— В понедельник Поляковы приедут. Они у нас до выходных побудут. Говорят, дела какие-то в городе.
— Ладно, — говорю я сквозь зубы, даже не поворачиваясь. Отвечать что-то более развернутое не хотелось. Про себя думаю: хоть предупреждать стал, и на том спасибо. Ещё недавно я могла узнать о гостях уже тогда, когда они сидели на моей кухне, а Данила радостно объявлял: «А это мои дядя Гриша с тётей Леной! Они у нас погостят недельку, пока внука в садик не устроят».
А как всё начиналось! Наивно, романтично, почти как в кино.
Мы сидели в уютной кофейне, утопающей в ароматах кофе и корицы. За окном моросил мелкий осенний дождь, а внутри, под аккомпанемент приглушенного джаза, я взахлеб рассказывала Марго о самом важном событии в моей жизни. Она сидела напротив, попивая свой капучино с густой пенкой и внимательно меня слушала, время от времени кивая.
— Представляешь, Марго! Мы познакомились всего полгода назад, а он уже… — я вытянула руку, демонстрируя тонкое серебряное колечко с маленьким камнем. — Он подарил мне колечко, обозначив этим серьёзность своих намерений!
Марго посмотрела на кольцо, затем подняла взгляд на меня, и на её губах появилась хитрая ухмылка.
— И что, прям замуж за него пойдёшь? — спросила она, в её голосе сквозила какая-то насмешливая нотка.
Я нахмурилась.
— Как позовёт, пойду. А что такого? — я смотрела на неё, не понимая, с чем связан её тон. Для меня это было очевидным шагом, ведь я была влюблена, и Данила казался мне идеальным.
— Ничего. Просто он у тебя такой… деревенский!
Это слово, произнесенное Марго с легкой брезгливостью, всегда задевало меня. В её мире «деревенский» означало что-то отсталое, наивное и чуждое.
— Да, деревенский, — согласилась я, поднимая подбородок. — А чего в этом плохого? Он хозяйственный, добрый. Всегда поможет, всё починит. Не то что эти ваши городские парни, которые только и умеют, что в телефоне зависать. И руки у него золотые! Да и вообще, он такой искренний. А родственники у него какие дружные! Вот это главное!
Я вспомнила свою поездку к нему в деревню – бескрайние поля, свежий воздух, домик с резными ставнями, где меня встретили, как родную. Все эти шумные застолья, песни под гармонь, теплые объятия. Совсем не то, что у нас в городе, где с соседями по лестничной площадке даже не здороваешься.
— Вот-вот! Прям с языка сняла. Родственники! — Марго прищурилась. — У этих деревенских, у них же родня – как саранча. Как налетит – и всё! Пиши пропало.
Я рассмеялась. Тогда мне казалось, что Марго просто переигрывает, пытаясь быть остроумной.
— Ой, Ритка, ну хватит тебе! Это же прекрасно, когда родные общаются между собой, в гости ходят, помогают друг другу. Это мы тут в своём городе зачерствели, забыли, что такое настоящая семья. А у них всё по-другому. Я когда у него в гостях была, все такие душевные, все такие… настоящие!
— Ох, подруга, — Марго вздохнула, прерывая мою восторженную тираду. — Так он тебя уже со всей своей роднёй познакомил? И с двоюродными, и с троюродными? И с дедушками-бабушками, и с их племянниками?
— Ну да! — гордо ответила я. — А что? Он же хотел, чтобы я сразу влилась в семью. Это же хорошо!
— Ну, значит, всё! Назад дороги нет.
Она похлопала меня по плечу, глядя таким жалобным, почти сочувствующим взглядом. Мне тогда, признаться, не понравились её издёвки. Я считала её слишком циничной и не способной понять глубину моих чувств и прелесть простой, искренней жизни. Но со временем я поняла, что во многом Марго была права…
***
Сразу же после свадьбы мы с Данилой сняли квартиру в хорошем районе, недалеко от центра. Нам очень повезло, и мы нашли двухкомнатную квартиру по хорошей цене. Небольшая, но очень светлая и уютная, с видом на зелёный сквер. Я сначала отговаривала Данилу, говоря, что нам ни к чему двушка. Зачем переплачивать? Мы же вдвоем. Одной комнаты нам хватило бы с лихвой для счастливой семейной жизни. Но он настоял, сказав, что «лишняя комната никогда не помешает». И уже позже я поняла, почему для него это было так важно. И это «потом» наступило куда быстрее, чем я могла себе представить.
