Записки барона Василия Романовича Каульбарса о заграничном путешествии
Перед моим отъездом за границу (по ссылке обстоятельства, предшествующие отъезду (ред.)) я присутствовал на майском параде (1833), где простился со всеми друзьями и товарищами. Сделав массу прощальных визитов, мой шурин и я выехали в этот же вечер в Кронштадт, чтобы там сесть на большой пароход "Николай". 11-го мая в 5 часов утра тронулись в путь.
Не намереваясь в этих записках дать детального описания моего путешествия, я укажу только на самые интересные эпизоды.
Первый день моего, столь желанного путешествия, был очень неприятным. Уже у острова Гохланд поднялся такой ураган, что пароход был принужден переменить курс на север и укрыться в финляндских шхерах в Питтерлаке, месте, где была добыта гранитная глыба для Александровской колонны в Петербурге.
Здесь простояли ночь и 12-го числа рано утром, обойдя Гохланд с севера, пошли в море и в 9 часов вечера 15 мая прибыли в Травемюнде. В тот же вечер Штакельберг и я проследовали в Любек, проезжая по чудным лиственным лесам, расстилающимся по сторонам дороги. В Любеке остановились в гостинице и сейчас же начали осматривать достопримечательности города.
29-го по новому стилю продолжали путь, миновали и прибыли в Гамбург. Здесь я встретил несколько знакомых из Петербурга, банкира Шмидта и нашего резидента в Гамбурге Струве. Сюда же съехалось около 60 пассажиров с "Николая", с которыми я свел знакомство в пути.
3-го июня шурин и я выехали в берлинском почтовом омнибусе. 4-го переехали через прусскую границу, и в 8 часов утра того же числа прибыли в Берлин, где остановились в Hôtel de Russie. Здесь я был знаком с нашим послом Рибопьером, его семейством, генералом Мансуровым и князем Долгоруким.
Благодаря им, мое пребывание в Берлине было особенно приятным. Здесь жил и знакомый мне еще в Петербурге известный художник Крюгер (Франц).
При одном из посещений я увидел у него очень красивую молодую женщину, которая с видимым интересом следила за нашим разговором и, наконец, спросила: "Скажите, пожалуйста, где говорят на таком чистом музыкальном немецком языке, как вы сейчас говорили?".
Когда я ей ответил, что "это язык остзейских провинций и немецкой колонии Петербурга", она воскликнула: "Боже мой, да я же буду гастролировать эту осень в Петербурге". Дама эта оказалась знаменитой актрисой Шарлоттой фон Хаген, говорившей по-немецки с сильным берлинским акцентом.
Во время моего пребывания в Берлине я часто посещал ее, читал ей книги и поправлял ее произношение. При прощании она подарила мне свой портрет (литографию). Из всего, что я видел в Берлине и его окрестностях, самое глубокое и неизгладимое впечатление произвела на меня мраморная статуя королевы Луизы в Потсдамском парке.
Статуя эта, - работа знаменитого скульптора Рауха и копия с колоссальной статуи, находящейся в мавзолеи в Шарлоттенбурге, но в настоящую величину человека.
Бывая у нашего посла Рибопьера (Александр Иванович) на всех обедах и вечерах, я познакомился с некоторыми выдающимися людьми того времени, между прочим со знаменитым Александром фон Гумбольдтом.
Хорошо ознакомившись с Берлином и его окрестностями, 13-го я выехал и прибыл в Дрезден 14-го числа и остановился в гостинице Berlin. B тот же день осмотрел знаменитую картинную галерею. B Дрездене, я решил остаться некоторое время, а жизнь в гостинице стоила очень дорого, поэтому вместе с полковником л.-гв. Семеновского полка Писемским, с которым я познакомился на пароходе "Николай" и который тоже приехал в Дрезден, наняли небольшую частную квартиру.
Мой шурин Штакельберг покинул меня здесь и поехал дальше. Писемский и я осмотрели все достопримечательности города. Во Фрейбурге, известном своими рудниками, мы спустились на глубину 818 фут; говорят, наибольшая глубина рудников 2200 фут. Мы побывали также на фарфоровом заводе в Мейсене.
Во время своего пребывания в Дрездене я часто посещал нашего посланника фон Шредера. Через Писемского, у которого был больной брат в доме умалишенных на Зонненштейне в Пирне, я познакомился с милейшим семейством доктора ГІриниц, заведовавшего этой лечебницей. С ними мы предпринимали несколько очень интересных экскурсий в саксонскую Швейцарию, где неоднократно посещал банкира Краузе в его имении Вейстрон.
В Петербурге я часто встречал семью его брата, одна из дочерей которого, Елизавета, была впоследствии лектрисой у великой княгини Елены Павловны.
В это время в Дрезден приезжал адмирал князь Меншиков (Александр Сергеевич), которому я показывал уже знакомый мне город. Он был столь любезен, что захватил с собою несколько закупленных мною в Дрездене и Мейсене вещей и отправил их на военный пароход, предоставленный в его распоряжение.
