Глава 15. Искусство маленьких шагов
«Терпение — это не умение ждать,
а умение сохранять хорошее настроение во время ожидания.»
— Китайская мудрость
Лето в Сочи было жарким и тягучим, но для Даши оно прошло в прохладе бассейна и тишине реабилитационного зала. Её жизнь, раньше летевшая со скоростью света от одного турнира к другому, замедлилась до ритма черепахи.
Её новый график был монотонным:
8:00 — Бассейн. Ходьба в воде, плавание на спине.
10:00 — ЛФК с Егором. Скучные, однообразные упражнения: "кошка", "ягодичный мостик", планка.
13:00 — Обед (строго по диете).
15:00 — Сон или отдых.
17:00 — Вторая тренировка ЛФК.
20:00 — Прогулка.
Никакого адреналина. Никаких весов. Никаких аплодисментов.
Поначалу Дашу это бесило. Ей хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и швырнуть в стену. Она плакала от бессилия, когда не могла наклониться за упавшей ручкой.
— Терпи, — спокойно говорил Егор, поднимая ручку. — Мышцы кора должны стать твоим корсетом. Пока они слабые, позвоночник беззащитен.
И она терпела.
Отец жил в параллельной вселенной. Он почти перестал разговаривать с ней о спорте. У него появилась новая надежда — пятнадцатилетняя девочка Лера, талантливая, но угловатая. Отец проводил с ней часы в зале, и по вечерам Даша слышала, как он громко, нарочито громко рассказывает по телефону кому-то из коллег:
— Потенциал огромный! Рвёт технично, характер бойцовский. Не то что некоторые, которые ломаются на ровном месте.
Эти слова жалили, как осы. Но Даша училась не реагировать. Она училась у Егора выдержке.
К сентябрю боль ушла. Не совсем, но она перестала быть постоянным фоном. Даша могла наклоняться, могла сидеть больше часа.
Однажды вечером она зашла в зал отца, чтобы забрать забытую бутылку с водой. Там шла тренировка. Лера пыталась взять вес в рывке. Штанга гуляла, колени дрожали.
— Жестче спину! — кричал отец. — Ты что, кисель? Вставай!
Лера, красная от натуги и страха, пыталась встать, но штанга перевешивала вперёд. Она бросила её и виновато опустила голову.
— Слабачка! — рявкнул отец. — Ещё подход!
Даша увидела, как у девочки дрожат губы. Она вспомнила себя в пятнадцать лет. Тот же страх, то же желание угодить, та же боль в пояснице, которую игнорируешь.
Она не выдержала.
— Стой, — сказала Даша, выходя из тени.
Отец обернулся, удивлённый. Лера замерла.
— Пап, она не может встать не потому, что слабая, — спокойно сказала Даша. — У неё углы неправильные. Она начинает движение спиной, а не ногами. Ты сейчас загонишь её, и у неё будет протрузия через полгода.
— Ты меня учить будешь? — прищурился отец. — Инвалид учителя не учит.
— Я не учу. Я говорю факты. — Даша подошла к Лере. — Можно?
Она взяла пустой гриф.
— Смотри, Лера. Ты дёргаешь вот так, — Даша показала ошибку, осторожно имитируя движение. — Вся нагрузка идёт на поясницу. А нужно вот так. — Она показала правильный старт, используя технику, которую ей объяснял Егор и Андрей Валерьевич. — Включай ягодицы. Толкай пол ногами, а не тяни спиной. Попробуй.
Лера неуверенно посмотрела на тренера. Отец молчал, скрестив руки.
Лера взялась за гриф. Сделала так, как показала Даша. Штанга взлетела легче, траектория была ровнее.
— Ого, — выдохнула девочка. — Так намного легче!
Даша улыбнулась ей.
— Вот именно. Сила — это не насилие над собой. Это физика.
Она положила гриф и пошла к выходу. У двери она встретилась взглядом с отцом. В его глазах не было привычного раздражения. Там было что-то новое. Удивление? Задумчивость?
Он ничего не сказал, но в тот вечер он больше не кричал на Леру.
Прошло полгода. Наступил декабрь — ровно год с её триумфа в Москве. Снега в Сочи, как обычно, не было, но воздух стал прозрачным и холодным.
Они с Егором снова сидели в кабинете профессора Воронова. Даша нервничала так, будто выходила на олимпийский помост.
Профессор долго изучал свежие снимки МРТ, сравнивая их со старыми. Хмыкал, протирал очки.
— Ну что ж, — наконец сказал он, поворачиваясь к ним. — Я впечатлён.
Сердце Даши пропустило удар.
— Грыжа уменьшилась вдвое. Произошла резорбция — частичное рассасывание. Воспаления нет. Мышечный корсет — железобетонный. Коллега, — он кивнул Егору, — снимаю шляпу. Вы проделали ювелирную работу.
Егор сжал руку Даши под столом.
— Доктор, — тихо спросила Даша. — Что это значит? Я могу... вернуться?
