Часть 1. Архитектура иллюзий
Вечерний воздух в гостиной был густым, словно застоявшийся сироп. Никакой свежести, только запах старых нот и электрическое напряжение, исходящее от работающего ноутбука. Надежда сидела за столом, вглядываясь в ряды цифр на мониторе. Она работала с большими данными, выискивая закономерности в хаосе потребительского поведения, и её мозг, привыкший к строгому порядку, сейчас фиксировал странную аномалию в собственном доме.
Тихон, её муж, расхаживал по ковру. Он был педагогом по классу виолончели, но в последние месяцы смычок в его руках сменился компьютерной мышью. Он возомнил себя финансовым стратегом.
— Надя, ты только послушай, — начал он, листая глянцевый буклет с недвижимостью. — Пентхаус в «Северной Короне». Два уровня. Собственная терраса. Там акустика была бы божественной. Мои ученики будут приходить туда и платить втрое больше только за атмосферу.
Надежда даже не повернула головы. Её пальцы методично бегали по клавиатуре.
— Тихон, у нас есть жильё. У меня есть моя «двушка», которую мы сдаём. У тебя — наследственная квартира деда. Мы живем в моей, копим на нормальную «трёшку». Зачем тебе пентхаус за восемьдесят миллионов?
— Ты мыслишь категориями обывателя! — Тихон остановился, его лицо исказилось гримасой превосходства. — Биржа — это инструмент. Сейчас тренд восходящий. Я разработал систему. Графики показывают, что пробой уровня сопротивления неизбежен. Мы можем позволить себе мечтать масштабно.
Надежда знала эти речи. Сначала он читал книги с яркими обложками, потом посещал семинары людей с бегающими глазами. Она предупреждала его: рынок не прощает дилетантов. Но Тихон, привыкший к гармонии музыкальных фраз, полагал, что и графики котировок подчиняются законам красоты. Он не понимал, что рынок — это хищник.
— Как там твои арендаторы в дедушкиной квартире? — спросила она, меняя тему. — Ты говорил, они задерживают оплату второй месяц.
Тихон дернулся, словно от фальшивой ноты.
— Нормально. Всё под контролем. Они заплатят сразу за квартал. Не отвлекай меня мелочами, я анализирую фьючерсы на палладий.
Надежда почувствовала укол беспокойства. Её аналитический ум сопоставил факты: его нервозность, постоянное сидение в терминале по ночам и уклонение от разговоров о деньгах. Пазл складывался скверный.
Часть 2. Маржин-колл реальности
В воскресенье к ним заглянула Тамара Ильинична, мать Тихона. Женщина грузная, с манерами провинциальной актрисы, она всегда приносила с собой атмосферу суеты и скрытых претензий.
Они пили чай. Тамара Ильинична отломила кусочек печенья и, не глядя на невестку, проронила:
— А я вчера проходила мимо дома дедушки. Смотрю, а там окна темные. И почтовый ящик забит. Жильцы съехали, что ли?
Надежда замерла. Тихон, сидевший напротив, поперхнулся воздухом и начал громко размешивать сахар в пустой чашке.
— Мам, они в отпуске. Я же говорил, — быстро выпалил он.
— В отпуске? — переспросила Надежда. Её голос звучал ровно, но внутри начал раскручиваться холодный маховик анализа. — Ты сказал мне, что они просто задерживают оплату. Странный отпуск при долгах, не находишь?
Тихон бросил на жену взгляд, полный паники и злобы.
— Надя, не начинай при маме. Это мои дела.
Вечером, когда свекровь ушла, Надежда открыла свой рабочий ноутбук. Ей не составило труда через знакомых в кадастровой палате проверить статус недвижимости. Это была её профессиональная черта — проверять данные, а не верить словам.
Информация на экране ударила по глазам. Квартира была продана три месяца назад.
— Тихон! — позвала она.
Он вошел, уже готовый к обороне.
— Где деньги? — спросила она прямо. — Ты продал квартиру. Где шесть миллионов?
Муж опустился на диван, его плечи поникли, но в глазах горел фанатичный огонь.
— Я вложил их. Послушай, это верняк. Просто рынок сделал коррекцию. Я взял плечо.
— Какое плечо? — Надежда чувствовала, как ледяной ужас ползет по спине. Она знала, что такое маржинальная торговля.
— Один к пятистам, — прошептал он. — Брокер давал отличные условия. Я хотел удвоить капитал за неделю, чтобы сразу внести за пентхаус. Но график пошел вниз. Меня выбило.
