Часть 1
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки в прихожей упала ложка для обуви. Алина сбросила туфли, даже не стараясь поставить их ровно. День был выматывающим. Работа региональным куратором логистики требовала стальных нервов, а сегодняшняя поездка к отцу окончательно лишила её сил. Но, по крайней мере, одна гора с плеч свалилась: отец наконец-то продал свою старую дачу под Выборгом и перевёл ей обещанную сумму.
Телефон пикнул ещё в лифте, оповещая о зачислении. Сумма была внушительной. Это был её билет в свободу от банковского рабства. Ипотека, взятая ею за три года до свадьбы, тянула жилы, несмотря на высокую зарплату.
Алина прошла в кухню, мечтая просто выпить воды. На столе, заваленном рекламными буклетами и крошками, сидел Олег. Он не работал за ноутбуком и не читал. Он смотрел на неё. Взгляд был липким, оценивающим, каким-то жадным.
— Пришли? — спросил он вместо приветствия.
Алина замерла у холодильника.
— Кто?
— Деньги. От «папика», — Олег хохотнул, довольный своей плоской шуткой. — Твой телефон на тумбочке лежал, экран загорелся. Я случайно увидел сумму. Нехило старик поднялся на гнилых досках.
Алина медленно закрыла дверцу холодильника. Усталость начала сменяться глухим раздражением, словно где-то внутри заворочался тяжёлый жернов.
— Это деньги отца, Олег. Он продал дачу, которую строил десять лет своими руками. И он отдал их мне.
— Ну правильно, тебе. А ты у нас кто? Жена. Значит, деньги пришли в семью.
Олег встал, почесывая живот через растянутую футболку. Он работал администратором в салоне пластиковых окон, получал копейки и вечно ныл, что его таланты не ценят. Алина тянула на себе быт, продукты и тот самый ипотечный платёж, который съедал добрую треть её дохода.
— И какие планы? — Олег подошёл ближе, заглядывая ей в глаза. — Я тут прикинул, нам давно пора обновить технику. Мой комп уже новые игры не тянет, слайд-шоу галимое. Плюс, машине нужна капиталка, ты же видела, как стойки стучат? Ну и так, по мелочи... В Турцию бы слетать, пока сезон не закрыли. В нормальный отель, а не в те помойки, куда мы обычно ездим.
Алина смотрела на него и не узнавала. Точнее, узнавала, но отказывалась верить.
— Олег, ты себя слышишь? — тихо спросила она. — У меня ипотека. Я плачу за неё одна. Эти деньги закроют её почти полностью. Останется совсем чуть-чуть, я смогу наконец-то дышать свободно. Либо я куплю машину себе, чтобы не трястись в маршрутках по промзонам.
Олег скривился, словно раскусил лимон.
— Опять ты со своей ипотекой. Скукотища! Мы и так её платим, какая разница? Инфляция сожрёт твои досрочные погашения. Жить надо здесь и сейчас! Ты получаешь бабки и хочешь их просто отдать банку? Это тупо, Алин.
— Это моя квартира, Олег. Купленная до брака. И долг мой.
— Вот именно! — он потряс пальцем у неё перед носом. — Ты всё время делишь: моё, твоё. А мы семья! Значит, и квартира наша, и долги наши, и доходы общие. Только почему-то, когда деньги приходят, ты сразу в кубышку, а когда мне нужны новые кроссовки или видеокарта — так денег нет.
— Потому что ты половину зарплаты тратишь на пиво и ставки на киберспорт, — отрезала Алина.
— Ну начала, — отмахнулся он. — Короче. Я уже маме позвонил, сказал, что проблема с деньгами решена.
Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты сказал?
— Что деньги есть. Мать давно хотела ремонт на кухне доделать, да и со здоровьем у неё не очень, в санаторий бы ей. Я пообещал, что мы поможем.
— Какое ты имеешь отношение к деньгам от моих родителей? — зло спросила Алина у мужа.
Голос её не дрогнул, но внутри начало разгораться пламя. Не то, что греет, а то, что сжигает города.
Часть 2
Олег удивлённо моргнул, словно Алина сказала глупость.
