Роды
Я родила в семь утра. Роды были долгие. Четырнадцать часов.
Когда всё закончилось, мне положили ребёнка на грудь. Маленький. Тёплый. Живой.
— Мальчик, — сказала акушерка. — Три килограмма четыреста.
Я плакала от счастья. Сын. У нас сын.
Муж Дима ждал в коридоре. Я позвала его.
Он вошёл. Улыбался. Подошёл к нам.
— Сынок, — прошептал он.
Взял малыша на руки. Смотрел на него.
Потом в палату вошла врач. Лицо серьёзное.
— Нам нужно поговорить. Наедине.
Дима посмотрел на неё.
— О чём?
— О ребёнке. Есть подозрения.
— Какие подозрения?
Врач помолчала.
— Синдром Дауна. Мы сделаем анализы, чтобы подтвердить. Но внешние признаки есть.
Я замерла.
— Что?
— У ребёнка характерные черты лица. Мышечная гипотония. Складка на шее.
Дима положил ребёнка обратно ко мне. Отступил.
— Вы уверены?
— На девяносто процентов. Анализы через три дня дадут окончательный ответ.
Врач вышла.
Мы сидели молча. Я держала сына. Он спал. Маленький. Беззащитный.
Дима стоял у окна. Спиной ко мне.
— Дима...
Он не обернулся.
— Я просил сына, — тихо сказал он. — А не это.
Я не поняла.
— Что?
Он повернулся. Посмотрел на ребёнка. Потом на меня.
— Я просил нормального сына. А не... не инвалида.
Ребёнок с синдромом Дауна — это не "не это". Это человек. С сердцем, душой, правом на жизнь. Но не все готовы это принять.
Я смотрела на него. Не верила.
— Дима, это наш сын.
— Это больной ребёнок. Которому нужен особый уход. Который никогда не будет нормальным.
— Он наш.
— Он инвалид.
Слёзы текли по моему лицу.
— Уйди, — сказала я.
— Что?
— Уйди. Сейчас же.
Он стоял молча. Потом развернулся и вышел.
Я осталась одна. С сыном. Который спал, не зная, что отец его уже отверг.
Давление
Через три дня пришли результаты. Подтвердили. Синдром Дауна.
Врач объяснила:
— Это генетическое нарушение. Ребёнок будет развиваться медленнее. Могут быть проблемы со здоровьем. Но многие дети с синдромом Дауна живут полноценной жизнью. Учатся, работают, создают семьи.
Я слушала. Кивала.
— Что мне делать?
— Любить его. Заниматься с ним. Водить на реабилитацию. Он будет развиваться. Просто медленнее, чем другие дети.
Дима приехал вечером. Сел напротив.
— Анализы подтвердили?
— Да.
Он кивнул.
— Значит, нужно решать.
— Что решать?
— Что делать с ним.
Я посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Отдать. В интернат. Специализированное учреждение. Где за такими детьми ухаживают.
Я не могла поверить.
— Ты предлагаешь отказаться от сына?
— Я предлагаю быть реалистами. Мы не справимся. У нас нет опыта, нет денег на реабилитацию. Ему будет лучше с профессионалами.
— Ему будет лучше с матерью!
— С матерью, которая не знает, как с ним обращаться? Маша, будь разумной.
Отказ мужа от ребёнка с особенностями — это не редкость. Многие семьи разрушаются, когда рождается особенный ребёнок.
Я взяла сына на руки. Прижала к себе.
— Я не отдам его.
— Маша...
— Нет. Это мой сын. Наш сын. Я не откажусь от него.
Дима встал.
— Тогда подумай. Что будет дальше? Ты не сможешь работать. Постоянные врачи, реабилитация, уход. Мы не потянем финансово.
— Потянем.
— Нет. И я не готов жить с инвалидом.
Слова повисли в воздухе.
— Что ты сказал?
Он посмотрел на меня холодно.
— Я не готов. Я хотел нормального ребёнка. Нормальную семью. А не это.
— Тогда уходи. Если ты не готов быть отцом этому ребёнку, уходи. Я останусь с ним.
Дима стоял молча.
— Ты выбираешь его вместо меня?
— Я выбираю своего сына. Вместо человека, который называет его "инвалидом" и "это".
— Маша, опомнись. Это наша жизнь. Наше будущее.
— Это его жизнь. Его будущее. И я буду рядом.
Дима развернулся и вышел.
Я осталась одна. С сыном. Которого назвала Мишей.
