без микрофонов. Но я видела, как двигаются её губы. Видела, как лицо Максима постепенно ожесточается. Он что-то резко ответил. Она положила ложку, сложила руки. Её поза стала позой судьи, выносящего приговор.
Именно в этот момент мой ноутбук издал короткий, отрывистый писк. На экране, в окошке с камеры из спальни, появилось уведомление: «Обнаружено движение».
Я судорожно переключилась. Камера в рамке смотрела на нашу кровать и на туалетный столик. В кадре был Максим. Он стоял посреди комнаты… и говорил по телефону. Не просто говорил — он улыбался. Мягкой, расслабленной улыбкой, которой я не видела у него уже годы. Он что-то говорил, кивал. Потом сел на край кровати, потянулся к тумбочке на моей стороне, взял мою книгу, полистал её с тем же отстранённым видом и бросил обратно.
А потом он сказал что-то в трубку. И по губам я прочла не «да», не «конечно», а… «зайка».
Слово ударило меня в солнечное сплетение, выбив воздух. Я сглотнула ком, подступивший к горлу.
— Что? Что ты увидела? — наклонилась Лена.
— Он… он разговаривает с кем-то. Ласково.
— Бинго! — Лена хлопнула себя по колену. — Я же говорила! У него есть кто-то!
— Подожди, — прошептала я, не отрывая глаз от экрана. — Это ещё не всё.
Максим поговорил ещё минуту, потом положил трубку. Улыбка сползла с его лица, сменившись привычной усталой маской. Он вышел из кадра.
Я переключилась обратно на гостиную. Они всё ещё сидели там. Теперь разговор, судя по всему, был жарким. Галина Петровна что-то говорила, тыча пальцем в воздух. Максим сидел, опустив голову, потом резко встал и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Она осталась сидеть одна, её лицо на экране было искажено гримасой злости и… триумфа? Мне показалось.
День тянулся мучительно долго. Я не могла есть, не могла думать ни о чём, кроме этих четырёх окон на экране. Это был странный, извращённый сериал, где я была и режиссёром, и главной зрительницей, и жертвой.
Вечером Галина Петровна ушла в церковь. Максим, как выяснилось по камере в прихожей, ушёл «в спортзал». Квартира опустела. В камерах замерла неподвижная картинка. Я уже собиралась отойти от ноутбука, чтобы налить себе воды дрожащими руками, как в окошке с видом на ванную снова появилось уведомление о движении.
Я увеличила изображение. Ванная была пуста. Свет горел. Что-то сработало датчик движения в дозаторе для мыла? Может, паук? Или…
И тут в кадр вошла Галина Петровна. Она вернулась раньше, чем я ожидала. На ней был домашний халат. Она подошла к умывальнику, умылась. Потом… её действия замедлились. Она оглянулась на дверь, хотя знала, что дома никого нет. Затем она повернулась к полочке над унитазом. К моей косметичке. И к баночке с жёлтыми витаминами.
Сердце у меня остановилось.
Она взяла баночку. Открутила крышку. Достала из кармана халата… маленький тёмный стеклянный пузырёк с пипеткой. Она аккуратно, с сосредоточенным видом аптекаря, капнула из пузырька в баночку с витаминами. Не одну каплю. Три. Потом быстро закрутила крышку, встряхнула баночку, поставила на место. Пузырёк исчез в кармане. Она ещё раз огляделась, поправила полотенце и вышла из кадра.
Свет в ванной погас.
На экране снова стало темно.
Я сидела, уставившись в монитор. В ушах стоял оглушительный гул. Весь мир сузился до этого тёмного прямоугольника, где секунду назад совершилось самое страшное предательство.
— Оль… Оль, ты в порядке? Ты белая как полотно. Что случилось? — Лена трясла меня за плечо.
Я не могла говорить. Я смогла только беззвучно открыть рот и ткнуть пальцем в экран. В тёмное, теперь уже пустое окошко с ванной.
— Что? Я ничего не вижу!
Я нашла в себе силы отмотать запись назад. На десять минут. Включила. Мы вдвоём смотрели, как моя свекровь травит меня. Медленно, методично, день за днём.
Когда запись закончилась, в комнате повисла гробовая тишина. Лена первая нарушила её, выругавшись длинным, витиеватым матом.
— Твою мать… Оль… Это же… это же покушение на убийство! Надо срочно в полицию! Прямо сейчас!
Она уже тянулась за телефоном.
— Стой! — мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Не надо.
— КАК НЕ НАДО? ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОФИГЕЛА? ОНА ЖЕ ТЕБЯ ТРАВИТ!