— В смысле какое? Я твой муж. Твой отец — мой тесть. Мы одна семья. Твои проблемы — мои проблемы, твои удачи — мои удачи. Что за детский сад?
Он отошёл к окну, демонстрируя обиду.
— Ты эгоистка, Алина. Я хожу в старой куртке второй сезон. У меня телефон глючит. А ты хочешь просто взять и отнести миллионы в банк, чтобы какая-то цифра в приложении изменилась? А как же мы? Как же наши эмоции? Жизнь проходит мимо!
Алина прислонилась к столешнице. Ей хотелось взять тяжёлую чугунную сковородку и ударить ею по столу, чтобы привести его в чувство.
— Олег, я выплачиваю ипотеку за квартиру, в которой ты живёшь. Ты не платишь ни копейки за аренду. Квартплата тоже на мне. Продукты — на мне. Твоя зарплата уходит на обслуживание твоей старой машины и твои «хотелки». И теперь ты хочешь забрать деньги моего отца, чтобы купить себе игрушки и отправить свою маму в санаторий?
— Не стоит говорить о моей матери! — взвился Олег. — Она нас вырастила! Она нам помогает!
— Чем? — Алина рассмеялась, коротко и зло. — Чем она помогает? Тем, что привозит раз в полгода банку пересоленных огурцов и забирает у тебя пять тысяч «до пенсии»?
— Ты мелочная! — выплюнул Олег. — Ты считаешь каждую копейку. С тобой невозможно жить. Нормальная жена была бы счастлива сделать мужу подарок, порадовать семью. А ты... Ты как Скрудж Макдак, чахнешь над своим златом.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, длинно, требовательно.
— О, а вот и мама, — лицо Олега просветлело, он тут же сменил маску обиженного мальчика на радушного хозяина. — Я пригласил её на чай. Отметить.
Алина закрыла глаза. Воздух в кухне стал вдруг густым и душным. Ей казалось, что она спит и видит дурной сон, где логика вывернута наизнанку.
Олег метнулся в прихожую. Раздались радостные возгласы, шуршание пакетов, звук поцелуев. Через минуту в кухню вплыла Ирина Павловна. Это была грузная женщина с ярким макияжем и причёской, обильно залитой лаком. Она сжимала в руках торт в пластиковой коробке.
— Алина, деточка! — пропела она, ставя торт на стол прямо поверх рекламных буклетов. — Поздравляю! Ну наконец-то отец разродился. Сколько же можно было тянуть с этой развалюхой?
Алина молча смотрела на свекровь.
— Здравствуйте, Ирина Павловна.
— Ой, не будь букой! — свекровь плюхнулась на стул, который жалобно скрипнул. — Олег сказал, сумма приличная. Я так рада за вас! Наконец-то заживёте по-человечески. А то стыдно сказать, у Олега куртка потёртая, как у бомжа.
— Мам, ну не начинай, — притворно смутился Олег, доставая чашки. — Мы как раз обсуждали бюджет.
— А что тут обсуждать? — Ирина Павловна по-хозяйски оглядела кухню. — Холодильник бы тоже поменять, этот шумит как трактор. И шторы... Алина, цвет ужасный, болотно-зелёный какой-то. Надо освежить интерьер.
— Ирина Павловна, — тихо начала Алина, чувствуя, как пульс начинает бить в висках. — Деньги пойдут на погашение ипотеки.
Повисла пауза. Ирина Павловна и Олег переглянулись, словно услышали, что Алина собирается сжечь деньги в камине.
— Глупости какие, — фыркнула свекровь. — Ипотека — это на года. А жизнь одна. Кстати, я тут присмотрела путёвку. Недорогую, в Кисловодск. Мне врач настоятельно рекомендовал воды. Я подумала, раз уж вам такая удача привалила, вы не откажете матери в маленькой просьбе.
— Маленькой? — Алина выпрямилась.
— Ну, тысяч сто, сто пятьдесят. Для вас это сейчас семечки, —махнула рукой Ирина Павловна. — О, и самое главное! Олег не сказал?
Она посмотрела на сына. Тот замялся, отводя взгляд.
— Я не успел, мам.
