Телефон зазвонил, когда я дописывала последнюю формулу в курсовой. Мама в трубке говорила радостным голосом:
- Настенька, встречай! Еду к тебе на две недели, билет уже куплен!
И повесила трубку, не дожидаясь ответа. Как всегда.
Я глядела на испорченный лист и чувствовала, как что-то тяжелое, давнее, с детства знакомое наваливается на плечи. Господи, да за что же это? Сессия в разгаре, на работе аврал, мы сдаем проект через неделю, начальник смотрит волком. А тут мама.
Мама, которая не спрашивает, а ставит перед фактом. Мама, для которой мир вращается вокруг ее желаний, а все остальные - спутники, обязанные послушно следовать орбите.
Сережа, муж мой, вечером выслушал новость молча, только брови свел к переносице да вздохнул. Так вздыхает человек, которому объявили о затяжных дождях перед сенокосом. Знал он мою мать. Видел не раз, как после ее визитов я неделями отходила, точно после тяжкой болезни.
- Ничего, прорвемся, - сказал он, обняв меня за плечи. - Ты учись, помогу, чем я смогу.
И раньше всегда помогал. Готовил, убирал, выслушивал мамины рассуждения о том, что настоящий мужчина должен больше зарабатывать. Выслушивал и молчал, стиснув зубы. Сережа умел терпеть. А я разрывалась на части, как та рыба, что попала между двух сетей. Туда дернешься - больно и сюда - не легче.
Мама приехала с двумя чемоданами и планами на каждый день. В первый же вечер выложила на стол веер билетов: театр, концерт, выставка, какой-то мастер-класс по лепке из глины.
- Вот, Настенька, будем с тобой отдыхать! Я так соскучилась по тебе, доченька моя единственная!
Смотрела на меня глазами, полными материнской любви, и я на миг поверила. Подумала, может, на этот раз по-другому? Может, поймет?
Не поняла.
На третий день, когда я сидела над учебниками до трех ночи, мама заглянула в комнату и сказала с укоризной:
- Опять за свои книжки! Настя, у тебя уже есть образование, зачем тебе второе? Глупости это все. Лучше бы ребенка родила.
- Мама, у меня экзамен через два дня. Очень важный. Я не могу...
- Что ты не можешь? - перебила она, и голос ее сделался колючим, как январский ветер. - Мать к тебе раз в год приезжает, а ты не можешь! Книжки твои никуда не денутся, а я живой человек. Или книжки тебе дороже матери?
Как объяснить? Как втолковать человеку, который видит только себя, что мир устроен иначе? Что я работаю и учусь не от хорошей жизни, что каждый экзамен - это ступенька наверх. Что я хочу - нет, мне нужно! - чего-то достичь, стать кем-то, а не раствориться в чужих желаниях и капризах?
Я пыталась объяснять. Мама не слушала.
Она записала нас в спа-салон на день экзамена. На тот день, который я обвела в календаре красным, к которому готовилась два месяца.
- Мама, я не пойду. У меня экзамен в девять утра.
- Перенеси!
- Нельзя перенести. Это университет, не парикмахерская.
- Все можно, если захотеть! Ты просто не хочешь провести время с матерью!
Я видела ясно, отчетливо, словно пелена спала с глаз, что она не понимает. Не хочет понимать. Для нее существует только один закон, ее желание - и весь мир должен подстроиться. А кто не подстраивается, тот предатель, неблагодарный, черствый.
Ночью я не спала, ворочалась и вспоминала. Вспоминала, как в детстве мама вот так же решала за меня, в какой кружок ходить, с кем дружить, что надевать.
Как устраивала скандалы отцу, если тот осмеливался возразить. Как плакала, заламывая руки, кричала, что ее никто не любит, что она всю жизнь положила на семью - и вот благодарность! Отец сдавался. Я сдавалась. Все сдавались. Так было проще. Так было привычнее.
Но я уже не та девочка с косичками, которая боялась маминого гнева больше грозы. Я выросла. Я поняла кое-что важное. Когда любят, то слышат.
Утром в день экзамена я встала в шесть. Оделась тихо, чтобы не разбудить маму. Выпила кофе, повторила билеты. Сережа уехал на работу раньше, поцеловав меня в лоб и шепнув:
- Ты справишься.
Я уже подходила к университету, когда зазвонил телефон. Мама. Голос ее был странный, сдавленный, плачущий:
- Настя! Настенька! Приезжай скорее, я упала! Мне плохо! Я лежу на полу, встать не могу!
Руки похолодели. Первая мысль - бежать, лететь, спасать! Но что-то остановило меня. Что-то в ее голосе... Слишком театрально, слишком вовремя.
- Мама, я вызову скорую.
- Не надо скорую! Мне нужна ты! Приезжай немедленно!
