Вечером Надежда вернулась к матери, та встретила её с бледным лицом.
— Игорь приезжал, — сказала Валентина. — Час сидел под дверью, просил тебя позвать.
— Ты впустила его?
— Нет. Но он оставил письмо.
Она протянула дочери конверт. Надежда повертела его в руках, не решаясь открыть.
— Прочти, — сказала мать. — Может, там что-то важное.
Надежда разорвала конверт. Внутри — листок бумаги, исписанный знакомым почерком.
«Надя, любимая. Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Знаю, что я виноват перед тобой. Но прошу, дай мне шанс объясниться.
Я не святой. Я изменял тебе, да. Я был слаб и глуп. Но я любил тебя. Люблю до сих пор. Про таблетки я не знал. Клянусь здоровьем матери, не знал.
Когда ты сказала об этом в больнице, я не поверил. Думал, ты придумала это, чтобы уязвить меня. Но потом я поехал к маме домой и нашёл коробку. Ту самую.
Я в ужасе от того, что она сделала. Но она моя мать. Единственный родной человек, который у меня был до встречи с тобой. Дядя Гриша сказал, что предложил тебе деньги. Я просил его не делать этого, но он не послушал. Он всегда считал, что всё можно купить.
Надя, не уходи. Не оставляй меня одного с этим кошмаром. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но без тебя я не справлюсь. Твой Игорь».
Надежда медленно сложила письмо.
— Что он пишет? — спросила мать.
— Просит не уходить. Говорит, что не знал про таблетки.
— И ты веришь ему?
Надежда молчала. Верила ли она? Игорь был слаб — это правда. Он всегда плыл по течению, избегал конфликтов, закрывал глаза на неудобную правду.
Надежда могла поверить, что он не знал про таблетки, но не могла забыть его измены.
— Мог ли он не замечать, что творила его мать? — подумала она. — Вполне. Не потому что глуп, а потому что не хотел видеть.
Но измены он не мог не осознавать. Каждый раз, когда ехал к Катерине, он делал выбор. Каждый раз предавал её — добровольно.
— Нет, — сказала она наконец. — Не верю. Точнее, верю, что он не знал про таблетки. Но это ничего не меняет.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Катерины:
«Включи телевизор. Срочно. Местные новости».
Надежда схватила пульт и переключила канал. На экране — знакомый особняк с колоннами, офис Григория Павловича.
«Сегодня вечером правоохранительные органы провели обыск в офисе известного адвоката», — вещал диктор. — «По предварительной информации, он подозревается в причастности к схеме по отмыванию денег. Адвокат задержан, ведётся следствие».
Надежда смотрела на экран, не веря своим глазам.
— Господи! — прошептала мать. — Это же…
— Да. Брат свекрови. Его арестовали.
Телефон зазвонил.
— Как тебе новости, ты видела? — голос Кати звенел от возбуждения.
— Видела. Это ты?
— Нет. Я понятия не имею, что произошло. Но это меняет всё. Теперь нам никто не будет угрожать.
Надежда положила трубку и опустилась на диван. Слишком много событий за один день.
Григорию Павловичу теперь не до неё. У него свои большие проблемы.
И это давало ей время, чтобы подготовиться и найти правду.
Утром Надежда поехала в частную клинику, адрес которой был указан на рецепте. Небольшое здание в спальном районе, вывеска «Медицинский центр», стеклянные двери. В регистратуре сидела немолодая женщина с усталым лицом.
— Здравствуйте, — Надежда достала фотографию рецепта на телефоне. — Мне нужно найти врача, который выписал этот документ пять лет назад. Доктор Семенчук.
Регистратор взглянула на экран и нахмурилась.
— Семенчук у нас больше не работает. Уволился три года назад.
— А куда он ушёл? Может, в другую клинику?
— Не знаю. Мы не отслеживаем бывших сотрудников.
Надежда почувствовала, как надежда ускользает.
Три года — целая вечность. Как теперь его найти?
— Подождите, — регистратор вдруг понизила голос. — Вы ведь не просто так его ищете. Что-то случилось?
— Да. Он выписал рецепт на моё имя. Но я никогда не была в этой клинике. Никогда не видела этого врача.
Женщина побледнела.
— Господи… Так вот почему его уволили.
— Что вы имеете в виду?
— У нас была проверка три года назад. Обнаружились нарушения: рецепты, выписанные людям, которые не числились в базе пациентов. Семенчука уволили, дело как-то замяли. Говорили, что он платил кому-то наверху.
Надежда достала блокнот.
— Вы можете дать мне его контакты? Домашний адрес, телефон, что угодно.
Регистратор замялась.
— Это против правил.