— Ну так я скажу! — торжественно провозгласила свекровь. — Я, Алина, взяла кредит. Небольшой. На строительство бани у себя на участке. Я же знала, что отец твой дачу продаёт, вот и подумала: чего ждать? Проценты растут. Взяла под залог квартиры. Там платежи конские, конечно, но я рассчитывала, что ты, как хорошая невестка, этот кредит сразу и закроешь. Там всего-то полмиллиона.
Часть 3
В кухне стало так тихо, что было слышно, как гудит тот самый холодильник, который не нравился свекрови. Алина смотрела на этих двоих людей и видела их словно под рентгеном. Жадность, наглость и абсолютная уверенность в том, что им все должны.
— Вы взяли кредит... рассчитывая на деньги моего отца? — переспросила Алина. Голос её звучал странно, ровно, без эмоций.
— Ну а что такого? — удивилась Ирина Павловна, отрезая кусок торта. — Семья же. Твой отец продал — мы вложили. Деньги должны работать. Баня — это недвижимость, это вложение! Мы там будем все мыться, шашлыки жарить. Для вас же стараюсь!
— Для нас? — Алина подошла к столу. — Я на вашей даче была один раз. Пять лет назад. И вы заставили меня полоть грядки весь день, а потом сказали, что я криворукая городская белоручка.
— Ой... — нахмурилась свекровь. — Я воспитывала в тебе хозяйственность.
— Полмиллиона на баню, — повторила Алина. — Сто пятьдесят на санаторий. Машина Олегу — ещё триста. Компьютер — сто. Одежда, поездка в Турцию... Вы посчитали всё до копейки. Вы уже потратили всё, что прислал отец.
— Не утрируй! — встрял Олег. — Не всё. Там ещё останется.
— Ничего там не останется! — крикнула Алина так, что Олег отшатнулся и чуть не уронил чашку.
Она больше не сдерживалась. То, что копилось годами — снисходительные улыбки, упрёки в жадности, вечное "мы же семья", когда нужно было платить за их хотелки, — всё это прорвало плотину.
— Пошли вон из моей головы с вашими планами! — Алина ударила ладонью по столу. Торт подпрыгнул. — Вы совсем берега попутали? Вы кто такие, чтобы распоряжаться трудом моего отца?
— Алина! — возмутилась Ирина Павловна, роняя кусок бисквита на пол. — Как ты разговариваешь с матерью?! Олег, скажи ей!
— Ты ведёшь себя как истеричка, — прошипел Олег. — Успокойся. Ты нас позоришь.
— Позорю? — Алина расхохоталась. Смех был страшным, лающим. — Я вас позорю? Ты, альфонс, живущий на всём готовом, смеешь мне говорить о позоре? А вы, Ирина Павловна... Вы набрали кредитов, даже не спросив меня, и теперь сидите тут, жрёте торт и требуете денег?
— Да как ты смеешь... — начала свекровь, поднимаясь и краснея пятнами.
— Сядь! — рявкнула Алина.
Ирина Павловна плюхнулась обратно, открыв рот.
— Ты не мужик, Олег, — Алина повернулась к мужу, наступая на него. — Ты паразит. Ты присосался ко мне и думаешь, что это навсегда. Ты считаешь мою зарплату своей. Ты считаешь мою квартиру своей. А теперь ты решил, что и наследство моего отца — твоё? Твою мать! Да ты даже коммуналку ни разу за год не оплатил!
— Я деньги на продукты даю! — визгливо крикнул Олег.
— Пять тысяч в месяц? — Алина схватила стопку счетов с подоконника и швырнула ему в лицо. Бумаги разлетелись белым веером. — Пять тысяч, Олег! Это три похода в магазин! А жрёшь ты, извини меня, как рота солдат!
— Ты мелочная дрянь! — лицо Олега исказилось злобой. — Я думал, мы партнёры!
— Партнёры вкладываются! А ты — балласт!
Алина металась по кухне, не в силах остановиться.
— Я три года не была в отпуске! Я хожу в одной куртке, чтобы платить за эти стены! А ты хочешь новую видюху? Да пошёл ты к лешему со своей видюхой!
