Марина сидела над миской с картошкой и ревела. Из-за картошки. Из-за того, что слишком толсто срезала кожуру. Из-за свекрови, которая вдруг исчезла из её жизни — и вместе с ней исчезло что-то важное, чему Марина пять лет не знала названия.
А ведь она так этого хотела.
Пять лет назад Марина точно знала, когда начинается суббота. Не по будильнику и не по тому, что дети спали дольше обычного. В половине десятого раздавался звонок в дверь, и на пороге возникала Антонина Павловна с неизменным пакетом в руках.
— Ну что, живые ещё тут все?
Каждую субботу. Без пропусков и без предупреждений.
— Мариночка, а чего это у тебя полотенца в ванной не по цвету развешаны? — начинала свекровь с порога. — Синее должно слева висеть, а бежевое справа, так гармоничнее.
— Антонина Павловна, да какая разница, где они висят.
— Разница есть, — свекровь уже проходила в комнату, на ходу поправляя подушки на диване. — Вот ты молодая ещё, не понимаешь, а порядок должен быть во всём.
Серёжа, муж Марины, в этот момент обычно делал вид, что очень занят телефоном. Или срочно шёл в магазин за хлебом. Или вспоминал, что обещал соседу помочь с чем-то важным.
— Ты куда это собрался? — останавливала его Марина взглядом.
— Я быстро, мам приехала, вам же поговорить надо.
И исчезал за дверью быстрее, чем Марина успевала возразить.
— Она меня с ума сведёт когда-нибудь, — жаловалась Марина подруге Наташе по телефону. — Представляешь, она мне сегодня рассказывала, как правильно морковку резать. Морковку, Наташ!
— Ну а ты что?
— А что я? Стою, киваю, режу кубиками, хотя она считает, что надо соломкой.
— Ну так скажи ей.
— Говорила. Знаешь, что она ответила? Что кубиками режут только те, кто не уважает продукт.
Наташа хохотала в трубку, а Марина думала, что ничего смешного тут нет. Каждая суббота превратилась в день испытаний. Она уже знала наизусть все замечания свекрови: про пыль на верхней полке шкафа, про неправильно сложенное постельное бельё, про то, что детям нужно больше гулять, меньше сидеть за планшетами.
— Серёж, может, поговоришь с мамой? — спрашивала Марина мужа перед сном.
— О чём?
— Ну, чтобы она не каждую неделю приезжала. Хотя бы через одну.
— Марин, ну она же одна живёт, ей скучно. И потом, она же помогает.
— Чем помогает? Тем, что переставляет мои вещи?
— Ну, она с детьми занимается.
Это было правдой. Антонина Павловна действительно занималась с Димкой и Полинкой. Читала им книжки, учила играть в шахматы. Дети её обожали и каждую субботу неслись к двери с криками «Баба приехала!».
Но Марину это не утешало. Ей хотелось одного спокойного выходного. Одного. Когда можно лежать до одиннадцати, ходить по дому в старой футболке и не думать о том, что полотенца висят не по цвету.
Это случилось в конце октября. Марина проснулась в субботу, посмотрела на часы — десять утра — и поняла, что никто не звонит в дверь.
— Серёж, а мама что, не приедет сегодня?
— Не знаю, она не звонила.
— Может, заболела?
— Я ей написал, она ответила, что всё хорошо, просто занята.
Марина почувствовала облегчение. Наконец-то. Она валялась до обеда, смотрела сериал, не готовила ничего сложного.
— Мам, а баба когда приедет? — спросила Полинка вечером.
— Не знаю, солнышко. Наверное, на следующей неделе.
На следующей неделе Антонина Павловна тоже не приехала. И через неделю. И через месяц.
Сначала Марина праздновала. Позвонила Наташе и сказала, что наконец-то у неё есть нормальные выходные.
— И как тебе?
— Прекрасно. Можешь себе представить, я в субботу утром просто сидела и пила кофе. Без лекций о том, что кофе вреден для желудка.
— Ну и отлично. Живи и радуйся.
Марина радовалась. Недели две.
А потом начала замечать странные вещи.
Серёжа стал задерживаться по субботам. Раньше он всегда был дома, а теперь пропадал до вечера.
— Ты где был?
— На работе, где ещё. Проект срочный.
Димка перестал играть в шахматы. Доска стояла на полке, покрывалась пылью.
— Может, сыграем? — предложила Марина сыну.
— Ты же не умеешь.
— Научусь.
— Неинтересно.
Полинка каждую субботу утром подбегала к двери, когда раздавался любой звук в подъезде. Потом возвращалась расстроенная.
В доме стало тихо. Раньше Марина мечтала об этой тишине, а теперь она её тяготила. По субботам было пусто. Не с кем было поспорить о полотенцах. Некому было объяснять, что морковку можно резать как угодно.
— Серёж, а ты знаешь, почему твоя мама перестала приезжать?
Муж как-то странно замялся.
— Ну, знаю.
— И?
— У неё мужчина появился.
— Что?
— Мужчина. Она с ним познакомилась в начале осени. Уже больше трёх месяцев встречаются. Она говорит, что счастлива.
Марина не знала, что сказать. Антонина Павловна, которая двадцать лет вдовой прожила и всё время твердила про незаменимого мужа — эта самая Антонина Павловна нашла себе мужчину?
— И ты мне не сказал?
— Ты же сама хотела, чтобы она не приезжала каждую неделю. Вот она и не приезжает.
Марина открыла рот и закрыла. Он был прав. Она именно этого и хотела. Свободных выходных. Тишины. Так почему ей так плохо?
— Ты чего такая кислая? — спросила Наташа при встрече.
— Она не приезжает. Вообще. Уже три с лишним месяца.