— Пожалуйста. Этот человек разрушил мою жизнь. Пять лет я думала, что бесплодна. Пять лет лечилась, брала кредиты, плакала по ночам. А всё из-за таблеток, которые мне подмешивали. Таблеток, которые он выписал незаконно.
Женщина долго молчала. Потом вздохнула и что‑то написала на клочке бумаги.
— Вот. Это адрес его матери. Он жил с ней, когда работал здесь. Может, она знает, где он сейчас.
— Спасибо вам огромное.
Надежда вышла из клиники, сжимая в руке бумажку. Ещё одна ниточка.
Адрес привёл её в старый пятиэтажный дом на окраине. Третий этаж, обшарпанная дверь с номером 12.
Она позвонила. Открыла пожилая женщина в халате и тапочках. Седые волосы собраны в неряшливый пучок, глаза слезятся.
— Вам кого?
— Здравствуйте. Я ищу вашего сына. Доктора Семенчука.
Женщина вздрогнула.
— Антоша? А зачем он вам?
— Мне нужно с ним поговорить. Это очень важно.
— Он не живёт здесь уже давно. Уехал после того скандала в клинике, — она понизила голос. — Опозорили мальчика. А он хороший врач, хороший. Просто связался с плохими людьми.
— С какими людьми?
Старушка оглянулась, словно боясь, что кто‑то услышит.
— Заходите. Не на лестнице же разговаривать.
Квартира была маленькой, но чистой. Повсюду — фотографии молодого мужчины в белом халате, видимо, того самого Антона Семенчука.
— Чаю хотите? — хозяйка засуетилась на кухне.
— Нет, спасибо. Расскажите лучше про плохих людей.
Старушка села за стол напротив Надежды.
— Антоша всегда был добрым мальчиком. Слишком добрым. Когда устроился в эту клинику, радовался: хорошая работа, приличная зарплата…
А потом началось.
— Что началось?
— Приходила к нему одна женщина. Требовала выписывать рецепты. Говорила, что заплатит, сколько скажет. Антоша сначала отказывался, но она… угрожала. Говорила, что знает про его долги, что сообщит в полицию.
— Какие долги?
— Антоша играл. В карты. Проигрался страшно, денег было не отдать. А эта женщина предложила выход: выписывать рецепты, и долг постепенно спишется.
— Как она выглядела? Эта женщина?
Старушка задумалась.
— Не молодая уже. Лет пятьдесят, может, больше. Волосы крашеные, рыжие. Одевалась дорого, духами пахла сильно. И глаза… Холодные такие глаза. Как у змеи.
Надежда похолодела. Описание подходило к Зинаиде Павловне. Слишком хорошо подходило.
— Она называла своё имя?
— Нет. Антоша звал её просто «та женщина». Боялся её страшно.
— Где он сейчас? Ваш сын?
Старушка опустила глаза.
— Уехал. Далеко. Сказал, что больше не может здесь жить. Что эта женщина его достанет, если узнает, что он в городе.
— Но вы знаете, где он.
Долгая пауза. Потом старушка кивнула.
— Знаю, но не скажу. Не хочу, чтобы его снова втянули в эту историю.
— Пожалуйста, — Надежда наклонилась вперёд. — Я не причиню ему вреда. Мне нужны только его показания. Эта женщина разрушила мою жизнь. Пять лет травила меня теми таблетками, которые выписывал ваш сын. Я хочу справедливости.
Старушка долго смотрела на неё.
— Вы из полиции?
— Нет. Я просто жертва. Одна из них.
— Одна из… — глаза старушки расширились. — Так были и другие?
Надежда вспомнила фотографии из коробки Катерины. Мужчины, которых шантажировала Зинаида Павловна. Наверняка были и женщины. Наверняка она не первая.
— Думаю, да. Были и другие.
Старушка встала и подошла к комоду. Достала из ящика записную книжку, полистала страницы.
— Вот. Это номер телефона Антоши. Он сейчас живёт в деревне, у дальних родственников. Работает фельдшером в местной больничке.
Надежда записала номер.
— Спасибо вам.
— Подождите, — старушка схватила её за руку. — Если вы найдёте эту женщину… Если докажете, что она виновата… Антошу ведь не посадят? Он не хотел ничего плохого, его заставили.
— Я постараюсь. Обещаю.
Она вышла из квартиры и привалилась к стене подъезда. Голова кружилась. Итак, Зинаида Павловна не просто подмешивала ей таблетки.
Она создала целую схему. Шантажировала врача, чтобы получать рецепты. Шантажировала богатых любовников. Шантажировала Катерину. Контролировала всех вокруг, дёргая за ниточки, как кукловод. И эта женщина — мать её мужа.
Телефон зазвонил. Катерина.
— Надежда, срочно приезжай ко мне.
— Случилось что?
— По телефону не могу. Приезжай.
продолжение