Не прошло и недели, как к нам приехали первые гости: двоюродный брат Данилы Глеб с женой Марией. Глеб был здоровенным, добродушным парнем с густой русой шевелюрой и вечной улыбкой. Мария — его полная противоположность: миниатюрная блондинка с тонким голосом и привычкой хихикать по любому поводу. Они привезли с собой огромную сумку гостинцев из деревни: домашние консервы, свежий мёд, какой-то деревенский сыр, который пах так специфически, что я еле сдерживалась, чтобы не скривиться. Первые два дня было даже весело: вечерние посиделки до полуночи с чаем и рассказами о деревне, настольные игры, под которые мы смеялись до слёз. Я даже начала думать, что Марго была неправа, и деревенская родня – это не так уж и плохо.
Но потом я устала. Потому что гости – это не только веселье и душевные разговоры, но и готовка в двойном объёме, постоянно грязная посуда, которую нужно мыть после каждого чаепития (а чаи гонялись каждые два часа), дополнительная уборка, потому что Глеб мог запросто стряхнуть крошки с бутерброда на пол, а Мария оставляла свои длинные волосы в ванной. А ещё – постоянное ощущение, что твоё личное пространство сузилось до размера кровати. Мои любимые вечера с книгой в тишине исчезли, как будто их и не было.
Но, наконец, Глеб и Мария уехали. На пятый день, когда я уже чувствовала себя измотанной до предела. Я вздохнула с облегчением, закрывая за ними дверь, и на душе сразу стало так легко, словно с плеч свалился тяжелый груз. Я даже помыла полы в прихожей, чтобы стереть последние следы их присутствия. Но наше спокойствие длилось недолго.
— Завтра приедет дед Макар. Ну, это мой двоюродный дедушка по материнской линии, — «обрадовал» меня Данила тем же вечером, когда я уже представляла, как буду весь следующий день валяться на диване с книжкой. Он говорил это так спокойно, будто сообщал о покупке хлеба. — У него какая-то там операция на глазу. Ему врач назначил, нужно ехать в город. А у нас и больница рядом, и жить ему негде, пока после операции будет тут находиться. Но ты не переживай, там ничего серьёзного. Он потихоньку, он сам себя обслуживает, только еду нужно будет готовить.
Но я не переживала. Я расстроилась. Расстроилась оттого, что это же опять готовить, опять доставать свежее постельное бельё, опять ждать очереди в душ. Опять слушать храп из соседней комнаты и чувствовать себя не в своей квартире, а будто в общежитии. Мне надоело. Но это было только начало.
Дед Макар пробыл у нас ровно четыре дня. За эти четыре дня я успела убедиться, что его «ничего серьёзного» означало ранний подъём, чтобы успеть занять ванную до его утренних процедур, и необходимость ежедневно готовить что-то особенное, потому что «у дедушки желудок слабый, ему жирное нельзя, острое нельзя, да и вообще, он больше бульончик уважает». К моему счастью, операция прошла успешно, и дедушка, поблагодарив нас за гостеприимство (спасибо хоть на этом), отбыл обратно в свою деревню. Я снова вздохнула с облегчением, предвкушая пару дней тишины и покоя. Наивная.
Стоило только уехать деду Макару, как раздался звонок в дверь. За порогом стояла двоюродная сестра Данилы, Дашка, с двухлетним Славиком на руках. Дашка была милой, но немного растерянной девушкой, которая, кажется, сама не справлялась со своим неугомонным чадом. Славик же был воплощением энергии и разрушения. Это был не просто ребёнок, а маленький ураган, обрушившийся на нашу квартиру. Я только успевала бегать за Славиком, хватая его за ручку, чтобы он не подрал нам все обои в квартире, пытаясь отобрать фломастеры, которыми он так усердно пытался раскрасить бежевые стены в гостиной. Я чувствовала себя няней на постоянной основе, но без зарплаты.