— У нас нет доказательств, что это яд, — сказала я, и меня удивила собственная холодная рассудительность. Шок, казалось, выжег во мне все эмоции, оставив лишь чистый, ледяной разум. — Это всего лишь видео, где она что-то капает. Она скажет, что это капли для иммунитета. Аромамасла. Что угодно. А я — истеричка, которая устанавливает камеры в доме и обвиняет свекровь в колдовстве.
— Но ты же плохо себя чувствуешь! Тошнота, головокружение!
— Стресс, — отрезала я. — Так скажет любой врач. И Максим подтвердит. Он уже считает меня нервной и больной. Это видео только убедит его в этом.
Я видела, как Лена переваривает мои слова. Злость в её глазах сменилась на понимание, а затем на ужас.
— Боже… Значит, они оба… они в сговоре?
— Не знаю. Не думаю, что Максим знает про пузырёк. Но он точно знает, что мама хочет, чтобы я ушла. И он… не против. У него есть «зайка».
Я сказала это без дрожи, без слёз. Констатация факта.
— Что же делать? — прошептала Лена.
— Сначала нужно узнать, ЧТО она мне подсыпает. Потом… потом думать.
Я отмотала запись с ванной ещё раз. Записала на флешку. Потом просмотрела всё, что было за день. Диалог на кухне (без звука, но с красноречивыми жестами). Улыбку Максима в телефон. Его холодность. Её триумф.
Это было как вскрытие ещё живого тела. Больно, мерзко, но необходимо.
Ночью я не спала. Я лежала на раскладушке у Лены и смотрела в потолок. Перед глазами стояла картинка: её руки, пузырёк, три капли. И этот привкус во рту по утрам. Сладостно-горький. Химический.
Утром я приняла решение. Через приложение я удалила все записи с камер, кроме одного-единственного файла — того, что с пузырьком. Его я сохранила в трёх разных местах: в облаке, на флешке у Лены и на скрытом разделе своего телефона. Потом позвонила Максиму.
— Привет. Как дела? — мой голос звучал удивительно нормально.
— Нормально. А у тебя? — в его голосе сквозила усталость.
— Пока тяжело. Проект громоздкий. Думаю, сегодня ненадолго заеду домой. Заберу ещё кое-какие вещи и… свои витамины. Забыла их. Чувствую себя разбитой без них.
Я сделала паузу, ловя его реакцию.
— Витамины? — он переспросил безразлично. — Ну, заезжай. Мама будет после двух, у неё в поликлинике талон.
— Хорошо. Я ненадолго.
Я положила трубку. Руки были ледяными, но внутри горел холодный, ясный огонь.
Я поехала домой ровно в час. Зная, что там никого нет. Ключ повернулся в замке, и я вошла в ту самую тишину, что теперь казалась мне зловещей. Запах лаврового листа ударил в нос. Я прошла прямо в ванную. Баночка с витаминами стояла на своём месте. Я взяла её, не открывая. Осмотрела. Обычная пластиковая банка. Этикетка. Ничего особенного.
Потом я открыла шкафчик, где хранились мои запасы — старые кремы, пробники, расчёски. Вытащила оттуда точно такую же пустую баночку из-под витаминов, которую припрятала давно. Быстрыми, чёткими движениями я пересыпала в неё немного витаминов из «активной» банки — горстку, штук двадцать. Потом взяла основную банку и высыпала ВСЁ её содержимое в полиэтиленовый пакет, который принесла с собой. Пустую банку сполоснула и поставила на полочку. Рядом положила свою «чистую» банку с двадцатью витаминами.
Они не заметят. Они не считают зёрнышки.
Пакет с отравленными витаминами я спрятала в самую глубь своей сумки. Сердце бешено колотилось. Я была грабителем, который выносит из дома самое ценное — улику против самой себя.
Я вышла из ванной и на секунду задержалась в коридоре. Глаза сами потянулись к камере-зарядке в розетке. Я знала, что она там. Знала, что, возможно, сейчас Лена смотрит на меня с экрана. Я кивнула в пустоту, как бы говоря: «Всё в порядке».
Перед уходом я зашла в гостиную. Подошла к тем самым часам. Посмотрела на их тяжелый, размашистый маятник. Тик-так. Тик-так. Отмеряли моё отравленное время.
Я резко развернулась и ушла.
Следующей остановкой была частная лаборатория, которую я нашла в интернете. Не та, что рекламируется повсюду, а маленькая, неприметная, с формулировкой «химический анализ любых образцов». Я сказала, что купила БАДы с рук и хочу проверить их безопасность. Отдала пакет с витаминами и круглую сумму денег. Результат пообещали через три дня.
Три дня ада в ожидании.
Я продолжала наблюдать через камеры. Теперь это было не просто слежка, а охота. Я выискивала детали, которые раньше упускала. Как Галина Петровна всегда наливает мне чай из отдельного заварочного чайника. Как она моет мою чашку отдельной губкой. Как её взгляд следует за мной по квартире, когда я там была, — взгляд не любопытства, а контроля. Как она кладёт Максиму в тарелку лучшие куски, а мне — обглоданные кости.
Я видела, как Максим ещё раз разговаривает по телефону в спальне. «Скоро, зайка, скоро всё утрясётся. Она уже почти согласна на развод». Он говорил это с облегчением.
«Она» — это я.
Он не знал о пузырьке. Но он знал, что мама «найдёт способ меня уговорить». И он позволял этому происходить. Его пассивность была соучастием.
На третий день пришли результаты из лаборатории. Я открыла pdf-файл на ноутбуке, и у меня потемнело в глазах.
**Образец: Жёлтые капсулы.**
**Обнаружено:**
1. **Бензодиазепины (следы)** — психоактивные вещества, седативного и снотворного действия. При длительном применении вызывают привыкание, заторможенность, нарушение памяти и когнитивных функций.
2. **Атропин (следы)** — алкалоид, в малых дозах вызывает сухость во рту, головокружение, тахикардию; в больших — тяжелые отравления с галлюцинациями, нарушением сердечного ритма, возможен летальный исход.
**Вывод: Состав не соответствует заявленному на этикетке (витамины группы B, C, E). Образец содержит посторонние фармакологически активные компоненты, оказывающие угнетающее действие на центральную нервную систему. Длительный приём опасен для здоровья.**
Я распечатала заключение. Бумага была тёплой в руках. Самый страшный документ в моей жизни.
Лена читала его через моё плечо.
— Атропин… Оль, это же из белладонны, кажется! Это яд! Она тебя медленно травила! Чтобы ты сдурела, слегла, или… или чтобы твою смерть сочли естественной, от «нервного истощения»!
Я молчала. Во мне не было места эмоциям. Они сгорели. Осталась только чёткая, как лезвие, мысль: что делать?
Варианты метались в голове:
1. **В полицию.** Имею видео и экспертизу. Но… Галина Петровна — пожилая женщина, «святая», ходящая в церковь. Она скажет, что это «успокоительные капли на травах, хотела как лучше». Максим встанет на её сторону. Суд затянется на годы. А я останусь «той самой истеричкой, которая посадила свекровь». Или вообще проиграю дело, если у них найдётся хороший адвокат.
2. **Конфронтация дома.** Устроить сцену, показать им доказательства. Но что это даст? Максим не защитит меня. Он обвинит во всём меня. Это опасно. Она, загнанная в угол, может сделать что-то ещё более отчаянное.
3. **Бежать.** Просто взять и уйти. Оставить им всё. Но это означало признать поражение. Отдать им мою квартиру, мою жизнь, позволить ей считать себя победительницей. И оставить её безнаказанной. Она могла бы найти новую жертву. Для Максима. Или для кого-то ещё.
Нет. Бежать — нельзя.
Я посмотрела на экран ноутбука. В гостиной, в четырёхугольнике камеры, Галина Петровна вязала что-то крючком. Лицо её было спокойно, почти благостно. Она создавала уют. Попутно создавая мне могилу.
И тогда во мне родился четвёртый вариант. Жестокий. Опасный. Но единственный, который давал мне шанс не просто выжить, а победить.
Я взяла телефон. Зашла на сайт банка. Проверила общий с Максимом счёт, куда откладывали «на ремонт». Там была приличная сумма. Наши общие деньги. Потом зашла в наш облачный диск, где хранились сканы всех важных документов. В том числе — договор купли-продажи квартиры. И завещание Максима, написанное ещё пять лет назад, где он в случае своей смерти оставлял всё мне.
Я всё скачала. Сохранила.
Потом открыла новый документ и начала печатать. Холодно, без эмоций. Просто факты. Даты. Описание симптомов. Ссылка на видеофайл в облаке. Скан экспертизы из лаборатории. Это было заявление. Но не в полицию. Пока нет.
Это был мой план. И моё оружие.
Я закончила печатать и откинулась на спинку стула. Лена смотрела на меня с тревогой и восхищением.
— И что теперь?
— Теперь, — сказала я тихо, глядя на спокойное лицо своей палача на экране, — я позвоню адвокату. А потом… потом я вернусь домой. И устрою последний семейный ужин
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда можете поблагодарить автора ДОНАТОМ! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Первая часть, для тех, про пропустил, здесь:
Читайте и другие наши рассказы:
Пожалуйста, оставьте хотя бы пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)