Через час Надежда была в квартире Катерины. Та выглядела испуганной и бледной, руки тряслись.
— Что произошло?
— Зинаида Павловна. Она полностью пришла в себя. И первое, что сделала, — позвонила мне.
— Как позвонила? Она же парализована.
— Левая рука работает. И голос вернулся. Хриплый, но разборчивый, — Катерина всхлипнула. — Она сказала, что знает про наши встречи. Что следит за мной. Что если я не прекращу общаться с тобой, она заберёт Ваню.
— Она блефует. Её брат в тюрьме, она в больнице. Как она может тебе угрожать?
— Ты не понимаешь. У неё везде глаза и уши. Она годами строила эту сеть. Думаешь, она остановится только потому, что лежит в больничной койке?
Надежда села на диван и закрыла лицо руками. Она так близко подошла к правде. Так близко. И вот теперь Зинаида Павловна снова берёт контроль.
— Что она ещё сказала?
— Сказала, чтобы я передала тебе… — Катерина запнулась. — Передала, что она ждёт тебя завтра в больнице на разговор.
— Поговорить?
— Да. Сказала: «Пусть приходит, если хочет знать всю правду».
Надежда подняла голову.
Что ещё могла скрывать эта женщина?
— Я пойду, — сказала она.
— Это ловушка.
— Возможно. Но я должна посмотреть ей в глаза. Должна услышать от неё самой — зачем она это делала?
Катерина покачала головой.
— Ты сумасшедшая.
— Может быть. Но отступать я не собираюсь. Не теперь, когда до правды осталось рукой подать.
В больничной палате пахло лекарствами.
Зинаида Павловна полусидела на кровати, опираясь на подушки. Правая сторона лица была неподвижна, но глаза — живые, цепкие, колючие — следили за каждым движением Надежды.
— Пришла всё‑таки, — голос свекрови звучал хрипло, слова давались с трудом. — Садись. Поговорим.
Надежда села на стул у кровати. Странное спокойствие охватило её. Она столько раз представляла эту встречу, готовила обвинительные речи, копила гнев.
А теперь, глядя на эту больную женщину, чувствовала только пустоту.
— Зачем вы это делали? — спросила Надежда тихо.
Зинаида Павловна долго молчала. Потом заговорила медленно, с паузами:
— Ты хочешь простой ответ? Что я злая свекровь, которая ненавидела невестку. Так проще, да?
— А разве не так?
— Нет. Не так.
Она закрыла глаза.
— Я любила сына. Больше жизни. Он — единственное, что у меня было.
— И поэтому вы решили разрушить его брак.
— Я решила его защитить от тебя.
Надежда вздрогнула.
— Защитить? От меня?
Зинаида Павловна открыла глаза и посмотрела на невестку.
— Ты знаешь, кто твой отец?
Вопрос был настолько неожиданным, что Надежда растерялась.
— Мой отец умер десять лет назад. Виктор Николаевич Соловьёв. Причём тут он?
— Виктор Николаевич… — свекровь криво усмехнулась. — Хороший человек был. Честный, работящий. Но он не твой отец.
— Что вы несёте?
— Правду. Ту самую правду, которую ты так хотела узнать, — Зинаида Павловна с трудом приподнялась на подушках. — Тридцать три года назад твоя мать работала секретаршей в одной строительной конторе. И у неё был роман с начальником. Женатым начальником. Этим начальником был мой муж и отец Игоря.
Надежда почувствовала, как побледнела.
— Вы лжёте.
— Зачем мне лгать? Теперь, когда я вот такая, — она указала на своё парализованное тело. — Я узнала про их роман случайно. Нашла письма. Билеты в театр на двоих. Записки. Хотела развестись, но он умолял остаться ради Игоря. Ему тогда было пять лет.
— Это невозможно…
— Я осталась, простила. Или думала, что простила. А через год узнала, что та женщина родила дочь. Твоя мать никому не сказала, кто настоящий отец. Вышла замуж за Виктора — и все думали, что ребёнок его.
Надежда вцепилась в край стула. Комната плыла перед глазами.
— То есть… Игорь — мой брат.
— Сводный брат, — Зинаида Павловна произнесла это почти с удовольствием. — Я узнала слишком поздно. Когда вы уже встречались. Когда он сказал, что хочет на тебе жениться.
— Почему вы не сказали ему?
— Думаешь, он бы поверил? Без доказательств? Он бы решил, что я сумасшедшая старуха, которая выдумывает небылицы, чтобы разлучить его с любимой.
— Но вы могли сделать тест ДНК.
— Могла. Но не хотела, чтобы Игорь узнал правду о своём отце.