Я стояла на крыльце университета, и люди обтекали меня, как вода обтекает камень. Пять минут до экзамена. Два месяца подготовки. И мама на полу - упала, лежит, встать не может...
Набрала Сережу.
- Можешь заехать домой? Мама говорит, что упала.
- Еду.
Я выключила телефон и вошла в аудиторию.
Экзамен сдала на отлично. Вышла - двенадцать пропущенных звонков от мамы, три сообщения голосом, одно страшнее другого. И одно сообщение от Сережи: «Она в порядке. Лежала на диване. Когда я приехал, встала, пошла на кухню чай пить. Ни царапины, ни синяка».
Я добиралась домой и чувствовала, как внутри поднимается многолетний обман. Опять обман. Манипуляция, как в детстве, как всегда. Только теперь я вижу это ясно, без прикрас.
Мама сидела в кресле, листала журнал. Когда я вошла, подняла глаза, и в них не было ни страха, ни раскаяния. Только досада.
- Ну и что это было? - спросила я, и голос мой был ровным, хотя внутри все клокотало.
- Что было? Ты меня бросила! Я лежала на полу, могла умереть, а ты...
- Мама, ты не упала. Сережа приехал, а ты порхаешь.
Тишина. Мама моргнула, поджала губы.
- Ты веришь ему, а не мне? Собственной матери?
- Я верю тому, что вижу. Ты соврала, чтобы сорвать мой экзамен.
- Да что ты о себе возомнила?! - она вскочила. - Я - твоя мать! Я тебя родила, вырастила! А ты? Неблагодарная! Черствая! Ты меня не любишь!
Старая песня. Я слышала ее тысячу раз. Раньше эти слова резали меня, как бритва. Я плакала, просила прощения, делала что угодно, лишь бы мама перестала кричать.
Но сейчас... Сейчас я смотрела на нее и не чувствовала ничего, кроме усталости.
- Мама, любовь - это не когда заставляют. Не когда требуют отказаться от своей жизни ради чужих капризов. Ты всегда так делала. С папой, со мной. Я помню, как папа хотел поехать на рыбалку, а ты устроила истерику, и он остался. Помню, как ты запрещала мне дружить с Олей, потому что ее мама тебе не нравилась. Помню все. И больше я не буду плясать под твою дудку.
Мама смотрела на меня, и лицо ее менялось от гнева к изумлению, от изумления к настоящему страху. Она не привыкла, что ей возражают, не умела с этим справляться.
- Ты испортила мне отпуск! - выкрикнула она наконец. - Я столько денег потратила на билеты, на спа! Ты мне должна компенсировать!
- Я тебя не просила покупать билеты. Я говорила, что я занята. Ты не слушала. Это твой выбор, твои траты.
- Ах так?! Тогда у меня больше нет дочери!
Вот оно. Последний козырь. Угроза отречения. Раньше я бы задохнулась от ужаса, бросилась бы в ноги, умоляла простить. Но сейчас...
- Хорошо, - сказала я спокойно. - Если ты так решила - пусть. Я куплю тебе билет на ближайший поезд.
Мама замерла с открытым ртом. Никогда прежде ее угрозы не встречали такого ответа.
Я купила билет через телефон. Помогла собрать чемоданы, вызвала такси и поехала ее провожать. Всю дорогу до вокзала мама молчала, только сопела обиженно, отвернувшись к окну. На перроне она не выдержала:
- Ты еще пожалеешь, Настасья! Ты приползешь ко мне на коленях!
- Может быть, - ответила я. - А может, и нет. Прощай, мама.
Поезд ушел. Я стояла на платформе, и странное чувство разливалось внутри, похожее на облегчение после долгой болезни. Болело - да. Но это та боль, которая очищает.
По дороге домой думала, что мы, дети, так часто путаем любовь с долгом. Нам вбивают в голову, что родителей нужно почитать, терпеть, прощать любой ценой.
Но разве любовь родительская дает право калечить? Разве материнство - это лицензия на жестокость?
Сережа ждал дома. Обнял молча, крепко, и я уткнулась ему в плечо. Не заплакала, нет, просто стояла и дышала. Впервые за много дней свободно дышала.
- Ты молодец, - сказал он тихо.
- Не знаю, - ответила я. - Может быть. Просто устала. Устала быть той, кем хотят меня видеть. Хочу быть собой. Это так много - просить у жизни права быть собой?
Он не ответил. Только крепче прижал к себе. И я поняла: нет, не много, в самый раз.
За окном темнело. Город зажигал огни, где-то там, в ночи, поезд уносил маму прочь от меня в ее привычный мир обид и манипуляций. А я оставалась здесь, в своем маленьком, трудном, честном мире. И мне было хорошо. Подписывайтесь на канал, чтобы читать новые рассказы автора ❤️ ЧИТАТЬ ДОБРОЕ👇