— Ты потерял всё? — уточнила она. — Квартиру деда?
— Это временно! — взвизгнул он, вскакивая. — Мне нужно просто отыграться. Стратегия верная, просто не хватило обеспечения. Рынок сейчас разворачивается! Надя, нам нужно действовать быстро.
— Нам? — переспросила она.
— Да! Продай свою квартиру. Мы внесем деньги на счет, я отыграю всё за пару дней и мы купим тот пентхаус. Я клянусь тебе!
Надежда смотрела на него и видела не мужа, а жалкого игромана, который пытается затянуть её в свою пропасть.
Часть 3. Семейный подряд
Следующие дни превратились в ад. Тихон не унимался. Он перешел от просьб к требованиям. Подключилась Тамара Ильинична. Она звонила Надежде каждые два часа.
— Наденька, ты же умная женщина, — елейным голосом вещала свекровь. — У Тиши временные трудности. В семье всё должно быть общим. Если ты сейчас продашь свою «двушку», вы спасете капитал. Я читала в газете, что акции растут. Не будь эгоисткой! Спаси мужа!
— Тамара Ильинична, он проиграл квартиру. Вы понимаете? Её нет.
— Не говори глупостей! Он инвестор. Риск — дело благородное. А вот ты своим упрямством рушишь семью. Если ты не поможешь ему сейчас, грош тебе цена как жене!
В пятницу Тихон пригласил гостей. Вадим, старый школьный друг, и его жена Юля. Тихон надеялся, что присутствие посторонних заставит Надежду быть сговорчивее.
Юля, женщина с хищным взглядом и любовью к дешевым сенсациям, сразу взяла быка за рога.
— Ой, Надь, а мы вот тоже думаем инвестировать, — щебетала она, наливая себе вина. — Сейчас такой подъем! Все говорят. Глупо сидеть на недвижимости, когда можно делать иксы. Тихон такой молодец, он так разбирается.
— Разбирается? — Надежда усмехнулась. — Он потерял единственное жильё, которое у него было.
— Ну, кто не рискует, тот не пьет шампанского! — хихикнула Юля. — Зато какой потенциал! Надя, ты зря его не поддерживаешь. Продай свою халупу, вложись. Будете жить как короли.
Вадим, человек более приземленный, работавший инженером на заводе, хмуро посмотрел на друга.
— Тиш, ты правда квартиру всадил?
— Я инвестировал! — рявкнул Тихон. — Это разные вещи! И сейчас мне нужен капитал для маневра. А моя жена сидит на своей «двушке» как собака на сене.
— Продай квартиру, Надя! — вдруг заорал Тихон, ударив кулаком по столу. — ТЫ ОБЯЗАНА МНЕ ПОМОЧЬ! ЭТО МОЙ ШАНС!
Часть 4. Холодная истерика
В комнате стало тихо. Вадим отставил бокал. Надежда медленно поднялась. Внутри неё не было страха, не было жалости. Была ярость. Но не та горячая, бестолковая ярость, которая заставляет бить посуду. Это была холодная, расчетливая злость, превращающая человека в безжалостный механизм.
— О какой квартире идёт речь, о той, что ты проиграл на бирже или о моей? — спросила Надежда у мужа. Её голос резал пространство, как скальпель.
— О твоей! — Тихон шагнул к ней, его лицо пошло красными пятнами. — Мы семья! Твоё — это моё! Продавай! СЕЙЧАС ЖЕ!
— Ты болен, — сказал Вадим, вставая между ними. — Тиша, остынь. Ты ведешь себя как наркоман.
— Не лезь! — взвизгнул Тихон и толкнул друга.
Вадим пошатнулся, но устоял. Он схватил Тихона за грудки. Завязалась потасовка. Они сшибли торшер, опрокинули стул. Тихон, слабый физически, но движимый безумием отчаяния, пытался ударить друга в лицо. Юля завизжала.
Надежда смотрела на это ровно секунду. Потом она подошла к шкафу, достала чемодан Тихона и швырнула его в центр комнаты. Он раскрылся, но вещи остались внутри.
— ХВАТИТ! — Её крик был не женским визгом, а командой генерала. Он перекрыл шум драки.
Мужчины замерли. Тихон, с разбитой губой, тяжело дышал.
— Вон, — тихо сказала Надежда.
— Что? — Тихон вытер кровь рукавом. — Ты не имеешь права. Я здесь прописан...