Выбор
Меня выписали через неделю. Я поехала домой. К матери. Дима не появлялся.
Мама встретила нас. Посмотрела на Мишу. Заплакала.
— Доченька...
— Мам, не надо. Он мой сын. Я его люблю.
— Я знаю. Но это будет тяжело.
— Справлюсь.
Мама обняла меня.
— Справимся. Вместе.
Дима приехал через три дня. Принёс документы.
— Это соглашение о разводе. Подпиши. Я не буду платить алименты на... на него. Но и прав на него не хочу.
Я взяла бумаги. Прочитала. Отказ от родительских прав. Отказ от алиментов.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не хочу иметь ничего общего с этим ребёнком.
Особенный ребёнок показывает настоящее лицо людей. Кто останется рядом, кто уйдёт. Кто любит, кто только делал вид.
Я подписала. Без слёз. Без истерик. Просто подписала.
— Всё. Свободен. Живи дальше. Ищи "нормального" ребёнка. С "нормальной" женщиной.
Дима взял бумаги. Развернулся. Ушёл.
Больше я его не видела.
Мама сидела рядом.
— Молодец, дочка. Ты сделала правильный выбор.
— Мам, а вдруг он прав? Вдруг я не справлюсь?
Мама взяла меня за руку.
— Справишься. Материнское сердце сильнее любых диагнозов.
Я посмотрела на Мишу. Он спал в кроватке. Маленький. Беззащитный.
Я справлюсь. Обязательно.
Жизнь
Прошло три года.
Мише три года. Он ходит. Говорит отдельные слова. Улыбается. Обнимается.
Да, он развивается медленнее, чем обычные дети. Но он развивается.
Мы ходим на реабилитацию. К логопеду. К дефектологу. Занимаемся дома.
Миша учится. Каждый день. Маленькими шагами. Но учится.
Я работаю удалённо. Программист. Хватает на жизнь. Мама помогает.
Друзья остались не все. Многие ушли. Сказали — жалко тебя. Но мы не знаем, как общаться с таким ребёнком.
Те, кто остался, — настоящие. Приходят. Играют с Мишей. Не жалеют. Просто любят.
Вчера Миша сказал "мама". Первый раз так чётко. "Ма-ма".
Я заплакала от счастья.
Мама обняла меня.
— Видишь? Он всё понимает. Всё чувствует. Он твой сын. Самый лучший.
Мать-одиночка с особым ребёнком — это не трагедия. Это сила. Сила любви, которая сильнее страха, осуждения и диагнозов.
Недавно встретила Диму. На улице. Случайно.
Он шёл с женщиной. Беременной.
Увидел меня. Остановился. Посмотрел на Мишу.
Миша сидел в коляске. Улыбался. Махал ручкой.
Дима смотрел молча. Потом отвернулся и пошёл дальше.
Женщина спросила:
— Кто это?
— Никто, — ответил он. — Просто бывшая жена.
Я не обиделась. Не разозлилась. Просто пожалела его.
Потому что он никогда не узнает Мишу. Не увидит его улыбку. Не услышит его смех. Не почувствует, как он обнимает крепко-крепко и шепчет "мама".
Он выбрал "нормальность". Я выбрала любовь.
И я не жалею.
Принятие диагноза — это не смирение. Это решение любить несмотря ни на что. Видеть в ребёнке не диагноз, а человека.
Сегодня Мише три года. Мы отметили день рождения. Мама, я, несколько друзей.
Миша задул свечку. С третьей попытки. Но задул.
Все хлопали. Он улыбался.
Потом подполз ко мне. Обнял. Прижался.
— Ма-ма.
— Я здесь, солнышко. Всегда буду здесь.
Я смотрю на него. На его особенное лицо. На его улыбку. На его глаза, полные любви.
И думаю — спасибо, Дима, что ушёл. Потому что если бы ты остался из жалости, из обязанности, Миша чувствовал бы это. Чувствовал бы, что папа его не любит. Что папа считает его "не тем".
А так у него есть мама, которая любит его всем сердцем. Бабушка, которая души в нём не чает. Друзья, которые принимают его таким, какой он есть.
У него есть любовь. Настоящая. Безусловная.
А это важнее любых диагнозов.
Я была жёной. Теперь я мать. Мать особенного ребёнка.
И я счастлива.
А вы считаете, что родители имеют право отказаться от ребёнка с особенностями? Или это предательство? Поделитесь в комментариях.
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.