Воронов посмотрел на неё поверх очков.
— Вернуться к прежним нагрузкам? Нет. Сразу — нет. Но начать работать с весами? Да. Осторожно. Технично. Слушая каждый сигнал тела. Если боли не будет — можно постепенно наращивать.
Даша выдохнула. Слёзы облегчения покатились по щекам.
— Спасибо, — прошептала она.
— Но помни, Дарья, — строго добавил профессор. — Ты ходишь по тонкому льду. Один срыв, одна ошибка — и второго шанса не будет. Твой позвоночник простил тебя один раз. Не испытывай его терпение.
В тот же вечер она пришла в зал отца. Там было пусто — тренировки закончились. Отец сидел в своей тренерской каморке, заполнял журнал.
Даша вошла в зал. Включила свет.
Она подошла к помосту. Гриф лежал на стойках. Холодный, шершавый, родной. Двадцать килограммов стали.
Она надела штангетки — впервые за полгода. Затянула шнурки. Щелчок, щелчок. Звук готовности.
Она подошла к грифу. Натёрла руки магнезией. Вдохнула этот запах — запах победы, запах труда, запах дома.
Отец вышел из каморки. Увидел её. Замер в дверях.
— Врачи разрешили? — спросил он хрипло.
— Разрешили. Постепенно.
— И сколько ты хочешь?
— Только гриф. Для начала.
Отец медленно подошёл к помосту. Встал на своё привычное место — сбоку, чтобы видеть углы.
— Ну давай. Покажи, чему научилась.
Даша взялась за гриф. Закрыла глаза.
"Привет, старый друг. Я скучала."
Она вспомнила всё: бассейн, ЛФК, боль, слёзы, поддержку Егора. Она больше не была той девочкой, которая рвала вес на эмоциях. Она стала другой. Спокойной. Осознанной.
Рывок.
Движение было плавным, как течение воды. Ноги толкнули помост, спина осталась ровной, гриф влетел над головой и замер в мёртвой точке. Никакой боли. Только чистое, звенящее ощущение контроля.
Она зафиксировала вес. Улыбнулась.
Опустила штангу.
— Неплохо, — сказал отец. Это было его высшей похвалой. — Углы лучше, чем раньше. Локти не гуляют.
Он помолчал, глядя на неё.
— Дарья.
— Да?
— Я... — Он запнулся, подыскивая слова, которые ему, человеку старой закалки, давались труднее всего. — Я, может быть, перегнул тогда. С Лерой. И с тобой.
Даша удивлённо подняла брови.
— Ты был прав насчёт техники, — продолжил он, глядя в сторону. — Я посмотрел записи. Мы слишком форсировали. Результат любой ценой... это неправильно.
— Пап...
— Ты молодец, что не сломалась. И этот твой... Егор. Он тоже молодец. Грамотный парень.
Даша почувствовала, как тепло разливается в груди. Это было важнее любой медали. Отец признал её правоту. И признал Егора.
— Спасибо, пап.
— Ладно, — он тряхнул головой, сбрасывая сентиментальность. — Гриф — это хорошо. Но мышцы должны помнить нагрузку. Завтра приходи. Напишу тебе план. Вводный. И Егора своего зови. Пусть следит за здоровьем, раз уж он такой умный.
Вечером Даша и Егор сидели на кухне, пили чай.
— Отец разрешил мне тренироваться у него, — сказала Даша. — И позвал тебя.
Егор поперхнулся чаем.
— Меня? Твой отец? Сергей "Железный" Бобров позвал студента-медика в свой зал?
— Ага. Сказал, ты "грамотный парень".
Егор рассмеялся.
— Ну, это успех. Покруче защиты диплома.
Он посерьёзнел.
— Даша, а что дальше? Ты хочешь вернуться в большой спорт? В сборную? Олимпиада?
Даша задумалась. Она смотрела на пар, поднимающийся от кружки.
— Знаешь, я думала об этом. Олимпиада — это красиво. Но я поняла, что не хочу умирать ради неё. Я хочу поднимать штангу, потому что я люблю это чувство. Чувство полёта. Я хочу выступать. Но не любой ценой.
— И?
— В феврале будет Кубок Краснодарского края. Местечковый турнир. Никаких камер, никакой сборной. Я хочу выступить там.
— Зачем?
— Чтобы доказать себе, что я могу выйти на помост и получить удовольствие. Без страха. Без боли. Просто я и штанга.
Егор улыбнулся и накрыл её руку своей.
— Отличный план. Я буду в первом ряду. Как всегда.
Даша посмотрела на него с любовью.
— Ты не просто в первом ряду. Ты мой тренер по реабилитации, мой врач и мой главный болельщик. Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы, — покачал он головой. — Ты сильнее, чем думаешь. Помнишь браслет?
Даша посмотрела на запястье. Серебряный браслет был на месте. Потёртый, поцарапанный, но целый.
— Помню.
Она была готова. Не к рекордам мира, а к чему-то более важному. К возвращению к себе.