— ТЫ ЗДЕСЬ НИКТО! — Надежда начала наступать на него. И в этом наступлении было столько бешеной энергии, что Тихон попятился. — Ты паразитировал на мне шесть лет. Ты проиграл наследство деда. Ты пытаешься лишить меня моего дома. ТЫ — БАНКРОТ. Моральный и финансовый.
Она схватила его за шиворот рубашки. Ткань затрещала.
— Надя, ты чего... — пролепетал он, впервые увидев в её глазах не любовь, а уничтожающее презрение.
— ВОН ОТСЮДА! — Она толкнула его к двери с такой силой, которую сама от себя не ожидала. Это был гнев на грани аффекта, но каждое её движение было выверено. Она открыла входную дверь.
— Надя, давай обсудим... — начал он, цепляясь за косяк.
Она с размаху, не жалея дорогой обуви мужа, пнула его под зад. Тихон вылетел на лестничную площадку, споткнулся и растянулся на грязном бетоне. Вадим, потирая ушибленную скулу, выкинул следом его куртку.
— Уходи, Тиша, — сказал Вадим. — Ты реально берега попутал.
Надежда стояла в дверном проеме. Её грудь вздымалась, но лицо было каменным.
— Больше не возвращайся. Завтра я меняю замки и подаю на развод. Твои вещи заберешь через курьера.
Дверь захлопнулась с лязгом, похожим на выстрел.
Часть 5. Финал в миноре
Тихон брёл по ночному городу. Холод пробирал до костей, но в голове крутилась одна мысль: «Она пожалеет. Она не поняла гениальности замысла». Он был уверен, что сможет всё объяснить матери. Мама поймет. Мама приютит.
Он добрался до квартиры Тамары Ильиничны за полночь. Долго звонил. Наконец, дверь приоткрылась на цепочку.
— Тиша? Что случилось? — заспанное лицо матери выражало тревогу.
— Мама, Надя сошла с ума. Выгнала меня. Мне нужно пожить у тебя. И нам нужно найти деньги. Я знаю, у тебя есть отложенные на дачу. Мы вложим их, я всё верну, и мы утрем нос этой истеричке. Мы будем богаты, мам! Жить в пентхаусе!
Тамара Ильинична смотрела на сына. Она видела его разбитую губу, бегающие безумные глаза и трясущиеся руки. И она поняла. Денег нет. Квартиры нет. И если она пустит его сейчас, он вытянет из неё всё: накопления на старость, дачу, а может и эту квартиру проиграет. Страх за собственное будущее ледяной лапой сжал её сердце.
Жадность и страх оказались сильнее материнского инстинкта.
— Нет, Тиша, — сухо сказала она.
— Что «нет»? — не понял он.
— Денег я не дам. И жить тебе здесь негде. Ты взрослый мужчина, решай свои проблемы сам.
— Мама, ты чего? Куда я пойду?
— Не знаю. К друзьям. На вокзал. Но ко мне с долгами не приходи. Я тебя предупреждала — не играй.
— Ты же сама говорила Наде продать квартиру! — закричал он.
— Я говорила ей, чтобы спасти твои деньги. А раз денег нет, то и спасать нечего. Уходи, сынок. Не позорь меня перед соседями.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Потом еще один. Тихон остался один в темном подъезде.
Он сполз по стене, обхватив колени.
— Дуры, — злобно прошептал он. — Какие же вы дуры. Рынок ведь и правда пошёл вверх. Я бы всё вернул. Это всё Надька виновата. Стерва.
В это же время, в своей квартире, Надежда сидела в тишине. Вадим и Юля давно ушли. Она открыла ноутбук. Не для работы. Она открыла свой личный брокерский счет.
Надежда никогда не говорила мужу, что сама изучает биржу. Только она подходила к этому как аналитик данных, а не как мечтатель. Три месяца назад, когда Тихон начал свои безумные игры с плечом на покупку, её алгоритмы показали перегрев рынка. Она тихо, без лишних слов, открыла короткую позицию — сыграла на понижение. А затем, на самом дне, когда Тихон рыдал о потере, она закрыла сделку и купила надежные активы.
Она смотрела на итоговую сумму на счете. Прибыль составила почти двести процентов. Этого хватало не просто на «трёшку», а на очень хорошую квартиру в центре. Без ипотеки. И без пентхауса, который был лишь красивой картинкой для дураков.
Надежда закрыла ноутбук. На губах играла легкая улыбка. Холодный расчет победил горячечную жадность. Она знала, что завтра будет новый день. И в этом дне не будет места балласту.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»