8-го июля, идя по улице, я сделался свидетелем "тревоги", произведенной принцем Иоганном (ныне, в 1872 г., саксонский король) национальной гвардии. Тут я наблюдал много комичных сцен, особенно в кавалерии, состоявшей из 35 человек, еле-еле державшихся на лошадях.
15-го июля покинул Дрезден в сопровождении Писемского, направлявшегося в Тетшен. Здесь и оставил его и уже один продолжал путь, ехал через Ноллендорф и Кульм, где осматривал поле сражения в Теплице. Здесь я провел продолжительное время, и пребывание в этом курорте представляет один из интересных эпизодов моего путешествия.
Я остановился в доме под названием "Золотое сердце". Здесь и встретил своего старого друга, полковника л.-гв. Егерского полка Мандерштерна (?). Целый день мы гуляли по прелестным окрестностям Теплица, а вечером пошли на танцевальный вечер в курзале.
Туг я познакомился с семьей владельца Теплица, князя Клари, любезно пригласившего меня посещать его дом. Вечером, в Теплиц прибыл король прусский (Фридрих Вильгельм III) с супругой, княгиней Лигниц, чтобы здесь на водах, провести несколько недель.
27-го вечером, в курзале, я представился герцогу Мекленбургскому (Георг), командиру прусского гвардейского корпуса.
28-го обер-гофмаршалом прусского двора князем Витгенштейном я был представлен королю.
При представлении, король обратился ко мне со словами: "Я очень рад с вами познакомиться; когда вы были в Берлине, я приглашал вас обедать, но вы были, к сожалению, больны (при описании моего пребывания в Берлине я забыл упомянуть, что сейчас же по приезде туда получил от коменданта через жандарма приглашение в тот же день представиться королю и обедать у него в Шарлоттенбурге. Мой багаж еще не прибыл и я не имел возможности переодеться, поэтому пришлось извиниться болезнью. Русские офицеры бывали всегда приняты в Берлине с большой любезностью)".
Затем он осведомился, не родственник ли я тому Каульбарсу, который в 1826 году привел лошадей, подаренных ему императором Николаем, и рассказывал мне о впечатлениях, вынесенных его сыном, принцем Альбертом, только что вернувшимся с больших маневров в России.
Очень удивило его мое сходство с принцем Фридрихом прусским, так, что он, даже воскликнул: "Какое странное сходство!".
Встречая меня впоследствии на променаде, он, каждый раз, очень милостиво разговаривал со мной, одинаково любезно отнеслась ко мне и княгиня Лигниц. На балу она сама выбирала своих кавалеров, и поэтому прислала ко мне князя Витгенштейна, чтобы пригласить меня на мазурку.
Княгиня любила этот танец и впоследствии на всех вечерах в Теплице танцевала его со мной.
За королем, в Теплиц, последовали все посланники и много высокопоставленных, людей, так что собралось очень симпатичное избранное общество. Я очень подружился с семьей князя Меттерниха, с младшей дочерью которого, Леонтиной я танцевал всегда котильон.
Помню одно очень забавное происшествие, к которому она была причастна.
Как-то во время танцев, упала одна из ее шпилек, которую я поднял и, не отдавая, мял в руках. Движение это заметила наша соседка, баронесса Мюнхгаузен, племянница ганноверского министра, и спросила: "Вы, вероятно, хотите сделать из шпильки крючок?".
На это я, шутя, ответил, что "именно так и что на этот крючок поймаю сразу два карпа в пруду князя Клари". Князь очень дорожил своими карпами и редко давал разрешение удить в своих прудах. Зная это, баронесса засмеялась и предложила мне пари, что "это мне не удастся". Княжна Меттерних уговаривала меня принять это пари, но, быв, причиной всего разговора, потребовала себе одного из "моих" карпов.
Мы посмеялись и забыли этот разговор. Несколько дней спустя, проходя мимо кондитерской, я увидел карпов-пирожных. Вспомнив пари, я сейчас же вошел в магазин и заказал пару таких пирожных, величиной, "сколько позволит печь" кондитера. Когда они были готовы и посыпаны вареньем и фруктами, я послал эти "два чудовища", очень похожих на настоящих, карпов, но только громадных размеров (два локтя), к княжне Меттерних и баронессе Мюнхгаузен.
Это вызвало массу смеха и, конечно, Мандерштерн и я должны были "помочь их съесть".
Возвратившись в "Золотое сердце", я нашел футляр, а в нем великолепный хрустальный бокал с видами Теплица. Долго я не понимал, кто мог мне его прислать; когда же я всмотрелся в одно изображение, представляющее человека, удившего рыбу в пруду Клари, я вспомнил "о своих карпах" и понял, что это баронесса Мюнхгаузена, отплатила мне таким милым образом за мою шутку.
На ежедневных вечерах я часто танцевал с принцессой Мекленбургской (?), славившейся своей замечательно тонкой талией. Она всегда была в обществе княгини Лигниц. В оркестре был очень маленький выбор танцев. Поэтому я передал капельмейстеру экземпляр, собранных мной контрдансов. Он их разучил, и с тех пор "мои танцы" вошли в Теплице в моду.