Она схватила со стола пластиковую коробку с остатками торта и с размаху швырнула её в мусорное ведро. Грохот был знатный.
— Убирайтесь! Оба! Из моей кухни, из моего кошелька, из моей жизни!
Часть 4
Олег побледнел. Он никогда не видел Алину такой. Обычно она молчала, поджимала губы, пыталась договориться. Он привык, что на неё можно давить, манипулировать чувством вины, пугать обидой матери. Но сейчас перед ним стояла фурия. Её глаза горели безумным огнём, волосы растрепались, а поза выражала готовность убивать.
Он не знал, что делать с этой яростной, неконтролируемой силой. Его привычные схемы не работали.
Алина схватила телефон и зашла в банковское приложение.
— Смотрите внимательно! — она ткнула экраном в лицо Олегу.
— Что ты делаешь? — испуганно спросил он.
— Решаю свои проблемы.
Она нажала несколько кнопок.
— НЕТ! — заорал Олег, понимая, что происходит. — Не смей!
— Смею, — Алина зло улыбнулась и нажала «Подтвердить».
На экране высветилась зелёная галочка: «Кредит погашен».
— Ну вот и всё, — сказала она, чувствуя, как злая радость заполняет грудь. — Денег нет. Ни на баню, ни на санаторий, ни на твою тачку. Всё ушло в бетон. В эти стены. В МОИ стены.
Ирина Павловна схватилась за сердце, картинно закатывая глаза.
— Ты... Ты убила меня! У меня кредит! Чем я платить буду?!
— Пенсией, Ирина Павловна. Пенсией, — чеканила слова Алина. — Или продайте дачу. Недостроенную баню продайте. Мне плевать. Катитесь колбасой по Малой Спасской!
Олег смотрел на телефон в руках жены, как на бомбу. Его лицо побагровело. Жадность, смешанная с разочарованием, ударила ему в голову.
— Ты... ты уничтожила всё, — прошипел он. — Ты выбрала банк вместо семьи. Вместо родных людей.
— Вы мне не родные, — отрезала Алина. — Родные не смотрят в твой карман, как воры.
— Ах так? — Олег выпрямился, пытаясь вернуть себе доминирующую позицию. — Тогда слушай сюда. Я такого неуважения терпеть не буду. Либо ты сейчас же ищешь способ вернуть деньги, берёшь новый кредит, занимаешь, мне всё равно, и отдаёшь маме то, что должна... Либо я ухожу.
Он гордо вскинул подбородок. Это был его козырь. Он был уверен, что Алина, которая всегда боялась одиночества, сейчас испугается, заплачет, начнёт извиняться.
Алина замолчала. Она смотрела на него секунду, другую. В этой тишине было слышно, как тяжело дышит «умирающая» свекровь.
— Ты уходишь? — переспросила Алина.
— Да! — уверенно заявил Олег. — Прямо сейчас. Если я тебе не нужен, если ты ценишь деньги больше мужа — оставайся одна со своими стенами. Сгниешь тут в одиночестве.
Алина улыбнулась. Широко и искренне.
— Отлично. Твоё предложение принято.
Она развернулась и пошла в коридор.
— Что? — Олег растерялся.
Алина вернулась через мгновение с большим чёрным мусорным мешком.
— Собирайся. Я засекаю время. Десять минут. Потом я звоню соседу, чтобы он помог вышвырнуть посторонних из моей собственности.
— Алина, ты чего? — голос Олега дрогнул. — Я же... я же пошутил. Ну, припугнуть хотел. Эмоции, сама понимаешь.
— А я не шучу, — она швырнула ему пакет. — Ты поставил ультиматум. Я его приняла.
— Алина, прекрати этот цирк! — взвизгнула Ирина Павловна, мгновенно исцелившись от сердечного приступа. — Ты рушишь семью из-за бумажек!
— Вон! — крикнула Алина. — Оба вон! Чтобы духу вашего здесь не было! Я меняю замки завтра же с утра!
Олег стоял, комкая пакет. Он видел в глазах жены не обиду, не боль, а ледяное презрение и бешенство. И страх сковал его. Он понял, что проиграл.