— Ой, Лилечка, извини, пожалуйста! Он у меня такой шустрый, ничего с ним не поделаешь, — щебетала Дашка, лениво пытаясь поймать сына, когда он уже полз под диван.
Славик не подрал обои до конца, но пару абстрактных рисунков фломастером на стенах он на память оставил. Я только смотрела на эти художества и нервно кусала губы, даже не желая думать, как я буду объяснять всё это хозяйке квартиры. Мои нервы были на пределе.
Дашка со Славиком пробыли у нас не так долго — всего три дня, но мне они показались вечностью. Когда они, наконец, уехали, я буквально рухнула на диван. Я чувствовала себя так, словно пробежала марафон, и голова раскалывалась от постоянного детского плача и звона игрушек.
«Всё! Теперь точно конец!» — подумала я, закрывая глаза. Но Вселенная, видимо, решила пошутить над моим терпением.
Следом за Дашкой приехала родная сестра Дани – Света. Ей только исполнилось восемнадцать, и она уже успела обзавестись парнем, такого же возраста, как и она сама. Высокий, тощий, с вечно растрёпанными волосами и наглым взглядом. К нам они приехали просто «потусить», как она выразилась по телефону, потому что в деревне, по её словам, «полный отстой, и никуда не сходить». Я уже заранее чувствовала себя так, будто мне сейчас вручат орден за терпение.
Данила встретил сестру и её кавалера с распростёртыми объятиями, а я лишь выдавила натянутую улыбку. Ночь выдалась… незабываемой. Мне было не просто неловко, мне было мерзко. Это был МОЙ дом, а я чувствовала себя так, будто мы с Данилой подслушиваем чужой спектакль для взрослых.
Мы, с Данилой, конечно, тоже ещё молодые, но услышать то, что мы услышали – это было выше моего терпения. Сначала я пыталась делать вид, что сплю, зарывшись головой в подушку. Потом просто лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и слушала, как кровь стучит в висках от раздражения.
— Даня, — прошептала я, толкая его локтем, когда любовнички, наконец, вышли прогуляться на улицу, оставив за собой лишь душный запах подростковых гормонов и скрипящую тишину. — Даня, скажи своей сестрёнке, что мы ещё пока не глухие! — я старалась говорить как можно тише, но злость дрожала в моём голосе. — И вообще, это не гостиница, а наш дом!
Данила тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он, кажется, сам был немного смущён, хотя и пытался это скрыть.
С горем пополам мы выставили эту сладкую парочку. Они ещё уезжать не хотели, придумывая тысячу причин, почему им нужно остаться ещё на денёк, потом на другой, а потом и вовсе до выходных.
— Здорово у вас здесь, в городе! — нахваливала нашу жизнь Светка. — Столько мест, где погулять можно, в кафе посидеть, в кино сходить, не то, что в нашей глуши!
«Ну конечно! — думала я, едва сдерживаясь, чтобы не прикрикнуть на нее. — Чего бы не пожить на халяву в городе недельку-другую! И еда готовая, и квартира чистая, и развлечения в шаговой доступности». А ты попробуй здесь жильё за деньги поснимай, да за коммуналку заплати, да продукты в магазине купи, да за проезд отсчитай – вот тогда жизнь такой уж сладкой не покажется! Я смотрела на них и понимала, что они просто не осознают, сколько усилий и денег уходит на то, чтобы поддерживать этот «здоровый» образ жизни в городе. Для них это был просто большой аттракцион, на который они получили бесплатный билет.
Уехали «кролики». Я облегчённо выдохнула и начала привычный ритуал уборки. Сменила постельное белье, проветрила комнаты, вымыла полы. Но моё счастье было недолгим.
Вечером того же дня, когда я уже с наслаждением отмокала в ванной, Данила, по привычке, заглянул ко мне.
— А ещё к нам мама приедет! — весело сообщил он, и у меня внутри всё оборвалось. — Она с Матвейкой. Ему к зубному надо, а в деревне хороших специалистов нет. Побудут у нас недельку, пока Матвейке все зубы не вылечат.