В это время в Терезиенштадт должен был прибыть император австрийский Франц II для свидания с прусским королем. Желая видеть торжественный въезд императора Франца II, я с тяжелым сердцем решил покинуть Теплиц.
Представившись королю и княгине Лигниц и сделав массу прощальных визитов, 12-го августа я уехал из Теплица и 16-го присутствовал на торжественном въезде императора Франца II-го, встреченного народом с неописуемым восторгом.
19-го посмотрел парад и вечером уехал. Миновав Табор, замок Виттингау (известный легендой "о Белой даме"), и переправившись 21-го утром через Дунай, прибыл в Вену, где остановился в гостинице "Лебедь". В Вене пробыл до 2-го сентября. Вечером, перед отъездом был в Burg-Theater и ночью покинул этот, в высшей степени интересный, город.
3-го сентября утром, остановился в монастыре Мельк, чтобы пить кофе; только здесь узнал я, что соседкой моей в дилижансе была знаменитая балерина Фанни Эльснер.
4-го проехал Вельс и Лампах и в 12-ть часов прибыл в Зальцбург, известный своим роскошным местоположением. Здесь я остановился в гостинице "Золотой Корабль". Осмотрев Зальцбург, 9-го я пешком отправился в Галлейн, где вечером предполагался факельный танец. Проездившись и осмотрев копи, я забрался вверх и тут встретил двух земляков, Самсона Гельмельштерна и лифляндца барона Вольфа.
Они меня уговорили вторично спуститься с ними в копи, что я и сделал. Мы вместе обедали и вечером, превесело танцевали на балу у директора копей, Миллера. Поздно ночью вернулись в Зальцбург.
16-го утром я уехал, и вечером прибыл в Мюнхен, где остановился в гостинице "Черный Орел". Здесь я знал нашего посланника князя Гагарина (Григорий Иванович) и его секретаря, барона Крюденера (с одной рукой). Осмотрев город и Нимфенбург, я уехал 18-го числа и, миновав Дахау, реку Лех, в час дня прибыл в Аугсбург, где остановился в гостинице "Три Негра".
21-го прибыл в Линдау и остановился в гостинице "Корона". Здесь я нашел несколько знакомых мне и очень милых семейств. Благодаря им я провел здесь прелестные дни и совершил несколько интереснейших поездок по Боденскому озеру. Погода была великолепная и нам светила по ночам полная луна.
28-го продолжал путь в Цюрих, где остановился в "Аисте". При въезде в город встретил интересную процессию охотников с их слугами, одетыми в цвета кантонов. Осмотрев все интересное, Рютли, гору Альбис и Цюрихское озеро, 2-го октября продолжал путь.
Еще в Шафгаузене, за табльдотом (здесь общий стол), я познакомился с двумя дамами, госпожами Зоденберг, начальницей института в Аарау, и Дебели, классной дамой там же. Они жаловались, что "не могут проехаться по Швейцарии, не имея кавалера провожатым". Я предложили им свои услуги, но только с тем условием, что "они должны строго придерживаться моего маршрута".
Они с удовольствием согласились на это и присоединились ко мне 1-го октября в Цюрихе.
2-го вечером мы прибыли в Цуг и утром следующего дня проследовали в Арт и Гольдау, где начали взбираться на Риги. На месте первого отдыха, в Дехели, мы встретили другую компанию туристов, состоявшую из двух кавалеров, двух дам верхами, и их прислуги. Мы присоединились к ним и вместе достигли вершины.
Можно себе представить мое удивление, когда через некоторое время один из лакеев подошел ко мне и сказал: "Герцог и герцогиня просят полковника к обеду". Оказалось, что туристы были герцог Мейнингенский, брат английской королевы (Аделаида), и его министр Мюнхгаузен. Дамы были герцогиня, очень красивая женщина, и ее фрейлина госпожа фон Штейн. Из разговора ли, или от моих дам они узнали, что "я полковник русской гвардии", и сейчас же позвали меня.
4-го мы разошлись; герцоги спустились в Веггис, я же со своими спутницами прошел ущелье hohle Gasse, часовню Геслера, Кюснахт и, сев тут в лодку, проследовал по озеру Четырех кантонов, в Люцерн, где остановился в гостинице "Конь". Дамы остались в Люцерне.
Взяв с собою только ручной чемоданчик, я сел в дилижанс и поехал в Берн.
Здесь я знал нашего посланника Северина (Дмитрий Петрович), графа и графиню Толстых, графиню Закревскую (Аграфена Федоровна), полковника гвардейских сапер Назимова (Илья Александрович), моего друга Писемского, секретаря посольства Виолье, полковника лейб-гвардии Уланского полка Соседского и многих других.
9-го мы устроили пикник в Ольфенау, где встретили разведенную жену нашего великого князя Константина Павловича, жившую здесь под именем русской великой княгини (Анна Федоровна).
Вечером, гуляя по террасе, я познакомился с известной графиней Монтолон (Альбина де), разделившую вместе со своим супругом (здесь Шарль-Тристан Монтолон) заточение Наполеона на острове св. Елены.
Она передала мне очень много интересного "о своем там пребывании".