— Так это же хорошо.
— Наверное.
— Марин, ты пять лет жаловалась, что она тебе жизни не даёт, а теперь расстраиваешься, что она не приезжает?
— Я не расстраиваюсь.
— Ага, вижу.
— Пусто как-то. Дети скучают. Серёжа постоянно где-то пропадает.
— Займись чем-нибудь.
— Да ну.
— Ладно, тогда позвони свекрови. Пригласи её в гости.
— Сама?
— А кто?
Марина представила, как она звонит Антонине Павловне после всех этих лет жалоб. Это было бы странно. Глупо. Унизительно как-то.
— Не буду я звонить. Ещё чего.
И вот она сидела на кухне, чистила картошку и думала о том, что режет её неправильно. Слишком толсто срезает кожуру. Антонина Павловна всегда говорила, что под кожурой самое полезное.
Глаза защипало. Марина ревела над миской с картошкой. Из-за свекрови, которая вдруг исчезла. Из-за того, что оказалось — когда тебе никто не указывает, как правильно, ты почему-то чувствуешь себя ненужной.
— Мам, ты чего? — в кухню заглянул Димка.
— Лук режу.
— Там нет лука.
— Иди уроки делай.
Димка пожал плечами и ушёл. А Марина вытерла глаза и приняла решение.
— Антонина Павловна, здравствуйте. Это Марина.
— О, Мариночка! Что-то случилось?
— Нет, ничего. Просто хотела узнать, как у вас дела.
— У меня всё хорошо. А у вас как?
— Хорошо. Антонина Павловна, я вот что хотела спросить... Может, вы к нам приедете? В эту субботу. Дети соскучились. И я тоже.
Пауза на том конце длилась долго.
— Мариночка, ты правда хочешь, чтобы я приехала? А то я думала, что вам лучше без меня.
У Марины сжалось горло.
— Нет. Нам не лучше. Приезжайте. Пожалуйста.
— Хорошо. Только я не одна приеду. Познакомлю вас с Николаем Петровичем.
— С кем?
— С моим другом. Мы с ним уже почти четыре месяца вместе. Хорошие отношения, серьёзные.
— Конечно, приезжайте вместе.
— Вот и славно. И ты там не режь морковку кубиками, соломкой вкуснее.
Марина засмеялась. Впервые за три месяца ей стало легко.
В субботу звонок раздался в половине десятого.
— Ну что, живые ещё тут все?
Антонина Павловна стояла на пороге. Рядом с ней был невысокий мужчина с добрым лицом и густыми седыми усами.
— Баба! — Полинка и Димка выскочили в коридор.
— Мои хорошие, соскучились? Знакомьтесь, это Николай Петрович.
— Очень приятно, — мужчина пожал руку сначала Марине, потом Серёже. — Тоня мне много про вас рассказывала.
«Тоня». Марина пыталась представить Антонину Павловну Тоней и не могла. Но у этой незнакомой Тони светились глаза и разгладились морщинки между бровей.
— Проходите, я чай поставлю.
— Не суетись, я сама. Димочка, а шахматы твои где? Николай Петрович первый разряд имеет.
Димка просиял и потащил гостя в свою комнату.
Марина осталась на кухне со свекровью. Та деловито распаковывала пакет.
— Вот, Мариночка, курицу запекла, салатик, котлеты на всех.
— Спасибо.
— И это ещё не всё. Николай Петрович у нас мастер на все руки. У вас же кран подтекает? Сегодня починит.
Марина стояла и смотрела на свекровь, которая суетилась по кухне, открывала шкафчики, переставляла чашки. Всё как раньше.
— Ты что, так и не купила нормальный заварник? Ладно, на следующей неделе привезу свой старый.
Раньше Марина бы разозлилась. А сейчас стояла и улыбалась.
Потому что наконец поняла. Всё это время она думала, что свекровь приезжает, чтобы контролировать. Чтобы показать, что Марина недостаточно хорошая хозяйка. А на самом деле Антонина Павловна приезжала потому, что ей было не всё равно. Ей было дело до того, как живёт её сын, как растут внуки, как справляется невестка. Пусть она выражала это криво, через советы и придирки, но это была забота. Настоящая.
А когда эта забота исчезла, Марина поняла, что без неё пусто.
За столом было шумно. Николай Петрович рассказывал про рыбалку, Димка показывал ему что-то в телефоне, Полинка висела на бабушке. Антонина Павловна успевала и рассказывать, и следить, чтобы все ели.
— Серёжа, не горбись. Мариночка, положи себе ещё. Димочка, телефон за столом убрали.
Марина переглянулась с мужем. Он улыбнулся и пожал плечами.
Гости уехали вечером. Николай Петрович починил кран и пообещал посмотреть розетку в детской. Антонина Павловна оставила гору еды и обещание приезжать регулярно.
— Только теперь не каждую неделю, — сказала она на прощание. — У меня своя личная жизнь имеется. Но через выходные точно буду.
— Хорошо, Антонина Павловна.
— И вот ещё что, Мариночка. Полотенца правильно развесила, молодец. Видишь, можешь же, когда хочешь.
Марина проводила гостей и вернулась на кухню.
— Марин, — позвал муж. — Мама какая-то другая стала, да? Счастливая.
— Да. Николай Петрович хороший.
— Не ожидал от неё, честно говоря.
— Люди меняются. Когда встречают своего человека.
На телефон пришло сообщение от Антонины Павловны: «Мариночка, в следующий раз привезу семена базилика, на балконе отлично растёт. Заодно покажу, как горшки правильно расставить».
Марина улыбнулась и ответила: «Жду».
А потом пошла и повесила синее полотенце слева, а бежевое справа. Просто потому что захотелось.