Часть 5
Сбор вещей был хаотичным. Алина стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, и следила за каждым движением. Олег пытался что-то говорить, мямлил про «давай остынем», про «мы же не чужие люди», но натыкался на её взгляд и замолкал.
Он побросал в пакеты джинсы, футболки, свой старый ноутбук.
— Алина, ну куда я пойду на ночь глядя? — жалобно спросил он, стоя с пакетом у двери. — К маме? У неё там места нет, ты же знаешь.
— Это твои проблемы, Олег. Взрослые люди решают свои проблемы сами. Ты же хотел быть главой семьи, решать, куда тратить миллионы? Вот и решай, где ночевать.
— Ты приползёшь ко мне, когда поймёшь, что никому не нужна, старая грымза с ипотекой, — зло бросил он, обуваясь.
— Да пошёл ты к чёрту, — спокойно ответила Алина. — Ключи на тумбочку.
Олег швырнул связку ключей. Ирина Павловна, поджав губы, выплыла следом, бормоча проклятия про «змею пригрели».
Дверь захлопнулась. Алина повернула щеколду. Потом ещё раз проверила, заперто ли. И сползла... Нет, она не сползла по стене. Она пошла на кухню, открыла бутылку минералки и выпила её залпом.
Руки тряслись. Но это была не дрожь страха, а дрожь от адреналина. Она чувствовала себя так, будто только что вышла из горящего здания, живая и невредимая.
Она взяла телефон. Пять пропущенных от Олега. Сообщение в мессенджере: «Зай, давай поговорим, я не хотел...». В блок.
Ирину Павловну — в блок.
***
Прошло два месяца.
Алина сидела в кафе с коллегой, обсуждая новый логистический маршрут. Она выглядела иначе. Исчезло затравленное выражение лица, плечи расправились. Она купила себе новую машину — взяла небольшой автокредит, который гасила легко, ведь огромный платёж за ипотеку исчез из её ежемесячных трат. Квартира была полностью её.
— Слушай, — коллега понизила голос. — А твой-то бывший... Слышала?
— Нет, и не хочу, — отмахнулась Алина.
— Да все знакомые уже угорает. Он же работу потерял.
— Как так?
— Начал там права качать, требовать авансы, скандалил. Его и поперли. Говорят, живёт у матери на головах, спят валетом на диване. А самую мякотку знаешь?
Алина вопросительно подняла бровь.
— Его мать, Ирина эта, не смогла платить кредит за свою баню. И у неё приставы арестовали счета, половину пенсии списывают. Она начала требовать с Олега, чтобы он платил, а он без работы. В итоге они передрались. Реально, соседи полицию вызывали. Она его выгоняла, он орал, что имеет право на долю в её квартире. Цирк с конями!
Алина усмехнулась.
— Какая неожиданность.
— А ещё он всем рассказывает, что ты его обокрала. Что это были его деньги, а ты их увела. Но ему никто не верит, все же знают, чей отец дачу продавал. Над ним просто смеются.
Алина допила кофе. Ей было всё равно. Эти люди остались где-то в прошлой жизни, как дурной сон. Оказалось, что быть «злой истеричкой» — это самый эффективный способ защиты личных границ от паразитов. Она не стала покорной жертвой, она стала драконом, который сжёг паразитов своим огнём.
Вечером она вернулась домой. В СВОЮ квартиру. Там было тихо. Никто не требовал ужин, никто не ныл про старую машину. На столе лежал буклет с турами на Мальдивы. Алина взяла его в руки.
«Может, и правда слетать?» — подумала она. — «Но только одной. И за свои деньги».
Олег в этот момент сидел на кухне у матери, в темноте, потому что лампочка перегорела, а денег на новую не было. Мать плакала в соседней комнате, проклиная тот день, когда взяла кредит. Он смотрел в окно на проезжающие машины и ненавидел весь мир. Но больше всего он ненавидел тот момент, когда решил пошутить с женщиной, которая держала в руках их судьбу. Он не ожидал гнева. Он ждал слёз. И это стало его фатальной ошибкой.
Жадность фраера сгубила. И не только его, но и всю его паразитическую родню.
Автор: Анна Сойка ©