По мотивам австралийской сказки
Автор - Степан Коршунов
Однажды, в бесконечно далёком прошлом, на бескрайние степи опустилось страшное несчастье.
Из-за этого несчастья бывшая мягкой земля высохла, затвердела и покрылась трещинами. Из-за этого несчастья некогда полные жизни травяные луга иссохли и раскрошились в пыль. Из-за этого несчастья умершую землю устилали гниющие тела людей, животных и птиц.
Засуха – вот что это было за несчастье.
Но эта засуха не была похожа на обычную.
Ручьи и реки пустели на глазах, пустели не так, как если бы злое солнце осушало их, да и закрытые пруды и озёра не теряли свою воду. За какие-то считанные дни водоносные артерии не пересохли, но опустели, и никто не знал, почему.
Людям не оставалось ничего другого, кроме как покинуть обжитые места и предаться жалкому скитанию.
И в их скитании людям открывались картины нечеловеческих ужасов.
Высохшие, похожие на обгорелые кости, деревья, рассыпающиеся в пыль. Непроглядные тучи чёрных мух, гудящие над полями гниющих тел животных и птиц. Бездонные пропасти там, где раньше были полноводные реки. И покинутые, безлюдные селения, в домах которых стоял густой приторный смрад.
Очень долго несчастные люди шли по умершей земле, и с каждым новым шагом им всё сложнее становилось отрицать очевидное.
Далёкая тень, среди прочих черневшая на горизонте, не была одной из гор.
Это было нечто иное, нечто непостижимо большое.
Большое настолько, что облака, если бы они всё ещё плавали в жарком небе, лизали бы бугристую спину этого нечто. Этой твари.
Твари, занявшей своей монструозной тушей всю необъятную долину. Твари, в сравнении с которой высочайшие горы и скалы выглядели как неубедительная шутка.
Людям, чтобы подойти к этому чудовищу, придётся идти ещё много невыносимо долгих дней.
Настолько большим оно было.
Самые старые и мудрые держали совет. Уставшие люди хотели получить ответы, но никто не смел перечить воле старейшин, насколько бы невыносимым ни было ожидание.
Старики начертили Великого Змея, и он открыл им имя: Тиддалик.
Так зовётся эта огромная жаба, что, как заключили старейшины, выпила всю воду и обрекла эти земли на долгую мучительную агонию.
Старики объявили, что убить эту тварь – единственный способ спастись и вернуть воду.
Теперь люди знали, что должны делать.
Мужчины оставили своих жён и детей и продолжили идти, пока всех не накрыло тенью огромного чудища. И стали люди колоть громадную жабу копьями, резать её бока ножами, метать камни ей в глаза.
Но тщетны были их потуги.
Чудовище даже не замечало копошения людей.
И пока остальные так же тщетно пытались жечь Тиддалика огнём, один маленький и тщедушный человек нашёл разлагающийся трупик какого-то животного.
Какого именно, уже нельзя было сказать. Очень долго жестокое солнце высушивало мёртвое тельце, и так же долго гниющее мясо пожирали черви.
Черви. Это как раз то, что искал маленький человек.
Он обернул несчастное тельце в покрывало и пошёл с этим свёртком к огромной лягушке.
Маленький и тщедушный человек, цепляясь за похожие на камни бугры, стал взбираться по кожистому боку громадного чудовища.
Он практически не дышал, но всё же поднимался всё выше и выше.
Когда маленький человек добрался до похожей на пропасть ноздри огромной лягушки, он вытряхнул в неё свёрнутое покрывало. Полная червей тушка исчезла в бездонной яме гигантской ноздри.
Маленький человек сделал своё дело. Ему и остальным людям осталось только ждать.
Прошло слишком много для этих измученных людей времени, но черви всё-таки взяли своё.
Огромная лягушка разразилась утробным гулом, от звука которого у всех слышавших его людей заныли кости. Тиддалик урчал, пока трупные черви ползали и извивались во внутренностях его головы.
Так тянулось время, пока агонизирующее чудовище не испустило дух.
Громадная жаба осела и размякла, все её черты расплылись.
Тиддалик издох.
И вместе с жизнью монструозную тушу покинула выпитая тварью вода.
Срывавшаяся крупными каплями вода, смешанная с телесными соками огромной жабы, топила в себе несчастных людей и растворяла собой иссохшую землю.
Обмякшая туша разверзлась свирепым потоком слизи и внутренностей, сносящим всё на своём пути.
В этой жиже трупы людей и животных перемешивались с песком и землёй. Ещё живые тонули и захлёбывались, не имея сил вырваться из вязкой массы.
Теперь на месте безжизненных песков зрела тошнотворная смесь мертвечины, жабьих потрохов и связавшей всё намертво слизи.
Так те края стали гнилыми болотами, что и по сей день отравляют воздух смрадом бесчисленных трупов далёкого прошлого, как безмолвное напоминание о тех страшных временах.