О том, что его отец был обычным изменником. Мой муж умер героем в глазах сына. Я не собиралась разрушать этот образ.
Надежда встала и отошла к окну. За стеклом — серый обычный день. А её мир только что рухнул.
— Поэтому таблетки, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы не хотели, чтобы у нас были дети.
— Да. Кровосмесительные дети. Больные, несчастные. Я не могла этого допустить.
— А Катерина? Зачем вы привели её к Игорю?
— Надеялась, что он влюбится. Уйдёт к ней, он не ушёл. Он любил тебя, несмотря ни на что.
Надежда обернулась.
— Вы говорите это так, будто сделали что‑то благородное. Будто защищали нас. Но вы украли у меня пять лет жизни.
— Я знаю, — голос Зинаиды Павловны дрогнул. — И каждый день жалела об этом. Но не видела другого выхода.
— Выход был. Сказать правду.
— И разрушить жизнь сына. Твою жизнь. Жизнь твоей матери.
Они молчали. Тишина давила, как камень.
— Моя мать знает? — спросила Надежда наконец.
— Не знаю. Может, догадывается. Мы никогда не говорили об этом.
Надежда достала телефон. Руки не слушались, но она заставила себя набрать номер.
— Мама, — сказала она, когда Валентина Степановна ответила. — Мне нужно знать правду. Виктор Николаевич — мой настоящий отец?
Долгое молчание на том конце провода. Потом всхлип.
— Доченька, откуда ты… Это правда.
— Прости меня, — голос матери был едва слышен. — Я хотела рассказать… но не могла. Боялась, что ты возненавидишь меня.
Надежда отключила телефон.
— Значит, всё это не ложь умирающей женщины. Всё это правда.
Она снова посмотрела на свекровь.
— Что теперь? — спросила Зинаида Павловна.
— Не знаю, — честно ответила Надежда. — Я должна… должна всё обдумать.
Она вышла из палаты, не оглядываясь.
Прошел год.
Надежда стояла на крыльце материнского дома и смотрела, как солнце садится за горизонт. Теплый летний вечер, запах цветущих яблонь, пение птиц. Мир продолжал существовать несмотря ни на что.
За этот год многое изменилось. Развод с Игорем был тихим и быстрым. Когда он узнал правду — Надежда рассказала ему все, — что-то сломалось в нем окончательно.
Он не плакал, не кричал. Просто молча подписал документы и уехал.
Сейчас он жил в другом городе, работал на новом месте. Они не общались.
Григорий Павлович получил условный срок — «дело замяли», как это часто бывает с влиятельными людьми. Но его карьера была разрушена. Он больше не практиковал, жил затворником в своем особняке.
Зинаида Павловна умерла через три месяца после их разговора. Второй инсульт, от которого она уже не оправилась. Надежда не пришла на похороны.
Катерина с Ваней уехали куда-то далеко, на побережье. Прислала открытку с благодарностью. Писала, что начала новую жизнь, что сын пошел в садик, что она нашла работу. Что счастлива впервые за много лет.
Доктор Семенчук дал показания следователям. Дело против Зинаиды Павловны было закрыто в связи с ее смертью, но его показания помогли восстановить полную картину произошедшего. Надежде это уже не было нужно для себя — она и так все поняла.
Кредиты удалось рефинансировать. Квартира осталась Игорю — Надежда не стала претендовать. Она переехала к матери, в этот старый дом, где прошло ее детство. Где все было простым и… понятным.
С Валентиной Степановной они долго не могли смотреть друг другу в глаза. Слишком много тайн и боли. Но постепенно отношения наладились. Они научились говорить о прошлом без упреков.
Просто как мать и дочь, которые потеряли столько времени и не хотели терять больше.
Надежда устроилась бухгалтером в местную школу. Зарплата небольшая, но ей хватало. Она научилась радоваться простым вещам: утреннему кофе, прогулкам по лесу, разговорам с матерью. Научилась жить заново.
А еще она ждала ребенка. Три месяца беременности. Отец — учитель физкультуры из той же школы. Добрый, простой человек, который смотрел на нее так, будто она чудо. Они не спешили со свадьбой.
Просто были вместе, и этого пока хватало. Надежда положила руку на живот и улыбнулась. Жизнь продолжалась.
— Доченька, — мать вышла на крыльцо, — ужинать будешь?
— Буду, мама. Сейчас приду.
Она еще раз посмотрела на закат. Яркие краски — оранжевый, розовый, золотой — заливали небо. Красиво. Так красиво, что хотелось плакать.
«Все будет хорошо, — подумала она. — Все обязательно будет хорошо».
Новую историю читайте в Телеграмм-канале: