Еще в 1558 году, Вильгельм осторожно посватался к племяннице (дочери покойного брата) саксонского курфюрста Августа, Анне. С 1547 года Альбертинская ветвь Веттинов смогла оттереть старшую Эрнестинскую линию и от курфюршества, и от владения большей частью родовых земель и была одной из главных династий Империи. А Оранскому была нужна поддержка немецких протестантских князей. Мориц Саксонский, отец Анны (скончавшийся от ран в 1553 году) являлся одним из выдающихся военных и политических деятелей века, он мог ломать планы даже самого Карла V Габсбурга и вносить в них свои собственные коррективы.
Но для начала Вильгельм получил прохладный отказ. Курфюрст Саксонии Август считал Нассау, во-первых, недостаточно знатным, во-вторых, человеком, искавшим только лишь богатого наследства (вот это странная придирка – как будто все остальные были бессребрениками), в-третьих, против такого союза был соратник и товарищ саксонца, ландграф Гессенский Филипп I (1504-1567), дед невесты со стороны матери, питавший неприязнь к дому Нассау из-за наследственных войн в прошлом. И наконец, в-четвертых – католик же.
Родня Анны считала, что для такой видной и богатой невесты можно найти партию и получше. Хотя насчет богатства, судя по тому какое приданное (и с какими обременительными «бонусами» в довесок) в итоге дали за Анной Саксонской, можно и поспорить, правильнее было бы говорить о княжеской спеси. Так что я нахожусь в некотором недоумении, когда несколько раз прочел об Анне как о «одной из самых богатых» невест Европы. Опять же подчеркивается, что невеста была умна и образованна (об этом позднее тоже поговорим), вот только изрядно своевольна и капризна (уж с этим не поспоришь).
Насчет же внешних и физических данных не всё просто. Курфюрст никак не мог выбрать портрет племянницы, который можно было бы послать потенциальным женихам – то изображение, по его мнению, было хуже, чем на самом деле, то, наоборот, слишком уж лучше (как бы потом за обман не обиделись). В дополнение (что, впрочем, не скрывалось) у Анны был физический изъян то ли плеча, то ли бедра. Как бы то ни было, женихи в очередь выстраиваться не спешили. Было правда предложение от принца Эрика, наследника шведского короля Густава Вазы, но что-то не получилось по политическим причинам. С прочими и вовсе дело не двигалось.
Так что в 1561 году, курфюрст Саксонии пересмотрел свое первое решение и пошел навстречу Вильгельму Оранскому. Конечно, не обошлось без недовольства короля Филиппа II, но Нассау тогда усидел на двух стульях - курфюрсту было обещано, что Анна останется в лютеранской вере, а королю Испании - что она перейдет в католичество. Обсудили и приданное невесты...
Может быть, я что-то не понимаю или как-то ошибаюсь в расчетах, но мне кажется странным, что саксонцы представляли приданное Анны в 100 тысяч талеров, как нечто «выдающееся» и «громадное» даже по меркам высшей аристократии. Не сходятся как-то мерки на других примерах. (О точных денежных данных как-нибудь в другой раз, пока приму на веру утверждение что серебряный талер была равен золотому гульдену, но здесь год на год не приходится). Только в компенсацию за одно графство первой жены, Вильгельм получил от доброго старичка императора 120 тысяч гульденов, плюс еще и земли Анны Эгмонт. Что же, получается, скромная голландка даже по самым щадящим подсчетам опережала напыщенную саксонскую аристократию.
А как же тогда назвать приданное Валентины Висконти (полутора веками ранее) в 450 тысяч полновесных флоринов (3.53 грамма золота против 2.5 в рейнском гульдене XV века) деньгами в несколько этапов? В довесок 75 тысяч драгоценностями, городок Асти, графство Верту и что-то ведь еще было по мелочи, какие-то пустяки… ах, да, права на Милан, чуть не забыл.
И чтобы не ходить настолько в глубь веков - Папа Римский Александр VI, выдавая свою Лукрецию замуж третьим браком за Альфонсо, наследника герцога Феррары, Эрколе I де Эсте, раскошелился на 100 тысяч уже дукатов (весом условно в 3.5 гр. золота), пару сеньорий с замками в каждой, снижение выплат за феод Феррары Святому престолу с 4 000 до 100 дукатов в год, драгоценностей на 75 тысяч, преференции кардиналу Ипполиту, младшему брату жениха… И, да, деньги - вперед, а уже потом невеста едет, Эрколе де Эсте прекрасно понимал с кем имеет дело. После такого говорить о «громадном» приданном Анны Саксонской и излишнем сребролюбии Вильгельма Оранского, как-то даже неуместно.
Тем паче, что жениху пришлось согласиться на весомые уступки. Во вдовий удел Анне полагались нассауские графства Диц и Хадамар и выплата в 12 500 талеров ежегодно в случае смерти мужа. Последнему особенно сопротивлялся Иоганн VI Нассау, младший брат Оранского, которому, напомню достались отцовские земли. Понять его можно - у них с Вильгельмом была еще целая туча младших братьев и сестер, а последних, кстати, они еще не всех выдали замуж и им тоже надо было давать приданное.
Но Вильгельм уговорил брата и тот учитывая политические интересы, пренебрег финансовыми. И как вишенка на не таком уж и шикарном торте - полный отказ на какое-либо саксонское наследство за потомством Анны. Это было, пожалуй, даже унизительно, если я правильно понимаю, в Саксонии благодаря семейным договорам у дочерей и так почти не было шансов наследовать за отцами, а тут за предполагаемой линией исключалась даже малейшая возможность.
Как итог - очень пышная свадьба была сыграна 24 августа 1561 года в Лейпциге. Пять с половиной тысяч гостей, а у свиты Вильгельма только лошадей была одна тысяча. Маленькая тучка на всё это великолепие выражалась в напутствии курфюрстины Анны Датской (жены Августа Саксонского), которая посоветовала Оранскому «призвать жену чтить Бога и жить христианской жизнью». Уж коли так говорила лютеранка католику, то, пожалуй, следовало и насторожиться. Но Оранский лишь отшутился перед новой родственницей.
Супруги выехали в Нидерланды и поначалу всё было даже неплохо. А над Нидерландами и над самим Вильгельмом тем временем сгущались тучи иного рода - король Филипп усиливал свое давление на протестантов, становилось всё тревожнее и тревожнее.
Продолжение следует …
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
Предыдущее: